День полетел задумчиво и незаметно. Девушке казалось, что о ней все забыли, хотя это, должно быть, к лучшему. Сальровел часто осматривалась, стараясь заметить хотя бы одну камеру, но, как ни странно, не получалось. Она щелкнула зубами и сузила глаза, вероятнее всего, они спрятаны намного лучше, чем можно подумать.

Плохая. Привычка. От мыслей о хозяине, который все время приходил на ум, она вздрагивала, и даже слегка краснела, нервно сглатывала, потому как тело сковывало сильное напряжение. Его отстраненное, безэмоциональное лицо, внимательный взгляд, не отражающий ничего, но заглядывающий в самую душу. Он слышал все, что предназначалось «зеленой», все, до последнего слова. Почему-то от осознания этого по спине шел холодный озноб, а глаза мокли. Снова. Вроде-бы, можно выдохнуть, ведь их до сих пор не уволили. Но нервозность не проходила, а, напротив, усиливалась. Начинался кашель, сердце предательски ныло в груди, и уже не в переносном, а, к сожалению, в прямом смысле.

Внезапно служанка замерла, и, вглядываясь сквозь сумерки, попыталась рассмотреть тугой, темно-серый кабель, проходившись над плинтусом, аккуратно, закрепленный пластиковыми сцепками. Вроде бы, ничего необычного, типичная система электроснабжения... которая должна проходить внутри, а не снаружи, разве нет? «Синяя» напряглась еще сильнее, пытаясь понять, где он начинается, и куда ведет. Кабель заходил в угол, за шкаф, но поднимался выше, по стене. Его трудно было заметить из-за складки на обоях, но не трудно если знаешь, что искать. Под потолком он белел и раздваивался, становясь еще более незаметным, так как терялся на фоне лепнины. Казалось, это и не провод вовсе, а часть дизайна потолка. Сцепив зубы и напрягая глаза, Нона следила за странным проводом, который заканчивался в углу, рядом с еще одной дизайнерской конструкцией, а именно — объемной скульптурной абстракцией, которая сантиметров на семь-восемь выступала из угла. Ничего, в общем-то, необычного. Что-то похожее на цветок, в стиле модерн со странной, стекловидной сердцевидкой. Сальровел вздрогнула и отшатнулась. Не стоит искать камер. Они здесь, на виду, просто сперва и не скажешь, что это камеры. Девушка резко отвела взгляд, и принялась нарочито внимательно мыть пол, что-то напевая себе под нос. «Ничего не слышала, ничего не знаю» - носилось у нее в голове.

Рик устало заполнял документы, время от времени поглядывая на часы. Что происходило в доме его больше не интересовало, пока ничего не бьется, и никто не умер. У мужчины за все время скопилось много работы, которую уже давно стоило разгрести, и сейчас, как ему казалось, самое время. Одиннадцать вечера.

Он, более, не думал ни о чем. Оставался лишь странный, неосязаемый осадок, который он не хотел анализировать, напротив, старался сделать все, чтоб он скорее исчез. Ничего не изменилось, все в порядке. Все как обычно.

Секунды падали в копилку прошлого. Холгарт не отвлекался, а стрелка часов все сильнее клонилась к ночи. Можно, в общем-то, оставить это на завтра... он не хотел признавать, но даже немного боялся идти спать. Боялся собственных мыслей, не просто что не сможет уснуть, а что они сведут его с ума. Наедине с самим собой ощущалась беспомощность, чувство, которое он так не любил. Так или иначе, организм все-таки намекал, что стоит отдохнуть. Глаза раскраснелись, руки уже почти не слушались, даже вычисления про себя давали ошибки, что случалось крайне редко. Глубоко вздохнув, но все-таки выключил компьютер и, окинув взглядом кабинет, спокойно вышел в коридор третьего этажа.

Сквозь стекло в помещение попадал яркий, белый свет. На небе сияла полная луна, безоблачные ночи итак здесь были редким явлением, а, чтобы еще и полные... он не заметил, как засмотрелся, и даже замер, однако, буквально, через секунду его отвлек необычный шорох. Судя по всему, на мансарде кто-то все еще был. Стиснув зубы, и покачав головой, мужчина приблизился к прозрачной двери и зашел внутрь маленького домашнего сада. Напротив самого широкого окна стояла горничная, задрав голову. Похоже, она тоже старалась рассмотреть луну, и делала это так увлеченно, что не заметила, как кто-то вошел. Рик нахмурился и стал присматриваться: этот силуэт явно не был ему знаком.

- Уже за полночь. Я не стану держать работников, которые сидят на кофеине и спят на ходу.

- Что?! — Девушка вздрогнула и обернулась. Это лицо он тоже видел впервые.

- Новенькая, полагаю? — Мужчина подошел ближе и стал рядом, отекшими глазами всматриваясь в яркий, белый шар.

- Да, простите. Вы, наверное, хозяин... Я Имбрия, «оранжевая» служанка... а вас как называть? — Горничная неуверенно улыбнулась и отвела глаза.

- Хозяин. Спроси у местных, я устал представляться. — Он горько улыбнулся и прикрыл глаза.

- Вы не спите ночью? — Она пыталась понять, в каком ее работодатель настроении, и уместно ли задавать вопросы.

- Не знаю. — Спокойно ответил тот, не вдумываясь в вопрос. Столь яркий свет ночью его слепил, а страхи были беспочвенны. Никаких эмоций, и уж тем более, переживаний усталое тело, более, не испытывало. В тот момент ему показалось, что он вовсе разучился чувствовать, и был очень этому рад. — А почему ты здесь, Имбрия? Что привлекло? Зарплата?

- Ну... да. — Девушка замялась, и, очевидно, занервничала. - И не только. Далеко от города... а я не люблю скопления людей, автомобилей, такой темп жизни не по мне. А здесь... природа, прохлада, тишина. Немного народу. Понятная, простая работа, и возможность сблизиться с коллективом за счет того, что живем вместе. А значит и найти настоящих друзей...

- Да? — Мужчина резко отрыл глаза и странно покосился на собеседницу, будто бы, оценивая правдивость ее слов. — И что, уже подружилась с кем-нибудь?

- Ну... пока нет, я же тут еще недолго. Так, общалась просто... со всеми общалась.

— Имбрия закусила губу. Она не знала, как хозяин относится к другим, кого любит, а кого нет, и поэтому не стала отвечать, дабы не положить на себя нежелательную тень.

- Какой обдуманный, взвешенный ответ, я поражен. — Холгарт прищурился. —Любишь луну?

- Да... я долго увлекалась изучением небесных тел, и мне безумно интересно наблюдать за планетами, их спутниками и созвездиями. Поэтому я тут, простите, просто это самая высокая точка в доме.

- Мне все равно. Можешь стоять здесь сколько захочешь.

- Спасибо огромное, правда. Я не буду сонной с утра, клянусь, и сделаю все работу!

- Очень мило. — Мужчина мягко улыбнулся и отошел от окна. - Я даже поверю, пока что.

С этими словами он развернулся и ушел с мансарды. Улыбка растаяла, как только он снова вышел в сумрачный коридор. Усталость давила, Рик не мог ни о чем думать, да и не хотел. Отперев свою спальную, он устало зашел внутрь, и закрыл за собой дверь, как обычно, на ключ.

Ветер носился по саду, срывая листья, топя их в маленьких озерах. Деревья шатались из стороны в сторону, подчиняясь порывам, их шелест убаюкивал, наводил сонливость и скуку. Однако не каждый мог заснуть под подобные аккомпанементы. Нона ворочалась с боку на бок, постоянно вспоминая события предыдущего дня. Сердце все еще болезненно сжималось, девушку злила такая нервозность, но лицо начальника не выходило из головы. В те короткие минуты, когда она видела микросны, он являлся ей отстраненным, разочарованно, ненавидяще глядя в ее сторону, после чего огромные, стальные захваты сжимали ее шею, и она с криком просыпалась.

Не то что бы она действительно верила в то, что говорила. Ее работодатель виделся ей странным, неуравновешенным типом, просто берущим то, что ему хочется. Холодный, насмехающийся взгляд часто не вязался с его действиями, но попробовать представить то, что творилось у него в голове не представлялось возможным.

Она никогда не предложила бы человеку делать что-то за деньги, вести себя как-то... а он, как ей казалось, был настолько избалован внешним миром что уже начал покупать отношения, близость. А может напротив, изголодался? Девушка потрясла головой и перевернулась на другой бок. Странный, он виделся ей непредсказуемым, поэтому пугал. Отчасти так было потому как она его не понимала. И, возможно, боялась понять.

Чужое, теплое тело. Уверенные, сильные прикосновения, властный, низкий голос.

Не более, чем отношения купля-продажи, тогда почему так мерзко сводит живот?

Сколько раз он говорил ей мерзкие вещи, делал то, о чем больно и обидно вспоминать. Выворачивал душу, заставлял бояться и приучал выполнять приказы.

Любые приказы. Сальровел стиснула зубы и накрыла голову подушкой, странная злость заполняла все внутри. Ей было, на что обижаться. Было, за что его ненавидеть и, несмотря на это, она ничего не могла сделать с этой ‘странной печалью.

Скомканным осадком, который так старательно пыталась выкинуть из головы. Не может быть, чтоб он пытался понравится, такое просто невозможно. Так себя не ведут.

Однако теплая постель гостевой комнаты продолжала просачиваться в мысли, он теплый, тяжело и вязко дышит, отводит глаза. Служанка стиснула зубы, и, что было сил бросила подушку в стену, с воплем: «будь ты проклят, и вновь перевернулась с боку на бок. Больше всего на свете сейчас ей хотелось все забыть, никогда, более, не видеть его лица, это жуткое поместье с жутким прошлым. Ее городская жизнь, до болезни брата была легкой, воздушной, насыщенной приятными впечатлениями. Дух приключений не оставлял двойняшек никогда: они срывались с места, могли взять билет на случайный поезд и уехать в никуда. Потом сделать так еще раз, и еще раз... в одном из таких путешествий она познакомилась с парнем, несколько старше ее, который имел в городке свое дело. Резко раскрыв глаза, девушка села на кровать и задумалась. Дрожащей рукой она открыла ящик в столе, где лежала одна единственная визитка. Его.

Хотелось звонить прямо сейчас, но останавливала пара факторов. К примеру, тот, что за окном сейчас ночь, или тот, что ее голос дрожит. Глубоко вздохнув, она положила ее на место, и вновь вернулась в кровать. Вот так странно поток мыслей вывел ее, как сейчас казалось, на спасительный оплот. Человека, который мог бы ей помочь, или хотя бы просто поддержать. Ей стоило обдумать свою дальнейшую стратегию поведения, и то, где ей теперь безопаснее находиться, исходя из сложившийся ситуации. Впервые ей хотелось, чтобы кто-нибудь снова попытался пролезть на участок, чтоб ей снова сказали дежурить по ночам. Было бы лучше для всех.

Рассветы медленно сменялись закатами. Прошло несколько дней, за которые Нона сумела, наконец, почувствовать себя обычной горничной. Она много времени проводила то в библиотеке, то в саду, то на кухне... все эти дни хозяин ей не попадался, что и успокаивало, и пугало одновременно. Судя по всему, он сам не очень-то жаждал ее видеть, и как на это реагировать, служанка, в общем-то, не знала. Лучшим решением было конечно же расслабиться и просто прогрузиться в работу, не размышляя ни о чем.

Как «синяя» того и хотела, они начали сближаться с «оранжевой», что не могло не радовать. Ответственная и бойкая новенькая везде старалась следовать за новой подругой, все время просила советов, и консультировалась по поводу каждой мелочи. «Зеленую» веселила такая дотошность, из-за чего девушки не очень-то, сходились характерами. Анабелла часто могла обидеть коллегу своими неосторожными шутками, в то время как Сальровел реагировала на них саркастично и с усмешкой.

Она, более, не могла понять, наблюдают ли за ней, но опасаться в любом случае стоило. Неизвестность пугала, отчего «синяя» чаще стала вздрагивать и оборачиваться. По ночам ей снилось, как работодатель, словно тень, просачивается к ней в комнату, касается ее горячими руками, отчего та впадала в ступор, и, либо кричала, либо не могла сдержать слез. Природа этих криков не была ясна ей самой. Вроде бы, не страшно, и горло само издает странные, нелогичные звуки. Она резко открывала глаза, и понимала, что одна, что уже давно за полночь, а в коридоре царит мертвая тишина.

Ни на следующий день, ни еще через день... хозяин, буквально, испарился для нее.

«Синяя» не поднималась на верхние этажи, а он не спускался вниз. Ему, как обычно, носили еду другие горничные, в основном «красная» или «желтая». Он не делал никаких объявлений, не бродил по дому и совсем не выходил на улицу.

Остальные, будто бы, не замечали его отсутствия, для них все было как обычно.

Новое утро было для нее намного более печальным, чем все остальные. Работа на кухне не терпела отлагательств. Обычно в такие дни Нона ходила довольной, и даже, счастливой, но раз она готовит, а, точнее, помогает готовить, то нести приготовленное тоже ей. Затянув на затылке конский хвост, девушка, стоя перед зеркалом ванной, глубоко вздохнула, поправила рубашку и вышла в коридор.

Наконец-то можно поговорить с поваром, расслабиться, в какой-то мере, даже, отдохнуть. Внутри все кипело и переворачивалось, она изо всех сил внушала себе что ждала этого дня, но получалось плохо. Ноги подкашивались, дыхание учащалось. Горничная спускалась вниз по лестнице, пока часы показывали без пятнадцати восемь. Окна на первом этаже были раскрыты настежь, судя по всему, поместье старались проветрить. Прикрыв глаза, она вошла на кухню, где ее уже ждал, как всегда веселый, приветливый повар. Он уже собрал продукты, подыскал рецепт, и начинал нарезать какие-то овощи. «Синяя», сжав кулаки, нервно улыбнулась и приблизилась к столу:

- Доброе утро. Странно видеть за окном солнце, не правда ли?

- Нона, доброе утро! — Мужчина весело рассмеялся и протянул девушке нож. —Сегодня у нас рыба на завтрак, с овощами, под соусом бешамель. Нарежь пока перец, а я буду потрошить наших водоплавающих гостей. Справишься?

- Конечно, о чем вы. Странное сочетание... — Она молча взяла острый предмет из рук собеседника, и довольно ловко принялась нарезать продукт.

- Смотри, не поранься, я их только вчера точил.

- Да ладно вам, вы меня не первый день знаете. Все в порядке. — «Синяя» ловко сменила угол наклона острия, и дольки получались ровными, не выпуская лишнего, сока.