Устало спускаясь вниз, Тео бегло осматривал идущих навстречу ему людей - нет, никого из них он не знал и, в общем-то, знать не хотел. Когда его лечащий врач был занят, можно было посидеть на лавочке, на самом входе в больницу, там ему становилось комфортно и свежо. Облака плыли по небу, зачаровывающе гипнотизировали, не оставляя от неприятных эмоций и следа. В целом, он был очень светлым человеком, светлым и сильным, что позволило ему не сойти с ума в своем запертом одиночестве.

Хотя все равно испытывал жгучую неприязнь к работодателю своей сестры. Кто он такой, что она не хочет о нем говорить? На самом деле молодой... человек?

Быть не может. Скорее уж урод, который делает то, что рассказывать Ноне просто стыдно. Но она не уволится сама. Ни за что. Так что Тео... хотя бы попробовал ей «помочь» с этим. Хотя бы попробовал.

На ресепшене сидела усталая сотрудница больницы, она крайне недовольно отвечала на звонки и записывала новых клиентов, но натягивала на лицо искусственную улыбку, как только снимала трубку. Там было гораздо холоднее, холоднее, чем в любом другом месте клиники, и этим можно было наслаждаться вечно. Высокие фикусы, стеклянные двери, светлое, просторное помещение...

На секунду парень вздрогнул и обернулся — на первом этаже раскрылся лифт. Его лицо сделалось слегка обескураженным и отчужденным, ведь он снова встретил тех, с кем пересекался практически только что. Высокий темноволосы мужчина, и женщина среднего возраста, они что-то внимательно обсуждали, возможно даже немного спорили друг с другом. Сальровел вздохнул, губы перекосило странное выражение, напоминающее недовольную, разочарованную ухмылку.

В то же время, на другом конце помещения, по маленькой, узкой лестнице, спускался еще один человеческий силуэт. Уже погруженный в собственные мысли, Теодор быстро глянул еще и туда, но резко взгляд зацепился. Внутри все похолодело, а по спине побежали мелкие, нервенные мурашки. Единственное, что он успел — резко выдохнуть, и тут же был замечен этой, до боли знакомой фигурой.

Застывшая в проеме Нона сглотнула тяжелый ком и раскрыла рот. Сколько времени... а он здесь. Прямо здесь, стоит, его печальные глаза, добрая улыбка...

Уголки ее рта вновь начали дрожать и, зажмурившись, девушка кинулась вперед, по пути цепляя стенные выступы и скользя по начищенной плитке.

Несколько секунд и, с отчаянным воплем, она повисла на шее у родного, любимого брата. Тот растянулся в самом мягком выражении, и стал осторожно гладить по спине едва не рыдающую сестру. Они смотрели друг на друга, словно два отражения, словно две стороны одной монеты, одна карта с разных сторон. Парень был на пол головы выше своей старшей, но, пока был в больнице, сильно сбросил, и теперь, отдельно от нее смотрелся намного ниже. Он чесал нос о ее лоб, или же играл с ней - трудно было понять, вот только двое людей, вышедшие из лифта, застыли, кто-то в недоумении, а кто-то в ярости. Нона искренне улыбалась, но слезы не высыхали, она качала головой, громко дышала, так, что, казалось, слышала вся больница. Кусала плечевой шов рубашки брата, невольно смеясь и прикрывая глаза. Слишком давно, слишком ненадолго.

Ран тут же вцепилась за рукав своего начальника, но тот итак стоял, не сходив с места. Просто стоял и смотрел, остекленевшими, холодными глазами.

- Поразительно сходство. — Прошептала она. — Бывает же.

- Пусти меня. Я не идиот, в конце концов. — Прошипел Холгарт, одергивая руку, и быстро удаляясь с этажа.

- Сильно сомневаюсь. - Сконфуженно процедила управляющая, как только шеф скрылся за уличными дверьми.

Однако, как ни старался, уйти дальше больничного крыльца он не смог, и обреченно сел на холодные, влажные ступеньки. Осадок, похожий на химическую реакцию злобы, зависти и грусти оседал внутри, спрессовывал внутренние органы, заставлял мышцы, буквально, болеть от неконтролируемого напряжения. Он запустил холодные пальцы в волосы, а после сжал их в кулаки, так сильно, что кожа на голове натянулась. Дыхание учащалось, как и сердцебиение. Усталость.

Чувствует, и все тут, хотя и очень не хочет. Что это? Ревность? Обида? Боль? И почему?.. Много вопросов, и ни на один нет ответа, и никаких объяснений.

Уже не было разницы, кем тот парень ей приходится. Хоть братом, хоть кузеном,

хоть другом... любым родственником, или не родственником, это не имело, по сути, никакого значения. Она отдает всю себя, буквально, чтобы защитить его жизнь, кладет свою на алтарь, взамен. Так обнимает, прижимает к себе, старается обеспечить, плачет. Плачет? Не показалось. Столько жертв, всем, всем что у нее было...

Зависть, захлестывающая, с ума сводящая... он никогда не мог быть бы на его месте, сколько бы времени не прошло, чем бы он не заболел, чтобы бы не случилось. Никогда не был бы, и не будет, и признаваться в том, что хотел бы, было стыдно и больно.

Мужчина достал из кармана брюк пачку сигарет, извлек одну, а из пиджака зажигалку. Несколько раз чиркнул ею, и в небо поплыл едкий, мерзкий дым. Никотин наполнял легкие, проникал, казалось, в каждую клеточку организма, отчего Рик начинал, понемногу, успокаиваться. Пепел осыпался на ступени. Молодой человек часто моргал, пытаясь сморгнуть то ли пыль, то ли что-то еще. Глаза странно блестели, на лице то появлялась ухмылка, то пропадала, и он вновь углублялся в себя.

- Курить вредно. — Послышалось сзади. Он едва ли взял себя в руки, но все же.

Сзади стояла миловидная медсестричка, улыбалась, но сейчас ее присутствие как никогда бесило. Весь его самоконтроль висел на волоске, но пока все еще висел.

- Пошла к черту. — С ответной улыбкой произнес он, после чего вновь опустил голову.

- Хам. - Обиженно произнесла она, и тут же отправилась в противоположную сторону, дабы не продолжать диалог со столь отталкивающим, неприятным типом.

От серых, высоких небес веяло странным холодом, казалось, вот-вот начнет сыпать снег. Мелкий, холодный, подхватываемый резкими порывами ветра, но время года не предусматривало такую погоду. Дождя не было тоже, и тяжелое, никотиновое дыхание мужчины распространялось вокруг. Резкий, ядовитый запах впитывался в чистую рубашку, мерзким привкусом оседал во рту, но сейчас он казался ему очень приятным, судя по всему, ассоциация со спокойствием.

Это искусственное спокойствие вызывало страшную зависимость, точнее, ее рецидив, ведь однажды он уже от нее избавился. Однако сейчас успокоиться для него было важнее, чем сохранить лицо перед самим собой. Странно ухмыляясь, хозяин рассматривал небольшой окурок, а после бросил его перед собой и затоптал ногой.

Мимо него ходили люди, кто-то поглядывал, кто-то вовсе не обращал внимания.

Время шло, но ничего не менялось. Он сидел, словно статуя, скуривая одну сигарету за другой, то ли по желанию, то ли уже на автомате. Кислорода не хватало, всепоглощающее одиночество снедало, руки начинали ощутимо трястись, но мужчина предпочитал этого не замечать. Один в этом городе, в мире, и он всеми силами стремился убедить себя в том, что его это не волнует. А пальцы все еще неконтролируемо дрожали, как и уголки губ, растянутые в странной, неадекватной улыбке. Сам построил вокруг себя стену, так разве должны волновать те, кто ходит мимо нее?

Двое сидели на кушетке в фойе, разговаривая о важном и не важном, иногда переглядывались и смеялись. Хороших новостей не было ни у кого, они просто были рады друг друга видеть, настолько сильно, что даже не замечали присутствия стороннего наблюдателя - Ран, которая, в общем-то, не лезла, но все равно любопытствовала.

Их часто заносило в воспоминания, потому что они были единственными светлыми переживаниями, к которым двое, раз за разом возвращались в своей недолгой, печальной жизни. Горечь недавних проблем оставляла тяжелый осадок, и каждый, время от времени замирал, в уме циклясь на неприятном. Внимательно посмотрев на сестру, Тео взялся за ее плечо и тихо спросил:

- У тебя точно все в порядке? Помощь не нужна?

- Нет, о чем ты. Это я должна тебе помогать, со мной все хорошо, всегда, было и будет. - Выдохнула Нона, мягко улыбнувшись.

- Ты виртуозно лжешь. Но я знаю тебя много лет, родная. Что с тобой? Что-то на работе? — Парень закусил губу. Он бы под страхом смерти не смог сознаться, что совершенно случайно встретил ее начальника, и тот, крайне самоуверенно, сказал явно лишнего.

- Работе? — Девушка удивленно вскинула брови. - С чего ты взял? — Сейчас работа волновала ее в последнюю очередь, но и сказать брату, что она хотела стать его донором, значило спровоцировать ссору. Он бы ни за что не согласился на это, только если бы оставался в неведении...

- Ну, помниться, ты жаловалась на начальника, и вот, вас привезли на медосмотр.

Он здесь, да?

- Иногда меня пугает твоя проницательность. Вроде бы должен быть здесь, но, наверное, уехал уже. Не знаю, и, если честно, мне все равно. — Сальровел вцепилась рукой в край своей юбки. Проще уж свалить переживания на проблемы в поместье, чем сказать ему правду.

- Не нервничай так. — Он приобнял сестру за плечи и едва заметно кивнул. — Давит на тебя? Я хочу выслушать, ведь беспокоюсь. Лезет? Обижает?

- Да нет, мне, в общем-то, легко работается. В целом. - Нона продолжала самозабвенно врать, еще сильнее вживаясь в роль типичной работницы большого дома. Не могла же она сказать ему что все и сразу.

- Что значит «в целом»? А если не «в целом»?

- Я не могу сказать конкретно. Мой шеф - очень непростой, можно сказать, сложный человек. В какой-то мере, я избегаю с ним прямых встреч, намного проще и безопаснее брать задания у управляющей. Он жуткий, не пугающий, но жуткий.

Редкий тип людей, признаться честно. Любое неловко сказанное слово может стать последним. - Девушка начинала заметно нервничать, чаще дышать, а глаза, буквально, бегали по больничному помещению. Она сказала ровно то, что можно было сказать. Не больше и не меньше.

- Вот как? — Тео внимательно всматривался в ее лицо, анализировал, и вывод, к которому приходил, ему совсем не нравился. — Нервничаешь, боишься. Я сильно беспокоюсь. Не то что бы он запугивает вас... не могу понять. Он запугивает...тебя? Но почему? — Парень сузил глаза. В уме, после его с ним диалога, он уже знал ответ на этот вопрос. — Принуждает? К чему?

- Ты преувеличиваешь. — Она нервно засмеялась, и махнула рукой. — Возможно, я не слишком понравилась ему, поэтому и дает мне самые нелицеприятные поручения.

- Не слишком?

- Ну да. Мне немного дурно после забора крови, я выйду ненадолго подышать.

Побудешь здесь, хорошо?

- Конечно. — Он понимающе кивнул, и прислонился спиной к стене, размышляя над сказанным.

Шумно выдохнув, Сальровел вышла на улицу, смахивая со лба холодный пот.

Дурить голову своему брату — опасное занятие, он был самым догадливым и тонким в понимании людей, человеком, но она об этом, почему-то, забывала. Его подозрительный взгляд заставлял ее напрягаться, ведь о том, что случилось с ней в поместье, она не расскажет никому и никогда. Ни за что, и дело тут совсем не в подписанных бумагах.

Эта работа изменила ее. Поломала, и собрала в другом порядке. Казалось, после этого она уже не была тем самым человеком, каким была ранее. И дело не просто в многократном предательстве самой себя. Можно сколько угодно, кому угодно продаваться за жизнь близкого человека, это можно было объяснить, даже в какой-то мере понять. Беспокоила другая измена, та, от которой «синяя» внезапно потеряла сон. И дело тут совсем не в физической боли и обиде. Когда она, глядя в потолок, слегка и странно улыбалась, смущаясь своих же мыслей, обижаясь на них, а потом сердце начинало биться так, что нельзя было сосчитать удары пульса, и так до самого рассвета. Длинного, пасмурного рассвета.

Глаза влажнели, то ли от серости, то ли от чего-то еще, Нона потрясла головой и попыталась взять себя в руки, однако, посмотрев вниз, тут же вздрогнула и отстранилась. Ее работодатель сидел на ступеньках больницы, что вызывало у девушки непонимание, недоумение и нервозность. Сжав кулаки, она медленно подошла и присела рядом, нарочно подальше.

- Может зайдете в здание? Здесь холодно, и камни сырые. — Она бросила взгляд вниз, и тут же вскинула брови, ведь внизу валялась целая горстка окурков. Все-таки Ал был прав.

- Ты? — Хозяин сузил глаза и внимательно осмотрел служанку, которая присела рядом, покачал головой и встал, отряхивая колени. «Синяя» глянула вверх, за ним, и тут же встала сама. Смотреть настолько сверху вниз было не просто неловко, страшно.

- Прощу прощения, что лезу не в свое дело. Сильный ветер, вы можете заболеть. —Она стиснула зубы и напряглась. Сейчас ее, скорее всего, отошлют, довольно далеко и очень грубо.

- Не заболею. — Тихо и спокойно ответил он, слегка улыбаясь, приблизившись на несколько шагов.

Сальровел нервно сглотнула и слегка смутилась, раскрыв глаза. Такой контраст с ожидаемым шокировал и пугал, она никак не могла найти, что сказать, вместо запланированного «слушаюсь». Спокойный, покровительственный взгляд осаждал, и служанка глупо пожимала плечами, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

Он редко и медленно моргал, с губ не сходила легкая, странная улыбка, мужчина немного наклонился, всматриваясь в лицо своей сотрудницы, которая от такой близости напрягалась еще сильнее.

За стеклянными дверьми вырос светлый силуэт в длинной, льняной рубашке. Он внимательно рассматривал двоих на больничных ступеньках, пока те рассматривали друг друга. Одна с опаской, а другой со странной, не классифицируемой — эмоцией, похожей на снисхождение и вожделение одновременно. Аура бледного, темноволосого мужчины, буквально, сбивала с ног своей спокойной агрессивностью и чрезвычайной тяжестью, однако его сестра уверенно смотрела ему в глаза, хотя и нервничала. Так же уверенно сжимала руки в кулаки, но не от злости, а, скорее, от напряжения.

Внезапно мужчина перевел взгляд с собеседницы на стеклянную дверь, что заставило парня вздрогнуть, стиснуть зубы и отстраниться. Рик смотрел на него своим пустыми, спокойными глазами, слегка, едва заметно ухмылялся, напрягался всем телом. О чем тот думал в тот момент, понять было трудно, но можно было предположить. Нона сдвинула брови и принюхалась. Если ее работодатель решит подойти еще на шаг ближе, тело начнет пятиться само, потому как едкий запах сигарет заставлял, буквально, смахивать рефлекторные слезы. Как у него глаза при этом не краснели, и оставались светлыми, догадаться нельзя. Привычка.