Присмотревшись, Нона пришла в ужас, резко вдохнула и отпрянула, ведь среди всего... в ящичке лежал симпатичный резной нож. Мужчина заметил волнение и вновь ухмыльнулся:

- Наводить порядок в них особо нет смысла, пусть лучше просто будут в одном месте.

- Эм... - Лицо служанки перекосило еще большее непонимание. — Я же выйду отсюда живой, да?

- Что?! — Холгарт посмотрел на собеседницу и искренне, громко рассмеялся. — Это нож моего отца, я все время его перекладываю, не знаю, куда деть. И выбрасывать... в общем, скорее всего отошлю младшей сестре, она любит собирать всякое из прошлого.

- Понятно, красивый. — Процедила девушка, пытаясь неловко оправдать свою реакцию.

- Подарить? — Он сузил глаза, и лицо вновь перекосил оскал. Судя по всему, хозяин брал ее на слабо.

- О нет, не стоит, спасибо. Ножи меня пугают, особенно в опасной близости. —Сальровел пыталась оправдаться, но выходило плохо.

- И как же ты тогда работаешь на кухне?

- Весьма прозаично. — Горничная тяжело вздохнула, понимая, что зашла в тупик, а Рик снова искренне рассмеялся.

- Ладно, закрыли тему, идем. — Хозяин отпер кабинет, и они вновь оказались снаружи. В его руках поблескивал еще один ключ, другой. Таких она еще не видела, за все свое время работы в этом доме.

С этажа они не спускались, лишь подошли к одной из гостевой, редкая комната, в которой Нона еще не была. Мягкий свет падал на чистую, застеленную кровать.

Одинокий бежевый шкаф возвышался рядом с дверью, на прикроватных тумбочках стояли цветастые торшеры, и лежали случайные книги. Большой телевизор, бежевый журнальный столик и уютное белое кресло рядом с ним. Все это было похоже на дорогой номер в отеле, где когда-то работала Сальровел. Воспоминания о тех днях почти стерлись, но остался скупой ассоциативный ряд.

Мужчина запер изнутри дверь, прошел вперед, и закрыл открытое настежь окно.

Так или иначе, в комнате было очень холодно, но он, даже будучи в халате, казалось, не ощущал этого. Горничная напряглась и, как только Холгарт к ней повернулся, отступила на пару шагов.

- Не бойся, как видишь, я не пьян. — Тихо сказал он и подошел, практически вплотную. - К черту Ран, я быстро решу твою проблему.

- Не боюсь. — Ответила «синяя», маленькая ложь с тяжелыми последствиями, и еще одна неприятность. Ведь служанка не понаслышке знала, как шеф решал их проблемы - просто открещивался от них. И все.

- Вот и славно. — Спокойно, практически одними губами бросил он, пока расстегивал пуговицы на рубашке подчиненной. Медленно, без эмоций.

Бледная кожа покрывалась мурашками, холодный воздух сильно морозил теперь уже полуголую служанку, тогда как начальник продолжал ее раздевать. Юбка, с расстегнутым замком опустилась на пол, Нона стискивала зубы, чтобы они не начали стучать. Скоро вся, совершенно вся одежда лежала где-то рядом, или же висела на кресле. Мужчина, словно врач, спокойно осмотрел тело «синей», а после безучастным движением откинул в сторону одеяло.

Его рука едва касалась ее плеча и была теплой, даже приятной, пока Рик не вцепился ею в кожу и, силой, не усадил девушку на постель. Это поведение не было ей знакомо. Сальровел не знала, как реагировать, и что еще хуже, как сдержать растерянность и страх. Прикрывая грудь холодными ладонями, она стыдливо морщилась и отводила глаза, стараясь не смотреть на все, что происходит вокруг. Вскоре из-за спины послышалось короткое: «Иди сюда». Сердце с неимоверной скоростью качало кровь по венам, но даже это ее не согревало.

Повинуясь, она неуверенно обернулась, и полностью влезла на кровать, приближаясь к своему хозяину. Он тяжело дышал, обхватывая руками холодное тело любовницы, порывисто гладил его, после чего накинул на них обоих теплое пуховое одеяло.

Сквозь распахнутый халат девушка чувствовала теплое тело своего партнера, а местами даже горячее. Он просто обнимал, лапал, скользя пальцами по обнаженным изгибам и упругим выпуклостям. Его волосы еще не полностью высохли, и влажными прядями были раскинуты по подушке. Рик странно ухмылялся, не унижающе, как обычно, а немного неловко, постоянно прикрывал глаза.

- Согрелась?

- Да, тепло... — Холодный озноб медленно уходил, его сменяло странное спокойствие и легкое состояние обреченности. Ей действительно становилось тепло.

Руки, сильные, уверенные, напряженные. За окном взмывали в воздух листья, но небо, перекрытое плотными, темно-серыми облаками, будто бы застыло, не подчиняясь резким порывам ветра. Мужчина вел себя странно. Избегал прямого, взгляда в глаза, нежность, однако, неестественная.

Горячий, резкий поцелуй заставил служанку смутиться еще больше. Она приложила руки к чужой груди, попыталась оттолкнуть, но делала это слабо, можно сказать, посредственно. Без нажима и не пытаясь применить силу. Вновь его улыбка. Резко он отстранился, и властным движением перевернул девушку на живот. Сдерживая накатившее волнение, Нона пыталась оборачиваться. Наблюдать за действиями хозяина, руки которого все еще ощупывали ее тело, спускались ниже, ниже... он немного развел ей ноги, осторожно поглаживая половые губы на стыке. Сальровел нервно сглатывала и постоянно жмурилась, изо рта вырывались короткие, тихие стоны, больше похожие на хрипы. Она сдерживала странный кашель, и все время стискивала зубы.

Еще одно резкое движение — ее хозяин поднес руку к ее губам, мягко трогал их, а после запустил два пальца ей в рот. Глаза рефлекторно раскрылись, она нахмурилась, чувствуя, что трогают ее язык. «Не вздумай кусаться» - тихо сказал он, улыбаясь.

Холгарт наклонился, коснулся телом её спины. Она ощущала давление, но не слишком сильное. Упругий половой орган уперся во влагалища, горничная недовольно зажмурилась и напряглась.

Он входил очень медленно, без боли, аккуратно растягивал стенки, и это натяжение было даже приятным. По обеим сторонам от себя она видела его волосы, но теперь не видела самого хозяина, отчего становилось немного легче. Покорность и безоговорочное подчинение, любой его каприз.

За его деньги.

Медленные, хаотические движения, он будто старался сдержать себя, и, при этом, сделать приятно. Снова. Снова думая не о себе, а о ней. Почему?

Едва слышные стоны, тяжелые вздохи, странное волнение и возбуждение.

Холодная комната немного оживала, грелась, наполнялась. Нона больше не терпела, только морально смирялась, но боли не было. Даже дискомфорта особо не ощущалось. Сильные, но приятные прикосновения, мягкие движения внутри влажной, разгоряченной плоти. Быть может, если бы она расслабилась... но это, не то что делать, об этом было страшно думать, и девушка в очередной раз стиснула зубы и напряглась. Успокоиться и довериться. Ему? Точно бы не вышло. Нет.

Снова знакомая влага, растекающаяся внутри, просачивающаяся наружу... ее капли приближались ко клитору, сердце билось неумолимо быстро. Служанка закусила губу, несмотря на чужие пальцы во рту, а радужка глаза тотчас скрылась за веками. Странное ощущение. Нет боли. И нет... дискомфорта. Приятно? Может, немного. Совсем чуть-чуть.

В какой-то момент он вошел слишком глубоко, и она схватилась пальцами за подушку. Член проталкивал сперму все глубже внутрь. Не хотелось, чтобы мужчина вынимал его. Сладко, тянуще, и невыносимо хорошо внизу. Не хотелось, чтобы вынимал.

Ран нетерпеливо ходила взад-вперед, в поисках сантиметровой ленты, но та никак не попадалась ей на глаза. На месте ее не было, что казалось странным, ведь женщина всегда все клала туда же, откуда взяла. Ее злило такое странное стечение обстоятельств, ведь сейчас сантиметр был нужен ей как никогда.

- Эм... что-то не так? — Спросила молодая особа, которая сидела на стуле и неловко озиралась. Короткие русые волосы лежали прямо по голове, немного, прилизанно, но довольно красиво. Крупные, светло-карие глаза слегка блестели на свету, она хлопала ими, и тушь от коротких ресниц медленно отпечатывалась на коже.

- Не важно, не обращай внимания. Напомни, как тебя зовут? — Мисс Таллис глубоко вздохнула и присела рядом.

- Имбрия, мадам.

Управляющая слегка скорчилась и покачала головой. Мадам? Будто девочка не из города приехала, а вернулась, откуда-то, из глубоких деревень Англии или Шотландии. Хотя говорила обычно, совсем без акцента. Судя по всему, она просто старалась произвести впечатление, выглядеть вежливой и образованной.

- Давай ты не будешь так говорить, хорошо? Хозяин не любит настолько вычурных формальностей. Не могу найти ленту... может просто померяешь форму?

- Конечно, хорошо. — Она неуверенно встала, осмотрела помещение, и взгляд ее упал на висящую на вешалке блузку и юбку. Ран ей медленно кивнула и вышла из помещения, оставив дверь немного приоткрытой. Судя по всему, управляющая стала за ней, и просто ждала, пока кандидатка не переоденется.

Имбрия неловко оглянулась, и, набрав полные легкие воздуха стала надевать форму, которая приходилась ей точно впору. Она сама удивилась, увидев, как гармонично и правильно сидят на ней швы, ничто не терло и не мешало, будто бы костюм горничной был сшит точно под нее. Еще бы фартук, и образ был бы закончен. Девушка издала короткое «да», и управляющая тотчас вернулась в кабинет.

- Тебе очень идет, милая, хорошо выглядишь.

- Спасибо... так вы... меня берете?

- Да, еще раз ознакомься с контрактом, и... хорошо подумай.

- Я все обдумала, я согласна! Согласна на невыезд, согласна на молчание, даже приступить прямо сейчас! Я согласна на все!

- На... все? — Ран слега осела, ее даже немного пугала такая... безотказность потенциальной новенькой. Но лезть в ее личную жизнь, и уж тем более в причины такого поведения она не собиралась. — Что же, как знаешь, подпиши здесь и здесь.

— Она повела пальцем и указала на линии подписей. - И если готова, а лучше, чтоб была готова... начнешь прямо сейчас. Дам ключ, осмотришь комнату, познакомишься со всеми... если кого найдешь, все девочки сейчас на заданиях. Как я уже говорила, собираемся мы тут, в восемь, ровно, без опозданий. Я раздаю поручения, и задача служанок их выполнять. Ничего сложного: стирка, уборка, готовка.

- Я готова! Вы сказали, еще нужно что-то написать, да?

- Да, за последний месяц контракт потерпел небольшие изменения. Вот образец, просто перепиши.

- Сейчас. — Девушка взяла ручку, и уверенной рукой стала выводить ровные, понятные буквы: «Я, Имбрия Киркбрайт, обязуюсь выполнять поручения Работодателя в рамках закона, не покидать рабочий гектар в течении месяца, не причинять вреда кому или чему либо, находящемуся на территории, в том числе и самой себе».

Управляющая слегка улыбнулась и кивнула, проставляя печати на документе, после чего протянула новой служанке маленький железный ключ:

- Добро пожаловать, «оранжевая». Не забывай запираться на ночь, чтоб девчонки не врывались и спать не мешали.

- Конечно, спасибо! — горничная искренне улыбнулась, и быстро упорхнула из кабинета. Она помнила, что большая часть персонала живет на втором этаже, а, значит ее комната будет там. Скорее всего.

Ран глубоко вздохнула и потерла глаза. Несколько предыдущих собеседований кончались провалом, даже не начинаясь. Одна приехала с двумя подругами, уговаривала, чтоб взяли их всех. Другая доказывала, что запрет на выезд - это в любом случае не законно, и требовала график два на два. Третья же, с трудом вместилась даже бы в три стандартные формы, несмотря на то, что мерки их максимально усреднены. Желающих работать с неформальными выходными, на крупные деньги, но далеко от города и без выезда становилось все меньше.

Оставалось надеяться, что каждый год вырастали и получали совершеннолетие новые потенциальные служанки.

21. Соль, деньги и раны

Нона медленно спускалась вниз по лестнице с третьего этажа, неся наперевес пластиковое ведро с водой и тряпки с губками, и чистящим средством. Еще два этажа упорных протираний, а уже давно за полдень. Очень давно. Три часа дня.

После долгих уговоров хозяин все-таки согласился отпустить ее продолжить работу, хотя и был этим крайне недоволен. Ведь это шло вразрез с его изначальными планами, но случайная СМС с просьбой перезвонить переменила ситуацию в ее пользу — у шефа появились срочные дела. Между ног ощущалось странное потягивание, отчего девушка сжала губы и слегка покраснела. Она искренне надеялась, что по ее внешнему виду сейчас можно сделать лишь один вывод —усталость, усталость от трения картинных рам, не больше и не меньше.

На секунду Сальровел застыла, однако, осознав кто перед ней, тут же выдохнула и даже расслабилась. Навстречу ей поднималась нахмурившаяся Эмили, она сузила глаза, проходя мимо, и демонстративно отвернула голову. С их последней встречи гостья так и не смогла проработать план мести. Хотя у нее было несколько идей, любую из них ей было попросту страшно исполнять, ведь самая первая окончилась капитальным крахом. В глубине души она все же надеялась переубедить своего любимого, заставив уволить ненавистную особу, но холодный озноб сковывал даже язык, когда его ледяные, отчужденные глаза смотрели, как казалось, ей в самое сердце.

Поднявшись наверх, прямо перед кабинетом, гостья нервно потерла шею, задевая волосы длинными ногтями со сложным маникюром. Она огляделась вокруг и, не увидев никого, нажала на ручку двери.

Заперто.

Эмили нахмурилась и задумалась. Он же работает днем, разве нет? И не впускает к себе, чтобы не мешали... Если сейчас его нет, а об отъезде не предупреждал... то где? И, главное, с кем? Девушка недовольно щелкнула зубами, сморщилась, и на всякий случай постучала — вдруг закрылся. Но нет, из кабинета никто не отозвался.

Более того, никакого шевеления или легких звуков, скажем, шагов, не было слышно. Его не было, и это, почему-то, задевало. Набравшись храбрости, она пошла к двери, за которой, вроде бы, должна была находиться его спальня, но там тоже за стуком не последовало никакой реакции. Может ничего не случилось, и он просто отошел? Стоило всего лишь подождать? Подождать... Легкие наполнялись воздухом, а, секундой позже, освобождались от него, Эмили чувствовала свое дыхание так сильно, будто бы находилась под водой, на глубине свыше ста метров.