Мужчина сам по себе приятно пах. Так притягательно, тепло... этот запах трудно было объяснить, он не был похож на какой-либо другой, его нельзя было с чем-то сравнить. Хотелось сделать шаг ближе, чтобы понюхать работодателя, служанка держала себя в руках, однако шея, буквально, сама вытягивалась, а нос сам приближался к чужому телу.

- Что ты делаешь? - Рик сдвинул брови и немного отстранился.

- Ничего. Просто, показалось, здесь вином пахнет. — Она осмотрела кабинет и тихо вздохнула.

- Хочешь вина? — Он щелкнул зубами и сцепил руки в замок.

- Может быть. - Сказала девушка, одними губами, вновь поднимая взгляд на собеседника.

- Работай. — Мужчина, казалось, безэмоционально протянул ей ключ, и служанка, дрожащей рукой дотронулась до его руки. Теплый. Горячий

Те самые черты лица. Тот голос, такой низкий, приятный. Его даже хотелось потрогать. Еще. «Я лишь одна из многих» - носилось у нее в голове, а он все не уходил. Казалось, так можно было стоять вечно, не моргая, но горничная внезапно отстранилась, закрыла рот рукой и зажмурилась. Приступ странного кашля застал ее, как всегда, не кстати, грудь содрогалась в болезненных рефлексах, в уголках глаз выступили слезы. Она старалась отворачиваться, но тело плохо ее слушалось, отдавая приоритет безусловному защитному механизму.

Хозяин все еще стоял, внимательно рассматривая свою служанку, спокойно наблюдая за странным приступом. «Синяя» старалась отдышаться, но кашель не прекращался, повторяясь раз за разом. Он уже начинал отдавать под грудью, рождая неприятные спазмы. Ноги стали подкашиваться, ей казалось — еще немного и она рухнет коленями на пол. Если сложится впечатление, что она больна, ее уволят, во всяком случае, так ей казалось. Видя, что девушка начинает падать, мужчина подошел сзади, взял ее под грудную клетку и снова поставил на ноги, продолжая поддерживать.

- С-спасибо. — Выдавила из себя служанка. — Просто подавилась, не обращайте внимания.

- Подавилась, значит? — Холгарт сузил глаза и слегка ухмыльнулся. - Я не уволю тебя, если начались проблемы со здоровьем. Но, придется уволить, если ты, скажем, умрешь. Тогда у меня не будет выбора.

- Спасибо вам, все в порядке, правда. — Она вновь дотронулась до рук шефа, сейчас его прикосновения не были мерзкими, а, напротив, согревали, хотелось, чтобы он трогал как можно дольше, и не спешил уходить, хотя он и не спешил.

Его взгляд был сосредоточен и немного отчужден. Челюсти плотно сомкнуты, он всеми силами старался показать, что ему совершенно все равно, что нет никакого дела до происходящего. Но пальцы ощупывали ее грудную клетку сами, осторожно цепляясь за выступающие кости. Воздуха не хватало, как и самоконтроля. Хотелось облизывать прозрачную, светлую кожу на шее, трогать все, что выше этих костей, запустить напряженную руку под юбку и погладить дрожащие ноги. Она здесь, совсем рядом, тихо, немного хрипло дышит, совсем не вырывается и не отталкивает. Напротив, держит его руки плотную к себе. Неужели греется?

Бесшумно ухмыльнувшись, он придвинул ее немного ближе к себе, от чего у горничной по коже поползли мурашки. Она резко выдохнула и отвела глаза. Боль в груди щемила и разрасталась, однако, девушка меньше всего обращала на нее внимания сейчас. Больше, скорее, на чужие руки, жар которых ощущался даже через одежду, сильные, уверенные в каждом своем движении. Нежные, внимательные прикосновения. Ей было сейчас так комфортно с ним, как, буквально, никогда. Хотелось, чтобы время остановилось, чтоб он все еще был здесь, и не уходил, ведь время шло.

Нона обернулась, и он слегка ослабил хватку, позволив повернуться ей к нему полностью. Продолжая дышать через рот, она оперлась на мужчину всем своим телом, стараясь скрывать нарастающее смущение. Хозяин сдвинул брови и наклонился ниже, заглядывая ей в глаза, в которых очень легко читалось смущение и небольшая нервозность.

- Ну и сколько можно? — Тихо спросил он, концентрируя взгляд на губах собеседницы. — Мое терпение не безгранично.

- Вы терпите меня? — Шокировано произнесла Сальровел, рефлекторно отходя на шаг назад. — Не нужно. — Она прикрыла глаза, убирая свои руки подальше от чужих.

Терпит. Он просто терпит это, в таком случае, пусть идет, если все это ему неприятно.

- Не нужно, значит, как скажешь. — Задумчиво проговорил Рик, казалось, сам для себя, после чего резко подался вперед и коснулся ее губ своими. От удивления, девушка издала странный звук, похожий на стон, но, когда работодатель начал углублять поцелуй, подалась ему навстречу. Этот приятный, с ума сводящий запах, горячее тело и тихая, приятная музыка, которая раздавалась где-то за окном.

Он очень часто дышал, обхватывал руками тело горничной, прижимал к себе, уже, более, не вдумывался в то, что происходит. Это просто было сладко, щемяще, и пробирало, буквально, до самых костей. Ее мягкое тепло, ресницы, кончики которых слегка касаются щек... влажные губы, которые так и хотелось укусить, не сильно, но, чтобы чувствовалось. Она ощущала во рту его длинный язык, как он заполняет ее... потом отрывается, чтобы отдышаться, и начинает облизывать шею, под ухом, медленно сползая к ключицам и их стыку. Руки бесконтрольно ощупывали женское тело, акцентируясь на упругой груди и ягодицах. Девушка шумно дышала, старалась сдержать стоны, но получалось плохо. Он трогал стык половых губ сквозь ткань белья, аккуратно, ритмично потирал. Она все еще покашливала, после чего хозяин гладил ее по спине, немного массировал мышцы под лопатками и шею.

- Примешь со мной ванну? Тебе нужно прогреться. — Мужчина слегка отстранил ее от себя и посмотрел горничной в глаза.

- Да... - Тихо ответила та.

- Идем. - Сказал он, схватив Нону за руку.

В коридоре прохладно и тихо. Служанка тяжело дышала, постоянно вздрагивала и отводила взгляд в сторону. Мысли блуждали, она, казалось, не отдавала отчет своим действиям, и шла за ним, словно под гипнозом, постоянно облизывала губы.

За все свое время работы, ей ни разу не доводилась бывать в ванных на третьем этаже. Светлое обширное помещение не было похоже на другие ванные в доме, будучи в несколько раз шире и немного выше, спроектированное явно для хозяйских особ. Тонкая, длинная, прямоугольная плитка, широкая ванна в центре, куда запросто могли поместиться несколько человек. Узкое окно под высоким потолком, и ни одного зеркала.

Пока резервуар заполнялся горячей водой, мужчина продолжал трогать служанку, попутно расстегивая рубашку и юбку. Она не видела, что еще он делал сзади, просто слышала, как расстегиваются мужские штаны, как сминается ткань одежды...

Всего лишь одна из многих. Не первая и не последняя, у него будет много других.

Но сейчас ей было все равно. Какая разница что будет, сейчас он рядом, такой теплый, внимательный, аккуратный. Рядом. Какая разница, что было. Рядом.

Она по нему скучала.

Нона повернулась к хозяину и обняла его за спину, печально вздыхая и ухмыляясь себе под нос. Не ее. Но сейчас можно про все это забыть и просто подышать над горячим мягким паром, чувствовать, как кто-то гладит... не просто кто-то.

Он помог ей залезть в ванну, а после влез туда сам. Температура воды была немного выше, чем она привыкла набирать, и намного выше, чем привык набирать он. Девушка ощущала странную неловкость, и старалась не смотреть шефу в глаза, тот чувствовал это и слегка ухмылялся.

В воде было слишком жарко. Глаза закатывались сами, можно было опереться на чужое тело и не думать, буквально, ни о чем. Какая-то ее часть, внутри, истошно кричала и стремилась вырваться, потому что чувствовала предательство самой себя. Другая часть просто грелась и, даже, немного, наслаждалась происходящим.

Она, будто бы, была пьяна, как кукла, которая соглашается на все и хочет всего и сразу. Ее работодатель, наконец-таки, вновь посмотрел в ее сторону, так что хотя бы можно заесть странное одиночество. Эти прикосновения, как раз-таки то, что было ей сейчас нужно. И не только это. Глаза слипались, она наконец, спустя долгие, долгие дни смогла немного расслабиться.

Она не скоро вновь раскрыла глаза. А когда сделала это — поняла, что вокруг уже совсем не ванная. Это постель, судя по всему, гостевая комната, в которой ей приходилось быть ранее. В голове словно скопилась вата, девушка хмурилась, ощущала невообразимую тяжесть в теле. Грудь, буквально, разрывалась от странной боли, не было сил даже пошевелить пальцем. Воздуха немного не хватало, Сальровел сделала усилие над собой, чтобы повернуть голову в другую сторону и осмотреть помещение. Взгляд тут же зацепился за хозяина, сидящего в кресле рядом, читающего случайную книгу. Мужчина почувствовал, что на него смотрят, отложил том в сторону и серьезно посмотрел на лежащую в постели служанку:

- И давно это у тебя? — Спокойно спросил он, серьезно вглядываясь в ее лицо.

- Что «это»? А что-то было? — «Синяя» попыталась привстать, но тут же была побеждена силой гравитации.

- Понятно. Лежи. Тебе бы поспать... послезавтра организуем медосмотр для всех работников, в общем-то, давно пора. — Он молча встал и вышел из комнаты. Закрыв дверь снаружи Холгарт глубоко вздохнул и покачал головой.

- Что, пришла в себя? — отозвалась Ран, которая тихо топталась у лестницы. Судя по всему, стояла она там уже довольно давно.

- Так что у нее?

- Я тебе уже сказала, сердце. Очень плохо с сердцем, а ты додумался затащить сердечника в горячую ванну... подробнее не могу сказать, без анализов это нереально.

- Я откуда знал? — Прошипел хозяин, с ненавистью взглянув на управляющую.

- Бедная девочка. Не думала, что странноватые блондинки в твоем вкусе. — Мисс Таллис слегка сконфузилась и сунула в карман неиспользованные шприцы.

- Она и не в моем вкусе. Просто увлечение. — Бросил мужчина, закрывая глаза.

- Ты сейчас меня или себя пытаешься обмануть?

Он ничего не ответил. Просто слегка ухмыльнулся и повел головой в сторону. Какая разница ей, что у него на уме? И почему он должен оправдываться?

- Неужели я не вижу, как ты изводишься? — Продолжила она. — Много лет тебя знаю, даже не старайся мне что-то доказать.

- А я разве пытался? — Рик сложил руки на груди и подошел к управляющей.

- Справедливо. Просто... попробуй по-другому. Быть может у вас все склеится... ты молодой, красивый, богатый. — Ран запнулась, явно обдумывая свой ответ. — А еще жестокий, мерзкий, циничный... в общем я не ручаюсь. Попробуй.

- Разве мне это нужно?

- Тебе точно да. Ей - не знаю, не могу сказать.

Хозяин склонил голову на бок и напрягся еще сильнее. Управляющая едва заметно улыбнулась и тихо вздохнула. За долгие годы работы здесь, он стал ей практически сыном, ну, или хотя бы племянником. Несмотря на всю его грубость и цинизм ей было жаль его, в чем бы она никогда себе, а уж тем более ему не призналась бы.

Многие люди рождались с тяжелым характером, но настолько тяжелый встречался женщине... второй раз. Почетное второе место. Второе место в мстительности, злобливости и высокомерности, сразу после сразу после родного отца. Рик был лучше, чем он. Однозначно. Но все равно занимал второе место.

Мужчина, будто бы находясь в трансе, извлек из кармана коробок спичек, достал одну, и медленно зажег. В серых, стеклянных глазах отражался огонь, от которого поднимался легкий дым, отдающий гарью и серой.

- Я думала ты бросил курить. - Вздохнула мисс Таллис и немного покачала головой. Ей претили такие увлечения, но она всеми силами стремилась этого не показывать. — А где твоя зажигалка?

- Бросил. Давно. — Тихо и уверенно сказал он, опустив голову. Маленький огонек беззвучно догорал, приближаясь к пальцам Холгарта, тот затушил его движением руки, а после резко сжал в кулаке. Послышался хруст тонкого уголька и остатков древесной палочки, кулак сомкнулся настолько сильно, что, казалось, все, что находилось внутри, и без огня превратилось в пепел.

- Растопить камин? — Ран слегка улыбнулась и понимающе кивнула.

- Нет. — Злостно процедил Рик, отряхнул руки, и пошел к себе.

Нервы натягивались, словно тонкие струны, издавали специфические звуки, которые нельзя было услышать, только почувствовать. Ему было больно дышать, хотя горло, бронхи и легкие были в полном порядке. Глаза немного влажнее, чем обычно, но пыли не было, и воздух не был сух.

Ему, как никому другому стоило сказать себе делать, или не делать чего-то, и он, с силой и усидчивостью робота выполнял обещанное. Сказал себе не курить больше, и тут же бросил. Не было срывов, не было никотиновых жвачек и пластырей. Он просто бросил, однажды выбросив пачку любимых, дорогих сигарет, игнорируя любое желание организма вернуться к прошлому. Точно так же, работая, казалось бы, по свободному графику, он проводил за делом больше времени чем кто-либо.

Дистанционно проводил собеседования, отсылал документы, решал проблемы. Все так же дистанционно проставлял свою подпись. Сказано себе, а значит, сделано.

Правда, одно обстоятельство слегка выбивалось из отлаженной системы силы воли, умело обходило её, лавируя меж нечастыми столпами морали, вклиниваясь в небольшое свободное время. Мысли, от которых Рик искренне пытался избавится, с завидной силой проникали в сознание, заставляли думать о конкретном. Как минимум, фоном. Конкретном человеке. Злиться, обижаться, скучать, желать, нервничать. Он часто ловил себя на этом, что, как обычно, запрещал себе думать, а все равно думается, и не выходит из головы. Ни на минуту, ни на час. И Холгарт злился на себя. Считал, что не хватает силы воли избавиться от странной эмоциональной зависимости, которая сродни наркотику, сродни самой запущенной форме алкоголизма. Хотя думал, что с этим справился бы проще. Злился и ненавидел себя за слабость. Эти вспышки повторялись то часто, то редко, и подчинить их логике было невозможно, оставалось лишь мириться с плавающим настроением. Контроля над эмоциями не хватало, будто бы поле действия силы воли до них попросту не доходило. Он позволял себе выпить, и совсем не считал это пагубной привычкой. Чаще всего пил текилу, но иногда, бывало, коньяк или вино. Под редкое настроение. Очень редкое. Алкоголь долго выбирал, покупал дорогой, но выпивал реже, чем покупал. В итоге скопилась небольшая коллекция, что хозяин старательно держал в тайне. Отчего-то такое увлечение его стыдило, хотя увлечением это можно было назвать, в общем-то, с натяжкой. Просто пикантная страсть к хорошей выпивке, и чтоб она всегда был под рукой. Ну, или под ногой...