Михей и Лира решили: «Нельзя так жить! Давай найдём способ победить Гневуша и его дым.» Они тайком собрали друзей - маленького щенка по имени Пыхтик, который был не простым, а волшебным: его шерстка искрилась, как пар, и он умел чуять добрые мысли. Пыхтик вилял хвостом: «Гав-гав, пойдём в приключение!»

Однажды ночью, когда Пароград гудел, как огромный чайник с фейерверками, Михей, Лира и Пыхтик тихо-тихо вышли за городскую стену. Там, где, по преданиям, кончался огонь и начиналась магия, царила прохлада - как дыхание снежных фей, и тишина - как в заколдованном лесу. Воздух пах свежей росой и сладкими цветами. Они шли по тропинке, усыпанной светящимися камешками, но вдруг услышали рёв: «Р-р-р! Кто здесь шастает?»

Из-за куста выскочил Огненный Гигант - огромный, как гора, с пламенем вместо волос и глазами, как раскалённые котлы. Он был стражем границы и кипел от злости:

- Вы из Парограда? Ваш пар загрязняет мой воздух! Я взорву вас, как фейерверк!»

Михей испугался, его котёл зашипел, но Лира шепнула:

- Давай не пыхтим, а попробуем доброту.

Пыхтик гавкнул дружелюбно, и Михей сказал:

- Дядюшка Гигант, мы ищем мир. Твой огонь красивый, но почему ты злишься?»

Гигант удивился: никто раньше не говорил с ним ласково. Он вздохнул, и пламя утихло:

- Я злюсь, потому что одинок. Мои друзья - водные феи - ушли, устав от моего жара.

Михей улыбнулся:

- Давай найдём их вместе! Может, они научат нас остужать пар.» Гигант кивнул, и они пошли дальше. Это было первое приключение: Огненный Гигант стал их союзником, показывая тропинки и отпугивая тени.

Дальше тропинка привела к Лесу, где деревья шептали секреты. Там жила Фея Росинка - маленькая, с крылышками, как лепестки, и венком из цветов. Она была духом воды и учила терпению:

- Дети, пар - как река. Если её запрудить злостью, она разольётся потопом. Но если направить молитвой, она станет ручейком, поющим песню. - Фея дала им волшебный цветок, который светился, когда сердца были спокойны.

- Если Гневуш увидит его, его дым развеется, - шепнула она.

И тут из тумана выскочил Гневуш:

- Ага, поймал вас! Теперь я зажгу ваш огонь злостью! - Он начал пыхтеть чёрным дымом, и котлы друзей закипели.

Лира заплакала:

- Мой котёл жжёт!

Пыхтик зарычал, Огненный Гигант заревел, но Михей вспомнил слова Феи: «Замолчи на минуточку, прислушайся.» Он закрыл глаза и прошептал:

- Господи, остуди нас, но не погаси огонь любви.

Кап! - и пар стал прохладным. Волшебный цветок засиял, и дым Гневуша рассеялся. Тролль сел на землю, растерянный: «Что это? Мой жар ушёл...»

Лира подошла и сказала:

- Гневуш, ты злишься от страха. Давай дружить, и мы научим тебя молитве.

Гневуш моргнул:

- Дружить? Никто не хотел... - И он присоединился к ним, обещая больше не подстрекать ссоры.

Наконец они вышли к краю пропасти, где луна сияла, как серебряный шар. На большом камне, покрытом мхом, сидел добрый старец в плаще, сотканном из лунного света и утреннего тумана, как мантия волшебника. В руках он держал хрустальный сосуд, из которого поднимался пар - не горячий, а мягкий, радужный, пахнущий медовыми цветами и свежим ветром.

- Кто ты, дедушка? - спросил Михей, подойдя ближе.

- Я Хранитель Волшебного Источника, - ответил старец голосом ласковым, как колыбельная. - Давно-давно ваш город пил из этой воды. Она остужала сердца, как прохладный дождик, питала огонь добротой, дарила покой от Бога. Но люди стали жадными к жару, забыли источник - и теперь кипят в своём гневе, как чай в забытом котелке.

Михей сел рядом, и они долго смотрели на звёзды. Лира, Пыхтик, Огненный Гигант, Фея Росинка и даже Гневуш слушали. Потом мальчик спросил:

- А разве плохо выпускать пар? Ведь если не спустить, котёл разорвётся, как воздушный шарик!

Старец улыбнулся, и вокруг него заплясали светлячки.

- Пар - это волшебная сила от Бога. Но если не знать, как её использовать, она разрушает. Видел ли ты котёл на чистом источнике? Он кипит, но вода остужает жар, и пар становится радугой - красивой и мирной. Так и сердце: если напитать его водой Божьего мира, гнев превращается в молитву, как злой дракон - в доброго друга. А приключения, как ваши, учат доброте: Огненный Гигант нашёл друзей, Гневуш - прощение, Фея - терпение.

Михей засиял глазами: - Как найти этот источник, дедушка?

- Он внутри тебя, малыш, - сказал Хранитель. - Когда котёл закипает, замолчи на минуточку, прислушайся. Услышишь журчание, как песенку ручейка. Тогда помолись: «Господи, остуди меня, но не погаси огонь любви».

Наутро друзья вернулись в город, сияя, как солнышко. Соседи кричали: - Михей, Лира, где были? Опять пар не пускаете? Берегись!

Но Михей улыбнулся, как человек, нашедший клад, и рассказал о приключениях. Гневуш, теперь добрый, добавил:

- Я был злым, но молитва остудила меня!

Огненный Гигант помог построить мостик к лесу, а Фея Росинка разнесла цветы по домам.

Вечером, когда все пыхтели на площадях, Михей и друзья остались дома. Их котлы зашипели, пар подступил, но они закрыли глаза и прошептали:

- Господи, остуди нас...

Сначала было жарко, как у костра, но потом - кап! - и пар вздохнул, став прохладным ветерком. Стало легко, как после игры в снежки. Дни шли, и люди диву давались: «Михей, ты не злишься? Лира, ты такая спокойная!»

- Иногда злимся, - отвечали они, - но остужаем гнев молитвой, как волшебством. И приключения помогают: дружба сильнее дыма!

Они хихикали:

- Замёрзнете, как снеговики!

Но вот большая беда! Под городом разгорелся подземный пожар: главный котёл перегрелся, и земля тряслась, как в танце великанов. Трубы трещали, искры летели. Люди бегали и кричали:

- Пускайте пар! Открывайте клапаны!

Дым покрыл небо, как тёмная туча, и взрывы загремели, как гром. Михей крикнул старейшинам:

- Нужно остудить огонь водой! Есть волшебный источник под плитой!

Паропых рассмеялся:

- Вода? Мы на огне живём!

- От жара погибнете! - сказал Михей. - Источник даст мир!

Он побежал к пропасти с друзьями. Земля дрожала, воздух жёг, но на камне стоял сосуд с водой - искрящейся, как алмазы. Огненный Гигант поднял его, Фея Росинка направила поток, Гневуш запечатал трещины, Пыхтик чуял путь, а Лира пела молитву. Михей вылил воду в трещину.

Ш-ш-ш! Земля вздохнула, огонь утих, пар рассеялся радугой. Люди увидели ручей - синий, как небо, с рыбками-звёздочками.

- Что это? - спросили они.

- Мир от Бога, - сказал Михей. - Сильнее жара! А приключения учат: доброта побеждает гнев, терпение - страх, прощение - злобу.

Город преобразился: трубы зазеленели, как волшебные деревья, пар стал радужным, пахнущим конфетами. Люди шли к ручью и молились: «Господи, остуди меня, но не погаси; согрей любовью!»

И сердца их сияли. Пароград стал Паромиром - городом чудес. Михей и Лира учили деток: «Не кричи зря, а превращай гнев в молитву. Будь тихим, как ручеёк! И помни приключения: с друзьями, как Огненный Гигант и Фея Росинка, мир становится сказкой.»

На закатах являлся туман с бабочками, и старики шептали: «Хранитель проверяет сердца. Тихим дарит росу - сладкую, как мёд.»

А Гневуш теперь учит: «Злость - как дым, но любовь - как радуга!»

И теперь в Паромире сказывают малышам: «Береги котёл, но пар остужай волшебством. Пусть кипит в тебе добрая жизнь! Покой - как тень в жару, а мир - как река от Бога. Ищи приключения в доброте, встречайте удивительных друзей - они помогут сердцу сиять.»

Так сказка кончается, но чудеса продолжаются. В каждом сердечке - источник, если прислушаться. Спи сладко, детка!

КАК ЛИСА СТАЛА ЧЕСТНОЙ

Жила-была в дремучем лесу, где вишни цвели круглый год, а снег падал в виде лепестков сакуры, хитрая Лиса. Не простая лисица, а кицуне из старых японских легенд - с девятью хвостами, пушистыми, как облака над Фудзиямой. Лису звали- Кицунэ-но-Мэгуми, то есть «Благословенная Лиса». И была эта лиса с искоркой в глазах, хитрецой в душе и тенью обмана в каждом шаге. Лиса любила обманывать, потому что верила: мир - как большой ярмарочный балаган, где все только и ждут, чтоб их разыграть. «Хитрость - это как чай с мёдом, - думала она, - сладко, но без неё жизнь пресная, как рис без соевого соуса».

Однажды, в утро, когда солнце проснулось и зевнуло радугой, Лиса проснулась с пустым брюхом. «Эх, - вздохнула она, потягиваясь так, что все девять хвостов распушились, как веера красавицы, - сегодня я обману весь лес! Найду простака и съем его завтрак!» Она побежала по тропинке, усыпанной опавшими листьями, и вдруг - бац! - наткнулась на странного путника. Тот сидел под старой сосной, хохотал над ничем и хлопал в ладоши, будто весь мир - одна большая шутка.

- Кто ты такой? - спросила Лиса, прищурившись. Хвосты её зашевелились, готовые к обману.

- Я - Радость! - ответил путник, подпрыгивая на месте. Он был как живой цветок: яркий, с глазами-звёздочками и улыбкой шире реки. В руках у него была флейта из бамбука, а на плече - попугай, который повторял: «Ха-ха-ха!» Радость был одет в сарафан с японским кимоно, и от него пахло свежим хлебом и вишнёвым цветом.

Лиса почуяла добычу. «Ага, - подумала она, - этот дурачок наверняка несёт пирожки. Обману его!» Она села напротив, сделала грустные глаза и заплакала: - Ой, Радость, я такая несчастная! У меня хвосты болят, лапы устали, а в брюхе - пусто, как в старом чайнике без чая. Поделись-ка пирожками, а то я... я умру!

Радость перестал хохотать и посмотрел на Лису. Вместо того чтобы рассердиться, он вдруг расхохотался ещё громче!

- Умрёшь? Ха-ха! А как же девять жизней кицуне? Нет, сестрица, давай лучше посмеёмся вместе! Видишь эту сосну? Она вчера танцевала под луной, а сегодня притворяется строгой. Смешно, правда? Возьми пирожок - с вишней и смехом внутри!

Лиса схватила пирожок, но внутри неё что-то шевельнулось. Она ожидала, что Радость разозлится, даст пирожок из жалости или убежит. А он... смеялся? Её обман не сработал, но вместо злости в сердце Лисы загорелась искорка. «Что это? - подумала она, жуя. - Как будто хвост один стал легче, пушистее. И тепло разливается, как от горячего чая в холодный день».

Она попробовала хохотнуть - и ой! - смех вышел настоящий, звонкий, как колокольчик в храме. Лиса не заметила, как её первый хвост заблестел серебром, словно от слёз радости.

Лиса схватила пирожок, но внутри неё что-то шевельнулось. Она ожидала, что Радость разозлится, даст пирожок из жалости или убежит. А он... смеялся? Её обман не сработал, но вместо злости в сердце Лисы загорелась искорка. «Что это? - подумала она, жуя. - Как будто хвост один стал легче, пушистее. И тепло разливается, как от горячего чая в холодный день». Она попробовала хохотнуть - и ой! - смех вышел настоящий, звонкий, как колокольчик в храме. Лиса не заметила, как её первый хвост заблестел серебром, словно от слёз радости.

- Ладно, Радость, - пробормотала она, вытирая мордочку. - Твой смех - как ловушка. Но я ещё вернусь! - И убежала, а в душе её уже не было той пустоты. Обман не удался, но радость - настоящая - закралась в сердце, как лучик солнца в нору.

Лиса бежала дальше, по лесной дороге, где деревья шептали хокку:

«Лист опадает -

ветер смеётся тихо.

Кто же хитрее?»

Вдруг она увидела второго путника - у ручья, где вода пела колыбельные. Этот был старым медведем в монашеском клобуке, с корзиной трав и улыбкой, мягкой как мох.

- Кто ты? - спросила Лиса, облизываясь. В корзине блестели яблоки, красные, как фонарики.

- Я - Милосердие, - ответил Медведь спокойно. - Несу помощь всем, кто просит. А ты, кицуне, чего ищешь?

Лиса усмехнулась: «Очень хорошо! Этот добряк отдаст всё!» Она упала в обморок (на самом деле просто притворилась, затаив дыхание) и простонала: - Ой, Милосердие, я ранена! Злой охотник ранил меня в хвост! Дай яблоко, а то я... я исчезну, как дым от благовоний!

Милосердие не удивился. Он просто кивнул, как будто ждал этого, и протянул яблоко:

- Бедная Лиса. Ешь, исцеляйся. А охотник... может, он сам ранен в душе? Давай помолимся за него - за всех, кто кусает от боли. - И Медведь запел тихую молитву, слова которой плыли, как листья по воде: «Господи, помилуй нас, хитрых и простых, обманщиков и обманутых».

Лиса схватила яблоко и откусила - сочное, сладкое! Но внутри неё снова что-то дрогнуло. «Почему он не рассердился? - думала она, жуя. - Не прогнал, не посмеялся надо мной. А молится? За охотника? За меня?» Её обман растаял, как снег под весенним солнцем, и второй хвост Лисы начал светиться золотом - теплым, как объятия матери. В груди стало тесно от чего-то нового: жалости? К себе? К тому охотнику, которого она никогда не видела? Лиса заплакала - на этот раз по-настоящему. Слёзы капнули в ручей, и вода запела громче:

«Милость - река.

Смывает пыль лжи.

Пей, не бойся.»

- Ты странный, Милосердие, - прошептала Лиса, вставая. - Твоя доброта - как яма с мёдом. Я влипла! - И убежала, но уже не так быстро. Шаги её стали мягче, а в мыслях мелькнуло: «А что, если обман - это тоже рана?»

Дальше тропинка вилась, и бежала так быстро, что казалось что кусты вокруг начали ходить задом наперёд. Лиса устала от своих перемен - хвосты тянули, как мешки с рисом, - и решила: «Теперь точно обману! Найду кого-то, кто не сдастся так легко». И вот, на поляне, где цветы кивали головами, как китайские болванчики, сидел заяц. Не простой - в крестьянской рубахе с крестиком на шее, и терпеливый, как скала.

- Кто ты? - фыркнула Лиса, крутя хвостами.

- Я - Долготерпение, - ответил Заяц, не шелохнувшись. Он плёл корзинку из ивы и напевал псалом: «Господи, укрепи меня в терпении Твоём».

Лиса увидела корзинку - полную орехов! - и загорелась. «Этот ушастый - лёгкая добыча!» Она начала дразнить:

- Эй, Заяц, твои уши - как зонтики без ручки! А корзинка? Дай орехов, или я скажу всем, что ты боишься теней! - Она вертелась, пускала хвостами фокусы: один хвост становился синим, другой - зелёным, то все вместе как радуга.