- Так, спокойно! — Дрожащим голосом пыталась подбодрить «зеленая», хотя получалось плохо, потому как горничная понимала — достанется не только ее коллеге. Вполне возможно, им обеим уже к обеду придется собираться, и идти искать новую работу. Никакой природный оптимизм не мог никого из привести в чувство, ведь, как ни посмотри — позитивного в случившимся мало. Не было вообще.

Пустота. Внутри его тела, как будто, гудели холодные ветры, он молча поднялся на этаж к себе и заперся в кабинете. Как ни странно, он не чувствовал агрессии, или злости, или чего-то в этом ключе. Прислонившись спиной к двери, он прикрыл глаза. Брови слегка морщились, мужчина пытался сдержать обиду, продолжая выглядеть чудесно хотя бы перед самим собой. Без эмоций ему бы жилось намного легче, проще, однозначнее. Стоило уволить их обеих, и забыть об этом как можно быстрее. Их место займут новые, другие девушки. Потом на место других придут другие...

Или стоило отомстить. Но не было ни сил, ни желания. Он просто не хотел ее больше видеть. Никогда. Сев за компьютер, мужчина щелкнул несколько раз по ярлыку, и запустил удаление программного обеспечения. Больше камеры, висящие в комнатах у горничных, ему не понадобятся, это уж точно. Странное сомнение на счет их увольнения росло. Может и не стоит, стоит дать себе время совсем выбить. из головы эмоциональную дурь. Ее симпатия? Зачем? Зачем она вообще нужна ему?

Стоило признать, за жизнь его называли по-разному, стараясь задеть, оскорбить.

Но ничто не коробило, напротив, вызывало ухмылку и язвительный смех. Однако факт, что горничная не считает своего хозяина за человека, поцарапал. Наказать не хотелось, хотелось вышвырнуть, но мужчина никак не мог принять решения. Если она останется здесь... засунуть ее максимально далеко, пока не схлынут странные чувства, а потом избавиться. Насовсем.

22. Кому не плевать?

Сальровел смочила половую тряпку в мыльном растворе, отжала, и насадила на швабру. Уже третий час она мыла пол, закусывая нижнюю губу. Взгляд бесконтрольно блуждал по этажу, девушка часто трясла головой, смаргивала набегающие слезы. Вот-вот к ней подойдет Ран, сказать, что в ее услугах они больше не нуждаются. Становилось все темнее, руки дрожали, и не было сил зажечь в коридоре свет. Вскоре стали собираться другие служанки, они о чем-то сплетничали, но «синяя», словно под гипнозом, сжимала зубы и драила полы. Она висит над пропастью, и вот-вот рухнет вниз. «О чем ты думала, произнося такое вслух, идиотка?» - Подбородок дрожал, горничная едва ли сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

- Девочки, заканчиваем на сегодня. — Управляющая выглядела мило и, даже, в хорошем настроении.

- Тут же очередь в душ. — Отозвался кто-то.

- Вот и отлично. Нона!

- Да? — «Синяя» вздрогнула и выронила тряпку из рук.

- Заканчивай, ночь почти, полы сверкают. — Мисс Таллис засмеялась и подмигнула.

Неужели... неужели он не сказал ей?

Последней на этаж поднялась незнакомая девушка, у которой на шее висела наспех завязанная, оранжевая лента. Сальровел видела ее впервые, но вопросов не возникало. «Зеленая», поднявшись за секунду до, угрюмо кивнула «синей» и слабо улыбнулась — мол, пока все в порядке, но бояться еще стоит. Нона взяла себя в руки, встряхнулась и подошла к новенькой. Та вскинула брови и с улыбкой кивнула:

- Здравствуйте... я Имбрия. Теперь, вот, работаю с вами.

- Нона. — Служанка окинула взглядом коридор и, жестом, пригласила «оранжевую» к себе. — Зайдешь? Мне есть что рассказать тебе.

- Правда? — Собеседница нахмурилась, но все же кивнула.

Возможно сейчас самое время. «Синяя» понимала, что хозяин на нее зол, и вернуть его расположение будет очень непросто. А, даже если ей это удастся... любая перспектива пугала, но новая служанка могла помочь. Она вошла к себе в комнату, включила свет. Имбрия вошла следом, осторожно присев на чужую кровать.

- Познакомилась уже с кем-то? — Сальровел старалась быть дружелюбной, но ее улыбка выглядела так, словно ей снова защемило нерв.

- Почти со всеми... вас, вот, только не видела еще.

- Тебя. Я не начальник, всего лишь коллега.

- Хорошо. — Девушка выдохнула и понимающе кивнула.

- Так вот. Полагаю, за несколько дней вряд ли можно сделать много выводов. Я помогу тебе. — Нона переходила на тихий шепот, постоянно осматриваясь и оборачиваясь. Не было бы проблем, если бы паранойя развилась всего на пару часов раньше. — За нами следят. Нас слышат. Любое слово может быть использовано против нас. Поверь, я знаю, что говорю.

- Как?! — У «оранжевой» перехватило дыхание. — Но меня об этом не предупреждали...

- И не будут. Кому это может быть выгодно? Кто должен за это отчитываться?

Правильно. Никто. Мы здесь как в клетке. За нами наблюдают, как за подопытными, возможно даже прямо сейчас. Не удивляйся и не показывай резких эмоций, иначе у нас могут быть проблемы. Я лично проверяла наличие камер здесь... а еще сошлась с девушкой, которая работает тут более полугода. «Зеленая». Думаю... вы подружитесь. Уже познакомилась с хозяином?

- Еще нет. Даже не представляю, как он выглядит, не попадался не разу.

- Узнаю себя. — «Синяя» нервно усмехнулась. — Длинноволосый, довольно бледный мужчина со светлыми глазами. В общем-то, молод, внешне двадцать восемь —тридцать лет, точно не знаю. Взгляд отчужденный, сухой, часто ухмыляется и мало говорит. В основном по делу. Требовательный. Когда я только пришла работать, спутала его с садовником. Сейчас это кажется так... глупо. Не повторяй моих ошибок, здесь очень просто ошибиться, а любая ошибка может стоить работы. —Сальровел обреченно склонила голову.

- Мне нужно было это услышать, а сама спросить боялась. Спасибо за информацию. — Имбрия внезапно посерьезнела. — Но почему ты помогаешь мне?

Мы же... делим один оклад на всех. Я думала, меня сходу будут пытаться вышвырнуть другие...

- Когда я пришла, мне особо никто не помогал. Можно сказать, солидарность. А еще мне бы не помешал... союзник. — Служанка сконфузилась.

- Что? — Собеседница вскинула брови, и не переставала быть серьезной. - Все так серьезно?

- Да. Меня все время подставляли. Будем держаться вместе — будет больше шансов зацепиться здесь. Анабелла точно будет рада познакомится с тобой.

Странно, что вас все еще не представили. Она больше всего любит новеньких.

- Думаю... так совпало. Мне тоже хотелось бы с ней познакомиться. — «Оранжевая» пригладила короткие, русые волосы, и заговорила снова. — Скажи, кого стоит опасаться? К кому обратиться?..

- Опасаться конюха. Он, в общем-то, не слишком страшный, но может распускать руки. А если ты устала, да еще и после рабочего дня... его будет трудно осечь, так что остерегайся. За помощью, в первую очередь к мисс Таллис. Или... ко мне. Ты можешь мне довериться, и я докажу это.

- Я верю, честное слово. — Имбрия серьезно кивнула. — А девушки?

- «Желтая» подставила меня. «Красная» с ней, но уверенна в святости подруги.

Нейтральная. Не любит новых людей. «Фиолетовая» придерживается принципа «ничего не слышала ничего не знаю», и, как ни странно, работает. Правда зимой ей все же придется покинуть сад. Сложно предположить, как сложатся тогда отношения с ней. «Зеленая» много знает, довольно милая, но полагаться на нее я бы не стала. Несмотря на доброту выглядит слишком... ненадежной.

- Поняла. А как с хозяином себя вести?

- Улыбайся, показывай свое расположение. Имя не спрашивай, должен представиться первым. И никогда, слышишь, никогда не говори о нем ничего плохого в этих стенах. — Нона сжала кулаки. — Вне стен тоже лучше молчать, мне кажется. На всякий случай. Он вездесущ, словно призрак, и пугает так же.

- В целом, не сложно, но нужно привыкать. — Девушка устало зевнула и задумалась.

— Ты же поможешь мне?

- Да. Что бы не случилось. Обращайся ко мне, если будут вопросы, трудности или конфузы. В отличии от мисс Таллис, которая все доносит хозяину, я — могила.

- Если что, я тоже могу помочь, только скажи, как. Я ценю сотрудничество, а содружество еще больше. — Имбрия искренне улыбнулась и протянула новой знакомой руку. Та осторожно ее пожала, и служанки продолжили диалог.

Ночь наступала быстро, окна поместья гасли одна за другой, а они все разговаривали, обменивались опытом и идеями. «Синяя» рассказывала, как предыдущая «оранжевая» чуть не покончила с собой, как здесь был званый ужин, так называемый прием, как, еще совсем недавно тут жила гостья хозяина... но они, почему-то расстались. Рассказывала про свое ночное дежурство, про усталость, про прелести дежурства на кухне. Много всего и... ничего лишнего. Новая горничная с замиранием сердца слушала, иногда хваталась за чужую подушку, то вздыхала, то улыбалась. Проведя здесь пару дней, ей уже казалось, что она работает тут пару месяцев, если не лет. Все казалось новым, интересным, завораживающим. Стрелка часов давно перевалила за двенадцать, а служанки еще даже не собирались спать.

Холгарт сидел в центре кровати, сгорбившись, облокотившись на согнутое колено.

Ночь, а он еще даже не разделся, не принял душ. Внутри все плавилось, но лицо оставалось спокойным и слегка сосредоточенным. В голове, раз за разом, звучала одна единственная фраза: «он не человек, он — нечто отвратное». Не человек. Вот, значит, как она на него смотрит? Значит, в нем не осталось ничего человеческого.

Мужчина откинул голову назад и нервно рассмеялся, ведь он пытался. Пытался быть нежным, пытался делать приятно, хотя и весьма своеобразно, но пытался.

Неужели нельзя было не понять... эти действия. Может ли он требовать понимания? Как ему казалось, вполне.

«Идиотка» - хрипло процедил он, сотрясая воздух, - «я отлизываю тебе, так еще и плачу за это, и после этого я даже не человек». Он вновь рассмеялся, но на этот раз озлобленно, будто собирался швырнуть что-то в стену. «Кто же, интересно?» -продолжал он, - «идиот, наверное».

Одно сейчас Рик знал точно: что больше не хочет ее видеть, слышать, или хоть как-то пересекаться с ней. Хотя... ему хотелось проверить себя, силой воли выбить эти неадекватные чувства из своей головы. Поэтому с увольнением, можно, в общем-то, повременить.

- Любишь меня? Скажи, ты меня любишь? — С высокомерной усмешкой не унимался Холгарт, теперь уже действительно ожидая ответа.

- Вам сказать правду или солгать? — Служанка вздрогнула и опустила глаза.

- Лги. - Прошипел он. —- Будет интересно.

- Солгать, чтоб вы поверили, или чтобы поймали на лжи? - Не унималась «синяя».

- Поверил, хочу оценить твои актерские способности. Попробуй меня удивить.

- Нет. - прошептала она, хотя ее голос дрогнул, после чего девушка зажмурилась, закусила губу и отвернулась.

- Ты ужасная актриса. — Рассмеялся мужчина. - Даже роль недотроги для тебя слишком сложна, хотя ее, вроде бы, умеют играть все девушки. Твоя ложь настолько неправдоподобна и мила, что не вызывает ничего, кроме жалости.

Двойной блеф. Как бы неприятно было это признавать, она сделала так, как он просил. Соврала так, чтоб он не понял, что это была ложь. Ответом «да» была бы простая ложь, и он бы сразу решил, что она врет. Ответом «нет» не была бы ложь, но он бы решил, что ложь. А, значит, она соврала так, что он поверил. Ровно как он просил, точно выполняя приказ.

Вспоминая об этом, мужчина вздрагивал, ведь тогда ему казалось, что он видит в ее глазах симпатию. Что ее злят собственные чувства, но сделать с ними ничего не может. Как... он сам?

Люди часто судят по себе, и он в этот момент не стал исключением. Кого сейчас удивит история, в которой горничная влюбляется в молодого, красивого, богатого, начальника? Вот и его не удивила бы. Напротив, он ждал этого, хотел этого.

Поэтому она и согласилась на условия близости за деньги, это же был всего лишь предлог. Или... не предлог? Ему удобно было покупать, что он и сделал, тут же, не задумываясь. И она пошла на эти условия. Долго не думала, сцепила зубы и картонно улыбалась. Ей, как и всем другим, нужны были деньги, хотя хотелось, чтобы не только деньги.

Он видел ее панику, румянец, как подкашиваются ее ноги. Слышал, как бьется ее сердце, и был уверен, уверен…

Пустота внутри разрасталась. Отрешенный взгляд серых глаз был направлен куда-то вдаль, за пределы комнаты, и стена его не ограничивала. Мужчину злила лишь собственная наивность, желание быть любимым девушкой, которая понравилась.

Взяла и понравилась, чего не случалось с ним много лет, очень много. С рождения.

Наивность. Если бы его друг, Ирвин, предложил ей постель, как и хотел, она пошла бы? Теперь он думает, что вполне вероятно. Даже, скорее да, чем нет. От этой мысли ему становилось мерзко. Он все время твердил в голове «уберись», но она никуда не уходила, напротив, улыбалась тем оскалом, который снился ему много дней назад. Пожар, где она погибает, и ее брат, на виселице, наверно, тоже. Сейчас он даже хотел этого. Казалось, что, если утром ему скажут, что «синяя» служанка упала и свернула шею, ему станет легче.

Все та же пустота, но уже обретала форму ненависти и отчуждения. Он не забудет это и не простит. Плевать, что вина тому собственная наивность. Больше ошибок не будет. Никогда.

Над поместьем медленно всходило солнце. Оно томилось под облаками, но небо становилось все светлее, и вскоре будильники в комнатах девушек начинали трезвонить, один за одним. Унылые фигуры выходили из помещений, потягивались, желали друг другу доброе утро. Надевали на лица не самые довольные улыбки.

Ран уже была бодра и весела, никто не знал, как ей это удается, но она, раз за разом, подогревала свой авторитет.

Нона была слегка сконфужена, и приятно удивлена тем, что на них с «зеленой» не было никаких жалоб. Все как обычно, девушкам раздали задания, и они разошлись их выполнять.

Спустя несколько месяцев «синяя» вновь оказалась в библиотеке, трудясь над тем же поручением, которое было ей дано по приезду сюда — убрать пыль, расставить книги по алфавиту. Они вновь были спутаны, часто их брал сам хозяин, часто, другие работники. Так что, как ни странно... работа там была всегда актуальна, иначе в книжном мирке царил бы полный хаос.