Психосоматическое давление окружающего мира заставляло ее нервничать, руки вздрагивали, когда уши ловили шумы с других этажей. Может зашел в другую комнату? Зачем-то...

Ноги несли ее ко всегда запертым на этаже гостевым, однако, на пол пути она остановилась и задумалась. С этажа с ведрами спускалась «синяя», сколько она здесь была? И знает ли, куда делся ее любимый? Скорее всего знает, но Эмили лучше умрет, чем сейчас спросит у нее такое. Слишком унизительно выпытывать у служанки куда делся молодой человек потенциальной хозяйки. Гостья потрясла головой и, повинуясь первой же мысли, пошла к другим дверям. А вдруг? Дергая несколько разных ручек, она понимала, что комнаты закрыты, но крайняя, как ни странно, поддалась. Снова нахмурившись, девушка закусила губу и вошла внутрь.

Обычное гостевое помещение: шкаф, столик, кровать... кровать. Глаза раскрыли, она отшатнулась и сердце, казалось, приостановилось. Одеяло лежало скомканное, в стороне, одна из подушек валялась на полу. На белой простыне проступали странные матовые пятна, что еще больше пугало. Пугало, злило, распаляло. Она прошла внутрь и, дыша через рот, со стиснутыми зубами продолжала осматриваться, пока за спиной не послышался до боли знакомый голос:

- Интересно, не правда ли?

- Ты... - Эмили не вдела его лица, но чувствовала, что он ухмыляется. Страшно было оглядываться, но не оглядываться еще страшнее. Глаза тотчас наполнились слезами, которые она сдерживала из последних сил. — И с кем ты был здесь?

Только не говори, что один, не поверю ни за что в жизни.

- С прислугой. Кто-то должен отрабатывать свои деньги.

- То есть... даже не будешь пытаться отовраться? — Гостя резко повернулась, и занесла руку для пощечины, но тот перехватил ее в воздухе.

- Давай без этого, ладно? — Он продолжал нейтрально ухмыляться, и смотрел так спокойно, будто сидел у камина за чашкой кофе, а не начинал разборки.

- Скажи мне! Скажи, что она просто убирала кровать, о которой все забыли... что перестилала белье, что... Что угодно! — По розовым щекам, одна за другой, катились горячие слезы. Подбородок дрожал, ее трясло, а обида, буквально, переполняла хрупкое тело. — Почему ты даже не пытаешься, почему? Я настолько неважна для тебя?!

- А какой в этом смысл? Вроде бы, все очевидно. И потом, ты сказала, что не поверишь ни во что, но все равно ждешь лжи... мило. Очень мило, я удивлен.

- Мерзкий циник... как долго ты играл со мной? И зачем притащил сюда? Чтобы я видела все это?! Зачем так издеваться?!!

- Хотел пронаблюдать за реакцией... одного человека. — Холгарт нахмурился, и, на секунду, задумался. Теплый белый халат был плотно завязан на поясе, и мужчине, казалось, было немного жарко.

- Одного человека? Одного человека?! А я, что же, по-твоему, не человек вовсе??

- Хватит истерик, достаточно. Мы, в прошлом, хорошо провели время, и я знаю, что ты хочешь сказать. Например, что потратила на меня время, средства... но время и средства тут тратил я, так что не стоит. Что там еще? Может... что-нибудь про любовь? О, нет, милая. Я никаких обещаний не давал, даже не делал намеков, или чего-то в этом роде. Дальше можешь не утруждать свою фантазию. Если хочешь разойтись — сделаем это быстро и без лишнего шума.

- Не хочу. — Тихо сказала она, кусая губы. — Но ты не даешь мне выбора. Пригласил, а сам не заходишь, даже гулять не зовешь, хотя в прошлом году мы часто бродили по саду. Отстранился... ты итак грубый, но стал просто не выносимым. Мало того...еще и вскрывается, что ты, рядом со мной, развлекаешься с горничными. Не удивлюсь, что ты давно этим промышляешь. Сволочь.

- Скотина, подлец... — Хозяин рассмеялся. — Помочь тебе собрать вещи?

- Кто она? — Гостья сцепила зубы, изо всех сил стараясь не разрыдаться, чтоб сохранить остатки гордости.

- Девушка, которая просто на меня работает.

- Кто?! — Вскрикнула Эмили и этот крик, казалось, слышали на самом шоссе.

- Аккуратнее. Это все, что тебе можно, и нужно знать. Не нужна помощь? Прощай. Я вызову тебе машину. Часа хватит, чтобы собраться?

- Мой отец узнает об этом, и...

- И? И что теперь? Год назад это действительно было выгодно, а сейчас неизвестно, кто в ком больше нуждается.

- Я оставлю этот контракт не расторгнутым, пусть будет прощальный подарок. Мы действительно классно провели время.

- Какая щедрость.

- Хватит острот. Надеюсь, твоя подружка закончит в психушке, или в морге. Хватило наглости спать с чужим мужчиной...

- Мы итак все закончим в морге, Эмили. — Рик поперхнулся, слегка откинулся назад и рассмеялся. Сказать такое, да еще и с серьезным лицом... Ох, она действительно сначала говорит, а потом думает.

Девушка не стала отвечать, просто не было больше сил. Ватные ноги по инерции вывели ее из кабинета и направили вниз по лестнице. Казалось, она еще не до конца осознавала, что случилось, только поток соленой, прозрачной жидкости из глаз становился все сильнее, и сильнее... по пути вниз она не встретила никого, будто все из поместья внезапно испарились. По крайней мере ей хотелось так думать. Визуализация помогала, но руки все еще дрожали, отправляя цветные платья в чемодан. Он бросил ее, бросил, не задумываясь. Она любовно хранила цветок, из первого подаренного им букета. Первый билет в кино на последний ряд, золотой кулон с лебедем... теперь все это выглядело так фальшиво, наигранно, цинично. Он называл ее ребенком, гладил по голове, а она радовалась и улыбалась. Комплимент ли это был? Теперь она не была уверена. Может ее любимый просто нашел себе новую игрушку, а как наиграется, вернется? Что-то ей подсказывало что нет. Не вернется, и от этой мысли ком в горле разрастался настолько, что пропадал голос. Девушка, которая вот так просто его украла...

Сейчас Эмили отдала бы все, чтобы знать, кто она, и, к сожалению, в сознании всплывал лишь один человек, который мог бы знать такое.

«Синяя». Скорее всего эта тяжелая, жуткая служанка видела, кто вышел из его комнаты, раз убирала там. Точно убирала, ведь они разминулись, а в ее руках были тряпки и ведра. Только как заставить ее говорить? Особенно теперь...Она напрягалась всем телом, пыталась бороться с печалью и обидой, и при этом обдумывать что сказать горничной. Недавно они сталкивались... а значит найти ее не составит труда. Уверенная, уже бывшая гостья вышла из комнаты, оглядывая первый этаж. Ей очень везло, ведь интересующая особа стояла прямо в нескольких десятках метрах, протирала старинную белую вазу. Сцепив зубы, она вытерла слезы, встряхнулась, и подошла к служанке вплотную:

- Ты!

- Я. - Незаметно закатив глаза, ответила Нона, натягивая мерзкую улыбку.

- Можно без этого, прекрати улыбаться, я начинаю тебя бояться. У меня есть несколько вопросов относительно твоего шефа, моего бывшего парня. Бывшего. —Она резко выдохнула и сжала кулаки. — Вы меня больше не увидите никогда, вы все, так что тебе ничего не будет за это. Прошу. Поделись своей тайной.

- Нет никаких тайн. — Горничная посерьезнела и кивнула на выход из поместья.

Сперва ее собеседница не сообразила, но, когда она пошла к выходу, пошла вслед за ней.

На улице листья гонял прохладный ветер. С неба моросил мелкий дождь, который, буквально, чувствовал настроение большинства людей в округе, отстраненное и печальное. Они обе смотрели вверх, одна с сожалением и грустью, другая равнодушно и тяжело.

- Зачем мы вышли? Здесь холод и дождь. Хочешь помучить меня перед отъездом?

Сложилось впечатление, что ты мрачная садистка, и вообще невесть как попала на работу.

- Внешность обманчива. — Тихо прошептала Сальровел, не оборачиваясь. После чего выставила правую руку, и потерла большой палец о указательный, прикрыв глаза. Эмили нахмурилась, но, когда поняла, что «синяя» хочет сказать, раскрыла глаза.

- Ты хочешь... чтобы я заплатила тебе? Ты в своем уме?!

- Нет, так нет, мне все равно. — Она повернулась и, было, собралась возвращаться в здание, но девушка вновь ее окликнула:

- Подожди. Я хочу знать правду. — Запустив руку в карман стильных, цветастых джинсов, она извлекла оттуда несколько крупных купюр, отсчитала, и с пренебрежением протянула служанке, но та лишь подняла бровь и усмехнулась. —Что, мало?! Сколько же тебе платит он... - Эмили вытащила все деньги, и неуверенно протянула их собеседнице.

- Что ты хочешь знать? — Служанка сунула их уже в свой карман, внимательно озиралась и глубоко вздыхала.

- Во-первых... Почему ты его прикрываешь? Купил тебя, да?

- В каком-то роде.

- Все в этом здании подкупленные куклы, которые говорят другим то, что он пожелает, да? — Она, казалось, снова начинала терять контроль. Глаза влажнели, а подбородок вновь начинал дрожать.

- Нет. К сожалению, я не располагаю информацией, кому помимо меня он доплачивает за молчание.

- Закопала свою гордость в деньгах, да? И как, легче?!

- Мой брат болен. — Тихо прошептала Нона и печально улыбнулась. И я сделаю все, чтобы поднять его. Лягу под поезд, если потребуется, продам почку, продамся... кому угодно. Когда мой ад закончится, я буду счастлива. А пока есть силы терпеть…

- Я не могу тебя понять. И не пойму. Мы разные. Говори, он изменял мне до моего приезда?

- Да.

- И как давно?

- Я тут пару месяцев работаю, формально, все это время. Может и еще раньше, но это уже не мое дело.

- Его соблазняли? Или он сам?!

- Нет, никто не соблазнял.

- То есть все сам... сам... предатель! — Рявкнула девушка и мотнула головой. – С кем... или сразу со всеми, ответь!

- Только с одной, во всяком случае сейчас. — Ее лицо оставалось непроницаемым.

Печальные, серые глаза смотрели сквозь дом, куда-то далеко. Если б она лежала, можно было бы подумать, что служанка мертва.

- Кто это? — Прошептала Эмили самый страшный для себя вопрос.

- Вы точно хотите это знать?

- Я за этим и начала расспрос, черт тебя дери! Кто она?!

- Это я. — Тихо сказала Сальровел, отворачиваясь в другую сторону.

- Ты? — У девушки, казалось, перехватило дыхание. - Не ври мне, это невозможно!

Не в его вкусе такие... такие странные, болезненные, бледные... у него хороший вкус, а это значит точно не на тебя! — На лице гостьи появилась нервная улыбка.

Казалось, она была готова рассмеяться на всю округу, и тут же разрыдаться следом. — Ты страшная!!! Ты -— зомби, у тебя глаза как у больных! И у него встало вот на такое убожество?!

- Мне все равно, кто в его вкусе, а кто нет. Я всего лишь ответила на ваш вопрос. —Служанка даже не повела бровью, только слегка прищурилась.

- Поразительно... Ты не смущаешься, не краснеешь, не отводишь глаза. Но это невозможно, не может быть правдой, нет! — Она схватилась за уши и зажмурилась.

— Нет, нет, нет! Не может быть! — Закусив губу, Эмили выпрямилась. - Я хочу, чтобы твой брат умер, будь ты проклята. Ты разрушала мое счастье. Твой брат, и ты вместе с ним. Горите в аду. Сволочи.

- А было ли? Это счастье. — Сказала одними губами горничная и прикрыла веки, а после развернулась, и медленно пошла назад, в дом.

- Стой! — Завопила ее старая собеседница, и вновь мотнула головой. — Ненавижу тебя. От всего сердца, но... ты. Ты хотя бы любишь его?

- Лимит вопросов иссяк. До свидания. — Она безэмоционально зашла назад в поместье, прикрыв за собой дверь, и оставив гостью на улице, размышлять о сказанном.

Эмили тряслась от злобы и унижения, сглатывала слезы, осматривала сад, деревья... ветер расчесывал ее волосы, сушил влагу на разгоряченном лице.

Ярость и отчаяние пылали в женском теле, ведь он... променял ее на служанку, мало того, жуткую, по ее мнению, мерзкую, совсем непривлекательную, странную.

Страшно было считать ее своей соперницей. Что он в ней нашел, что? Белая кожа, светлые глаза, мягкие волосы, нежная кожа... зияющие, глубокие синяки, неадекватный взгляд, порывистые движения, походка манекена. И такой у него вкус? Девушка недовольно сморщилась и закусила губу. О ее характере она ничего не знала, и не хотела знать, ведь вообще стоило забыть этого человека... и теперь как можно скорее.

В комнате, постель которой была расправлена и холодна, теперь гулял ветер.

Хозяин раскрыл окна, и ушел, остальное было возложено на плечи хрупких служанок. Убрать, постирать, заправить... усталая «зеленая» недовольно открыла комнату гостевой, и... застыла на месте. Ей не нужно было объяснять, что тут было, и насколько недавно. Девушка раскрыла глаза и широко ухмыльнулась, ее сознание уже рисовало картины, в которых ее шеф раздевает, и кидает на кровать... кого? Свою девушку? Или же коллегу Бель?.. Посмеявшись себе под нос, она подошла ближе и стала расправлять смятое одеяло.

«Синяя» шла вверх по лестнице, до крови закусывая нижнюю губу. Один из самых неприятных диалогов в ее жизни состоялся, второй был тогда, когда ее же работодатель впервые предложил ей стать на колени. Ее вообще не должно было быть здесь, но жизнь — удивительное событие, в ходе которого могли произойти самые неожиданные приятности и неприятности. Собственный голос звучал у нее в голове, где она обещала, что ее брат выйдет из дверей больницы здоровым и счастливым.

Легкие порывы сносили лепестки последних цветов. Уже мало какие растения готовились к цветению, напротив, природа медленно увядала, хотя этого еще особо, никто не замечал. Молчание птиц, и лишь лай собак доносился откуда-то далеко, их было слышно только благодаря разреженному воздуху.

Низкое атмосферное давление сказывалось и на людях: многие чувствовали легкое недомогание, слабость, усталость, а Нона так и вовсе никак не могла отдышаться.

Странный кашель все чаще подкатывал к горлу, а симптомы простуды все не приходили, что было одновременно и приятным, и пугающим явлением. Девушка отгоняла от себя мысли, что может быть больна чем-то еще помимо хронической усталости и легкой железодефицитной анемии, которая проявляла себя примерно раз в год. Вроде бы у нее на что-то была аллергия, но она редко чувствовала ее симптомы, и даже могла забыть, каких вещей ей стоит избегать. Скорее всего, это просто аллергия, только пока не ясно, на что. Покачав головой, служанка поймала себя на мысли, мол, стоит, все-таки, любую работу делать в перчатках, и замечать, когда кашель учащается. Быть может и вправду аллергия на, скажем, домашнюю пыль, или одно из моющих средств.