Сердце - вряд ли. Нужно бежать, пока Холгарт не влез в него полностью. Пока не влез, и не сделал своей рабыней уже не физически. Морально.

Ведь он не любил никого, кроме себя.

- Ну. - Очки молодого человека странно блеснули. Он вновь тяжело вздохнул, и присел на кровать. — Не знаю, чем вам помочь. Подставляться я не буду, сразу скажу. Но...

- «Но»? — Девушка с надеждой подняла брови.

- Но, может... - Снова вздох. - Амнезия вас устроит? Вы имеете сотрясение, черепно-мозговую травму. Теоретически, у вас могла бы быть амнезия. Её никак нельзя увидеть на МРТ или КТ, можно только верить вам на слово. Ваш работодатель станет с вами... как вы сказали, «возиться», если узнает, что вы ничего не смыслите, и вилку от ложки не отличаете?

- Наверное нет. — Глаза забегали по больничной палате. - Наверно нет... доктор. И вы правда скажете ему, что у меня амнезия?! — В глубине зрачков засветилась надежда.

- Ну. - Мужчина пожал плечами. — Мне... очень вас жаль. И денег мне не надо, спасибо. Но подставляться, повторюсь, я не стану. Если где-то вскроется ваша ложь, я скажу, что вы передо мной симулировали. Вся ответственность будет лежать на вас. Мы договорились?

- Конечно... боже, конечно. — Сальровел сглотнула нервный ком. — Огромное вам спасибо...

- Пока еще не за что. Амнезии бывают разные. Для собственной безопасности, рекомендую вам начать «вспоминать» что-либо примерно через неделю, а лучше через две. Все это время вы будете здесь, у нас. В больнице. А потом... вы сказали, потом вы едете в Австралию, все верно?

Нона утвердительно кивнула.

- Ну и славно. Вот там все и «вспомните». Отдохните пока, мне нужно... донести новости о вашем здоровье вашему работодателю. — Врач прикрыл глаза. — Думаю, он все еще там. Это... точно для того чтобы «душу из вас вытрясти»? — Он как-то странно отвел взгляд в сторону, и задумался. — Если бы я хотел кому-то навредить, я бы точно не думал о том, чтобы оплачивать лечение этому человеку. Странно все это. Вы... точно на него не наговариваете? - В зрачках молодого человека мелькнуло подозрение. Словно он догадывался, что им пытались манипулировать, но поспешных выводов делать не хотел.

- Вы не знаете, чего он от меня хочет. — Сальровел грустно улыбнулась, и мужчина переменился.

- Ладно, я вас понял, можете не продолжать. С этого момента вы... потеряли память, допустим. И чтобы он вам не сказал — ведите себя как кто-то, кто потерял память. Иначе вы подставите и меня, и себя. Себя... в большей степень, но все же.

Раз я пошел вам навстречу, то будьте так добры. — Он вздохнул.

- Хорошо. Я вам обещаю.

- Пару недель. Затем... можете вспоминать. Думаю, так будет правильнее всего.

Мне нужно идти. Отдыхайте.

- Спасибо.

В светлом, больничном коридоре на бежевой кушетке сидели всего два человека.

Женщина средних лет, и молодой мужчина, что внимательно изучал покрытие пола, нервно сжимая челюсти. Управляющая виновато косилась в сторону, тяжело вздыхала, а хозяин, будто, выпал из реальности. Хотя все тело было напряжено до предела. Смысла винить Ран не было. Не пусти она ее — Сальровел сбежала бы все равно, такой исход уже показала практика. Случайное невезение отправило ее на больничную койку, а его - в транс, тяжелый, бессмысленный транс. Сколько времени они здесь? Сутки? Больше? Она никак не приходила в себя, но пока этого не произойдет, Рик никуда не уедет. Будет занимать собой пространство, мозолить глаза врачам... но никуда не денется.

Когда послышался щелчок двери палаты, он даже вздрогнул, медленно поднял голову. Врач выглядел обеспокоенным, и слегка тревожным. Отводя глаза, тот тихо, но вполне внятно заговорил:

- В общем, ситуация такая. О состоянии костей вы знаете. Сейчас... она пришла в себя. Чувствует боль, панику... это понятно. В другом проблема. Мы будем делать дополнительные анализы, но, похоже, она ничего не помнит.

- О случившимся? Еще бы. Странно, если б помнила. — Прошептала Ран.

- Не совсем. Похоже, что... она ничего не помнит вообще. В принципе. Кто, как ее зовут, как тут оказалась.

- Что?! — Холгарт раскрыл глаза, непонимающе уставившись на доктора.

- Не беспокойтесь. Думаю, погрузившись в привычную для себя атмосферу, она быстро начнет все вспоминать, однако, иногда этот процесс затягивается... вам стоит проявить терпимость. — Доктор нервно улыбнулся. — Этот процесс... часто затягивается, между нами говоря. Кому-то не везет, и люди не помнят себя годами.

Не хочу вас пугать, но и такие случаи есть. И я бы не сказал, что редкие. Пока пациентка останется здесь, минимум на две недели, максимум на месяц. А сейчас... езжайте домой. Расслабьтесь. Самое страшное позади. — Врач выдохнул, положительно кивая головой.

- Так. — Рик потер пальцами виски, затем встал, и, откинув назад темные волосы, свысока осмотрел неуклюжего собеседника. -— Ей нужны какие-либо индивидуальные процедуры, ежедневные уколы?

- Конечно. Дважды в день уколы, капельница... по ситуации. А еще постоянное наблюдение, уход и покой.

- Если это все, тогда сегодня она едет домой. И это не обсуждается.

- Ч-что? — Мужчина раскрыл глаза, отходя назад. Нервная улыбка становилась все шире. — Нет, это невозможно. Она будет тут, так нужно. Так правильно. Только больница может обеспечить нормальный уход человеку с потерей памяти... и никак иначе. Не делайте, пожалуйста, глупостей, мистер Холгарт.

- Хорошо, поставлю вопрос иначе. Кому из твоих начальников мне заплатить, чтобы сегодня же ее тут не было? Дома, поверьте, ей будет лучше. Мне будет несложно поставить там необходимое оборудование, и всего лишь делать капельницы по часам. — Процедил Рик, поглядывая на Ран. Увидев это, женщина уверенно кивнула.

- Это безумие, так... — Врач осекся, увидев гневный взгляд посетителя. Похоже, фокус несчастной девушки не сработал. А сработал ли бы вообще? Так или иначе, этот человек мог её забрать. Раз состояние стабильно — он мог, и, если доктор станет ему мешать, получит только кучу проблем. — Хорошо, я вас понял... думаю, мы утрясем этот вопрос с главврачом.

- Сразу бы так. — Резко выдохнув, хозяин поместья сцепил зубы, и, обойдя врача, направился в больничную палату. Тот проводил его усталым взглядом, но останавливать не стал, угрюмо прикрыв глаза. Не получилось.

Скрипнула ручка. Нона дернулась, и повернулась к своему посетителю, однако, увидев его, непонимающе вскинула брови.

Бровь дрогнула. По спине тут же пополз нервный холодок. Знакомые длинные волосы, то самое, правильное лицо. Губы, искривленные в странном, не трактуемом выражении. Неформальный серый пиджак, такая же серая рубашка. Решил зайти? Почву проверить?

Одеяло, хоть и было теплым, совсем не грело. Тупая боль распространялась по телу, словно яд, а припухшая щека напоминала флюс. Мужчина зашел, медленно прикрыл за собой дверь и устало улыбнулся. Под серыми глазами уютно устроились черные синяки, а кожа выглядела столь бледной, будто к ней пожаловал труп, и лишь отчужденная, мягкая улыбка скрашивала тяжелый, странный образ.

- Добрый день. Как ты? -— Приблизившись, он осторожно присел рядом, всматриваясь в лицо своей горничной. Казалось, его совсем не волновал тот факт, что оно было сейчас слегка помятым. Напротив, смотрел со странной нежностью, и даже слегка неловко.

Он не ругал. Явно не собирался упрекать, или давить.

- Кто вы? — Нона недоверчиво покосилась на работодателя, и тут же ощутила, как румянец пополз по щекам. Ему сказали, что она «потеряла память». Он в курсе. Но отыгрывать это, глядя ему в глаза, было тем еще испытанием. Сердцебиение учащалось, и прибор, чьи провода были закреплены у запястья, начинал чаще пищать. Оттого девушка краснела еще больше. Слегка повернула голову в сторону, но тут же пожалела об этом — боль давала о себе знать.

- Не шевелись, просто лежи. Я? -— «Незнакомец» запнулся. Казалось, что-то обдумывал. Иногда улыбался еще шире, а иногда странно прищуривал глаза.

Словно что-то прикидывал. Анализировал, сопоставлял. — Долгая история. Скоро поедем домой, там будет намного лучше.

- Домой? — Сальровел сглотнула. В ту же секунду посинело в глазах, а прибор начинал пищать еще громче. Амнезия служанки его не отпугивала. Он не забил.

Неужели и правда... влюбился? От этих мыслей вновь холод по спине. Он может испытывать к ней чувства? Он... вообще умеет испытывать чувства?! Отчего-то, осознание этого факта пугало. Все время Холгарт виделся как недвижимый маньяк, который достанет из горла, лишь бы получить свое. Насмехающийся и жестокий.

Ревнивый собственник. Мрачный и жуткий. А то, что он казался для нее привлекательным, желанным - её проблемы. И сны о нем — тоже её проблемы.

Запоздалый стокгольмский синдром, «плохая привычка». Но плохая привычка не должна была разрушить жизнь Ноны. Она знала, кто он такой, даже если сердце при нем билось чаще. Сегодня он шепчет «я люблю», а завтра пошлет голой за пончиками. Потому что может, потому что это в его власти. Или трахнет еще пару служанок, а затем закатит глаза, усмехнется, и скажет — «я больше в тебе не заинтересован, проваливай».

Он делал так у неё на глазах. Влюбленность в столь мерзкого человека можно было считать болезнью, потому что ничего, кроме слез в подушку, и расколотой психики она не принесет. Он наиграется и вышвырнет, всегда так делал.

По крайней мере, ей так казалось. Другим Нона Холгарта просто не знала.

- Да. В общем-то... у нас давно уже есть дом, и тебе там нравится. — Мужчина заметно сконфузился, прикрыв глаза. Все еще мягко улыбался и, казалось, порывался погладить девушку по здоровой ноге, но вовремя себя одергивал.

- Еще бы. Наверно, дома лучше. — Сальровел сглотнула. Должно быть, как-то так сказал бы тот, кто потерял память. Хотел бы домой? Конечно. Больше всего. Если она сейчас начнет уговаривать оставить себя в больнице - тут же навлечет на себя лишних подозрений. - Так кто вы? Как мне вас называть?

- Меня зовут Рик. Тебе знакомо это имя? — Молодой человек поднял брови.

- Нет, к сожалению. — Вновь нервная улыбка. Конечно оно знакомо. Настолько, что въелось в нутро, в самое сердце. Только осознавать это больно и страшно. Он -«порченный» человек, бешеная собака.

- Что ж. Ничего. Познакомимся заново. — Холгарт улыбнулся еще мягче. Как-то странно, и слегка маниакально. - Даже не знаю, с чего начать, чтобы не шокировать тебя.

- Просто скажите прямо. — Сальровел сжала кулаки. Шокировать? Чем он может её шокировать? Скажет, что она его пожизненная раба?

- Я — твой жених. — Мужчина склонил голову в сторону с той же бессменной, жуткой улыбкой. — Судя по всему, ты пошла гулять в поле, и попала под табун лошадей.

Но, раз я с тобой говорю, все обошлось. Не переживай и не бойся, я о тебе позабочусь. Так, как тебе это нужно. Все будет хорошо, думаю, постепенно, память к тебе вернется. — Стиснув зубы, но все еще с той же улыбкой проговорил он. — Мы заберем тебя домой.

- У меня есть жених?! — Она раскрыла глаза и закашлялась. Тело вздрогнуло само по себе, вновь посинело перед глазами, а все внутри завязалось в узел. Что... он несет? Что он только что сказал? И зачем? Чего пытается добиться? Надеется на что-то, пока она ничего не помнит? Играет с ней? Запудривает остатки разума?

Руки начали подрагивать, а взгляд бесконтрольно носился по палате. Вновь что-то неадекватно быстро пищало рядом, а лицо становилось красным. Жених. Рик Холгарт — жених. Будущий муж. Даже мечтать о таком было смешно. Именно смешно. - Вы... мой... то есть мы...

- Да. Мы вместе... около полугода. Но пусть тебе не кажется, что этого недостаточно. За это время многое случилось, многое пережито, так что...

- А что мои родители? — Нервный вздох.

- У тебя... нет родителей. Нет семьи, кроме меня, так уж вышло. — Холгарт медленно кивнул. — Однако, ты не должна переживать. У тебя есть я, наш большой, уютный дом. Там даже есть сад, думаю, тебе понравится. Полежи, расслабься, мне еще нужно переговорить с главврачом, подготовить машину, чтобы забрать тебя отсюда. Попробуй поспать, а я скоро вернусь. — Он наклонился над её лицом, и медленно, аккуратно поцеловал девушку в лоб. От прикосновения сухих, прохладных губ она слегка вздрогнула, но, более, ничего не сказала, растерянно отводя взгляд. Сердце так и продолжало болезненно сжиматься, и иногда пропускало удары.

Симулировала амнезию, чтобы отстал. А он вместо этого назвался её женихом. И, почему-то, Сальровел сейчас не чувствовала внутри злобы, или протеста от того, что ее так нелепо обманули. Чувствовала лишь мурашки по бледной коже.

Постоянно прятала глаза, тяжело дышала. Представлять, что теперь будет, было страшно. Конечно, заберет ее к себе в особняк. Как на нее будет смотреть прислуга? Должно быть, с нервным напряжением. Неприязнью. И, быть может, пренебрежением. От этих мыслей хотелось забиться подальше в угол. Даже если Рик сменит состав, за один день его не сменить.

А он сменит ради нее состав? Это сейчас не сон? Не шутка?

К горлу подступил тяжелый, болезненный ком. Где-то глубоко внутри она мечтала, чтобы Холгарт её любил. По-настоящему. Только её, обнимал, и повторял, что сильно. А где-то на поверхности здравого рассудка Нона понимала, что это невозможно. Он любит только себя. Жидкость из глаз вновь начинала мочить ресницы. Невозможно. И вдруг внезапно, с легкой руки одной огромной лжи хозяин стал её «женихом».

Рик Холгарт. Ходячий ком её мечты, страданий, и неисполненных желаний. Ходячий ком её обиды, боли, страха, и вожделения. «Плохая привычка». «Стокгольмский синдром».

Она закрыла лицо руками и тяжело, горько разрыдалась. Что она наделала?

Что она наделала?

Что теперь будет?

День явно обещал быть нелегким.

Покинув палату, мужчина глубоко вздохнул, переводя взгляд на напряженную управляющую. В коридоре царило гробовое молчание, в воздухе витал запах медикаментов. Белый свет проникал из окон, но он нисколько не успокаивал, а, напротив, угнетал. Женщина оживилась, и быстро подошла, однако Рик осадил ее, подняв руку: