- Смотря что нужно. — Тихо произнесла она, краснея. — Я многое могу... очень многое.

- Ну тогда слушай. — Его голос становился хриплым, и мягко переходил в шепот. —Ал, мой конюх, отпросился сегодня. Убери за лошадьми вместо него, буду весьма признателен.

Имбрия стояла и хлопала глазами, никак не в силах осознать сказанное. Лошади?

Он отсылает ее на конюшню?! Но почему? Девушка недовольно хмыкнула, закатила глаза, и сказала то, что должна была сказать:

- Конечно, как скажете, я сейчас займусь этим. — Совершенно шокированная, она вышла из кабинета и, печально негодуя, направилась вниз. А как же тот поцелуй?..

Разве он ничего не значил? Но тогда зачем? Он что, играет с ней?

«Аллергический кашель» - тихо повторял под нос мужчина, вращая в руках шариковую ручку. Вроде бы в анкете сказано, что девушка не страдает аллергией ни на что, может свободно использовать чистящие средства, работать с пылью...

Что с ней не так? Опять. Он хорошо помнил странный стон, как закатились светлые глаза, и она потеряла сознание, буквально, у него на руках. Помнил свой холодный озноб, страх и Ран, которая качала головой из стороны в сторону, списывая все на переутомление и бессонницу. Она так странно, тяжело дышала, неровный пульс, скачущее давление. Розовые, влажные губы, нежные, длинные реснички, трепетали, немного подрагивая. Холодные, синие ладошки. Если бы не вздрагивала, можно было бы подумать, что умерла.

Умерла.

Мужчина откинул ручку в сторону и взялся за лоб. Ну и что? Многие умерли на его участке, а не так давно он даже хотел, чтобы она свернула шею, или, случайно, утонула в ванной. Жить стало бы легче. Легче? В глазах стоял странный образ, где девушка, в дешевом деревянном гробу лежит, слегка наклоняя голову вправо. Губы, более, не розовые — серые, потрескавшиеся, сухие... сомкнутые в последнем, печальном выражении. Синяя, болезненная венозная сетка проступала сквозь пергаментную кожу век. Они, теперь, не дрожали, всего лишь закрылись. Насовсем.

Впалые круги под глазами, и серые, более не блестящие волосы, уложенные сбоку в короткую косу. Небольшие ступни, видневшиеся из-под длинной льняной рубашки, ледяные ногти на них посинели и уже немного расслоились. Пальцы рук уже стали узловатыми, бледная кожа сделалась, буквально, мраморной, и такой же холодной. На толстую крышку будет опускаться сырая земля, уже местами промерзшая. Она комьями падала на последнюю постель покойной, и от светлого гроба постепенно не осталось и следа. Два метра под землей, и одинокий крест, торчащий среди многих других — могила, в которой последняя из своего рода отправилась на тот свет.

Холодный озноб пошел по спине, от чего хозяин вздрогнул, и попытался вытрясти мерзкие мысли из головы. Она живее всех живых. Нужно сказать Ран наблюдать за ней, и, если что, свозить в город на обследование под предлогом медосмотра.

Кашель. Может, простудилась?

Управляющая права. «Синяя» лучше всего подходит на роль человека, убирающего хозяйский кабинет. Их слишком многое связывало, и, наткнувшись на что-то, она скорее всего просто промолчит и уберет туда, где взяла. Не станет разглядывать, не станет лезть. Уже знает, что к чему, и чего не стоит делать. Нравится ему это или нет, ей можно доверить это. А он не мог понять. Нравится или нет. Щемящее чувство заставляло тело напрягаться. Столько дней избегать... чтобы потом снова ее руки касались его личных предметов. Должно быть все равно. Но, сколько бы хозяин не повторял себе это, все равно не было, и он злился. Странное возбуждение перехватывало дыхание, поэтому и хотелось освежиться, побыть наедине с собой. Обычно с этим чувством было проще бороться, но сегодня оно, буквально, сводило с ума. То упругое, теплое тело, нежная грудь, тихие вздохи и редкие стоны. Эмоциональная и чувствительная девушка, прячущаяся за маской силы и отчуждения.

Даже не считает его за человека. Он продолжал злиться, на лице появился странный оскал и, схватив в руки новую ручку мужчина тотчас сломал ее. Как человек, он не был нужен ей, и понимание этого буквально сводило с ума. Просто животный страх и желание получить деньги. А тяга обнять ее никуда не уходит, напротив, катализируется, от чего рождаются новые волны ярости на самого себя и все вокруг. И на нее. Больше всего.

С другой стороны, какое ему дело, что она о нем думает? Разве это должно коробить? Раз соглашается спать за деньги, пусть выполняет свою работу, и какая разница, нравится ли ей это или нет. Это должно волновать в последнюю очередь, нет, это вообще не должно волновать.

Хотя внутри все выворачивалось. Он помнил, помнил все, как впервые увидел.

Странная девушка, которая приняла его за садовника. Странный взгляд, который он никак не мог трактовать, хотя очень старался. Помнил, как впервые... она стояла перед ним на коленях, давясь, а по бледным щекам текли слезы, падая на одежду и пол. На тот момент было все равно, и даже приятно, очень приятно. Сейчас он всячески избегал этих воспоминаний, но та картинка впечаталась в сознание довольно глубоко, буквально, до мелочей. Мокрые ресницы, красные, воспаленные глаза. Волосы начинали немного прилипать к щекам. В этот момент, сидя в кресле, прокручивая в голове, раз за разом, одно и тоже он чувствовал лишь горькую неловкость и стыд. Злился на наличие этих чувств, но, чтобы сейчас не делал, не смог бы заставить себя повторить это еще раз. Только если она захочет сама, силой — нет, больно смотреть. Почему-то.

После этого дня он не был уверен, захочется ли ему еще кофе когда-нибудь. На данный момент хотелось выпить, чего-нибудь покрепче, возможно, чем крепче, тем лучше. Закрывая глаза, он видел темные, фиолетовые вспышки, а ветер из открытого окна немного трогал волосы, лежащие на спине.

26. Когда хочешь услышать извинения, а их нет

Неуклюжие, механические движения стали чем-то нормальным, обычным для уборки на улице. Нона смахнула с лица холодный пот и присела рядом с Иданой, прямо в траву. Приятная музыка раздавалась, слышалась во всем саду, она приободряла, успокаивала, хотя колени у «синей» подгибались.

- Волнуешься? — «Фиолетовая» ободряюще улыбнулась и положила коллеге руку на плечо. - Уж я-то знаю... вижу. Ты боишься хозяина, и тут еще мисс Таллис отправляет убирать у него. Ты стойко держишься, но может позволить себе немного эмоций? Чуть-чуть совсем, ты же на пределе...

- Спасибо. Как думаешь, стоило просить ее перепоручить... это?

- Я бы не рискнула. Она сегодня странная немного, не находишь? В таком состоянии с ней опасно спорить.

- Нахожу. - Процедила Сальровел, закатив глаза. Она-то знает, почему бедная управляющая такая нервная, а еще знает, как плохо «оранжевая» и «зеленая» сегодня выполняли свою работу. — Ты права. Спасибо за поддержку, мне этого не хватало, правда.

- Рада, что мы сблизились. У меня тут особо нет друзей, а ты, вроде как, не похожа на человека, который думает только о себе. — Идана широко улыбнулась и кивнула. — Как твой брат? Я слышала, он в больнице...

- Плохо. — Тихо ответила Нона. — Он держится, старается быть веселым. Шлет мне СМС и спрашивает, приеду ли я. А кто меня отпустит? Ему, раз за разом откладывают операцию, за неимением доноров...

- Слушай, ну, у вас одна группа крови?

- Да. - Девушка вскинула брови. Она понимала, к чему ведет собеседница, и удивилась, почему ей самой не пришло это в голову.

- Так почему бы тебе не стать его донором, что думаешь?

- Отличная мысль. Тео сказал, что к среде должны будут найти человека. Так вот если недели им будет мало, чтобы сдержать слово, я предложу свою кандидатуру.

Я готова рискнуть жизнью и здоровьем, чтобы подарить ему лишние годы.

- Как вдохновляюще... Ты хороший человек. Твой брат должен годиться, что у него такая сестра.

- Ты преувеличиваешь. — «Синяя» прикрыл глаза. Сердце билось все сильнее, потому что надежда с каждой минутой становилась все осязаемее. Они будут жить.

Оба.

Странная темнота уплотнялась внутри кабинета, слоилась, заставляла зрение напрягаться. Холгарт убирал в стол ненужные бумаги, а нужные складывал в стопку, чтобы забрать с собой. Ничего необычного, только уборка. Обычное поручение, и он ждет его выполнения в самом прямом смысле. Глубоко вздохнув, мужчина забрал некоторые папки с собой и вышел в еще более темный, даже немного мрачный коридор, где уже слышались странные, неритмичные шаги. Она неуверенно поднималась по лестнице, иногда вздрагивая и оборачиваясь. Увидев знакомый силуэт, хозяин застыл, плотно сомкнув зубы.

Сальровел подняла глаза, нервно сглотнула. Он смотрит на нее... так свысока, слегка пренебрежительно и отстраненно. Нужно было начинать говорить, но рот, буквально, онемел, мужчина чувствовал это и посмеивался про себя.

- Работай. У тебя два часа. — Рик прикрыл глаза и, было, собрался уходить, но...

- Стойте. — Проговорила она, тихо, но довольно слышно. — Пожалуйста, постойте.

Хозяин сузил глаза и приподнял одну бровь. Она медленно подходила, буквально, вымеряя каждый шаг, постоянно отводила взгляд, но все равно приближаясь.

Тонкая, прохладная рука легла на мужское предплечье, отчего тот слегка вздрогнул и резко отстранился.

- Подождите.

- Что еще?

- Можно попросить у вас ключ от кабинета на время уборки? Я буду ходить с ведрами за водой... не хотелось бы оставлять его открытым без присмотра даже на пару минут.

Холгарт задумался, после чего порылся в кармане и протянул служанке небольшой металлический ключ. Дрожащей рукой девушка взяла его, но стала подходить снова, по-прежнему отводя взгляд. Она тяжело дышала, все время облизывала губы и, казалось, что-то шептала. Подойдя в плотную к шефу, горничная обняла его со спины и прислонилась к нему головой.

- Не прикасайся ко мне. — Рявкнул он, резко повернулся, и оттолкнул служанку, так сильно, что она сморщилась и ударилась спиной о стену. Однако, тут же отошла от нее и снова молча приблизилась сзади, скользя пальцами по шее и теплым плечам.

— Я сказал уйди, не заставляй меня спускать тебя с лестницы.

- Прошу вас... - Тихо повторяла она, пока ее работодатель кипел от странной злобы и раздражения.

- Уйди.

- Нет.

- Ты уволена. — Сквозь сцепленные зубы процедил он, но девушка не отпускала, все сильнее прижимаясь к чужому телу.

- Мне уже все равно. — Ее пальцы впивались в мужскую рубашку, не сильно, но хватко, они стояли так, посреди этажа, пока хозяин не посмотрел через плечо и, уже едва ли держа себя в руках, повернулся к ней.

- Как мило. Смело, но очень глупо.

- Не уходи. Пожалуйста. Не уходи.

Он слышал лишь биение собственного сердца, странное, отчаянное... и болезненный стыд по отношению к самому себе. Злость, которая нарастала, но тут же схлынула, это становилось похоже на замкнутый круг, в котором он сам становился катализатором собственного гнева. Уже не помня себя, мужчина нагнулся, запустив ей руку в волосы. Ее лицо. Так близко... печальное, болезненное... виноватое. Приблизившись еще, он резко коснулся ее губ своими, и служанка, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, обхватывает теплыми руками уже горячую, напряженную шею.

Рик вздрогнул и раскрыл глаза, когда услышал стук в дверь. Кабинет был прохладен и светел, из окна доносилась музыка, а стук в кабинет продолжался.

Буквально, вытрясывая из головы остатки сна, хозяин встал, но неловко повел рукой, и чашка с недопитым кофе тотчас оказалась на ковре. «Черт возьми, еще подумает, я специально» - процедил хозяин, закатывая глаза. Странные, возбуждающие кадры все еще носились внутри головы, и это мешало сосредоточится, собраться, взять себя в руки, наконец-таки.

Иногда сниться то, чего очень хочется. Но признаться в том, что хочется, стыдно даже самому себе.

Нона подняла одну бровь, недовольно вздохнула и оперлась на дверь. Просил убрать, а сам заперся у себя в кабинете. Или, может, ушел? Тогда где его сейчас искать? Может Ран оставила ключ?.. Но тогда она наверняка сказала бы об этом.

Хотя она и настроила себя быть спокойной, отвечать вежливо, отстраненно, сердце все равно билось неестественно быстро, и даже немного побаливало. Она часто моргала, глаза влажнели, из-за чего создавалось впечатление, что служанка вот-вот расплачется. Рот приоткрывался сам, захватывая все больше кислорода, однако его все равно не хватало. Сальровел чувствовала себя, словно плохая студентка, которой нужно сдавать предмет у преподавателя, чьи пары она не посещала вовсе.

И теперь за это придется расплачиваться.

Скрипнула замочная скважина. Горничная резко отстранилась от двери и нервно сглотнула. Он все-таки был здесь, как она и думала. Дверь открылась, и краем глаза она увидела своего работодателя, однако открыто посмотреть на него не решилась. Ей показалось, что у мужчины синяки под глазами, довольно усталый, хмурый вид. Он впустил ее вовнутрь, после чего закрыл дверь и мрачно ухмыльнулся:

- У тебя два часа. Чтобы к моему возвращению здесь все сияло.

- Простите. — Девушка немного нахмурилась и продолжила. — Если вас здесь не будет, могу я попросить у вас ключ? Если буду спускаться за моющими, не хотелось бы, чтобы кабинет оставался открыт. —- На последней фразе ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

- Что? — Холгарт вскинул брови и затаил дыхание. Чувство дежа вю разрасталось в нем все сильнее, и даже немного пугало. — Ключ, значит?

- Да. - Она, наконец, собралась, и медленно подняла глаза на своего шефа.

Напряженный, пристальный взгляд, бледная кожа... не только взгляд, он полностью был, словно натянутая струна, мышцы под одеждой болезненно напрягались, хотя сам хозяин этого не замечал.

Нона прикрыла глаза и закусила губу. Руки, понемногу, начинали трястись, хотелось бежать, как можно дальше, но также хотелось остаться. Это противоречие разрывало, буквально, раздавливало ее психику. Мысли путались, а странный, знакомый запах, витающий в кабинете, буквально, сводил с ума. Нет, не запах пыли и страниц... это было вино, сладкое, терпкое вино, которое она никогда не пробовала, хотя очень хотела бы.