Невозможно прожить идеальный день, не сделав что-то для человека, который никогда не сможет отблагодарить вас.

Я гуляю почти каждый вечер, в любую погоду. Хотя в районе, где я живу, есть тротуары, поля для игры в мяч и всевозможные открытые пространства, я предпочитаю ходить на прогулку на кладбище. Это огромное кладбище – сорок акров холмистой земли, где растут старые деревья и обитают дикие животные. В дальнем углу, в нескольких футах от заросшей жимолостью ржавой ограды, находится могила малыша Уэнделла.

Во время своих прогулок я часто останавливаюсь, чтобы поднять упавшую вазу, выдернуть сорняк или убрать мусор. Я не всегда хожу по одному и тому же маршруту, поэтому не навожу порядок на какой-то конкретной могиле, – просто делаю то, что требуется, а затем продолжаю свой путь.

Всегда заметно, приходят ли семья или друзья навестить своих близких. Некоторые могилы и вовсе заброшены. К примеру, через некоторое время стало ясно, что никто и никогда не навещает малыша Уэнделла. Маленькая гранитная урна на его надгробии была забита старыми листьями, травой и паутиной. И я решил позаботиться о нем.

Я так часто бывал на кладбище, что посетители, которые приходили в воскресенье после обеда или по праздникам, принимали меня за местного работника. Меня постоянно спрашивали, где находится секция L, какие ворота куда выходят или как найти главное здание.

Однажды воскресным вечером две пожилые женщины, которые, как я потом понял, видели меня уже много раз, подошли, когда я наклонился, чтобы вытащить мертвую осу из урны Уэнделла. Я развел руками – надеюсь, они не подумают, что я затеваю что-то нехорошее? Однако они улыбнулись и, что было еще более странным, даже начали благодарить меня.

– Мы часто видим вас здесь. Как давно вы здесь работаете? – спросила первая женщина, в руках у которой был букет искусственных цветов.

– Да, и после бури вы были первым, кого мы увидели здесь. Вы собирали ветки, – добавила другая.

– О нет, мэм. Я здесь не работаю. Я просто здесь гуляю, – ответил я.

Оказалось, мои собеседницы были сестрами, которые пришли навестить могилу своего брата. Он был похоронен совсем рядом с малышом Уэнделлом, между кизилом и очень старой азалией.

– Но вы здесь почти каждый раз, когда мы приходим, – удивилась первая женщина, поудобнее перехватывая букет. Она выглядела весьма озадаченной.

– И мне кажется, что каждый раз, когда мы вас видели, вы работали, – поддакнула сестра.

Я объяснил им, что время от времени убираю ветку или кладу в контейнер мусор, подхваченный ветром. Сказал, что они видят меня так часто только потому, что однажды я заметил крошечное надгробие, заросшее травой.

– Я просто пропалываю траву на могиле малыша Уэнделла, – сказал я.

– Почему? Зачем, если вы здесь не работаете?

Я никогда не задумывался об этом. Я ходил на кладбище почти каждый день, водворение на место упавшей герани было просто частью моей прогулки. Иногда я вспоминал слова моей бабули: «Если ты видишь нужду, восполни ее и не думай о том, кто получит похвалу», – говорила она.

– Спасибо вам за все, что вы делаете, – наконец сказала первая женщина.

Из ее букета выпало несколько мелких цветочков.

– Это замечательно, что вы помогаете просто так, – добавила ее сестра.

Казалось, что они вот-вот прослезятся. Я не ждал ни от кого благодарности, когда делал то, что делал. В сущности, все это были случайные вещи. И малыш Уэнделл никогда не сможет поблагодарить меня. Но эти две женщины – поблагодарили.

Обычно мы совершаем что-то хорошее, потому что знаем, что это правильно. Даже если сами не верим, что кто-то заметит сделанное нами.

Я наклонился и поднял цветы, которые выпали из букета той женщины. Закончив прополку, я положил их на могилу малыша Уэнделла.

«Не стоит благодарности, Уэнделл. Всегда рад помочь».