«Плохая привычка».

Ее легкие шаги, фарфоровая кружка и прохладное питье. Сальровел никак не могла себя успокоить, хотя, казалось, все в порядке. Странное ощущение, безмолвное ожидание чего-то. Он вернулся, хотя она даже не знала, что уезжал.

Что станет делать? Ляжет спать? Сядет в кабинете? Или?.. Девушка закусила губу и задумалась, отведя глаза.

Вдруг снова послышалось, как кто-то спускался вниз по лестнице. Этот шум ни с чем и ни с кем нельзя было спутать, ей становилось неловко, нервозность, возрастала, вместе с желанием спрятаться. Может тоже хочет пить? Она усмехнулась и, подумав пару секунд, пошла прочь от кухонного стола. Лучшим решением было перестраховаться и просто пронаблюдать.

Рик, крепко держась за остатки трезвого рассудка, включил свет, и окинул недовольным взглядом пустое помещение. Чистое и пустое, за исключением кружки, стоящей с краю стола, где плескалась недопитая вода. «Все с тобой не так» - тихо, почти беззвучно просипел он и потер лоб горячей ладонью. Буквально минуту назад камеры показывали, что она спускается вниз... быть может, это не кухня? Усталый хозяин выключил свет и направился в противоположную сторону —библиотеку, но там свет уже не включал.

И снова ни души. Не могла же она в воздухе раствориться? Странный журнальный столик, под котором иногда ночуют странные... неправильные служанки.

Едва подавляя боль от бешенного сердечного стука, Нона стояла в коридоре, слившись с тенью от огромной вазы с гербарием. Наблюдала за действиями своего, не совсем вменяемого шефа. Что ему нужно, и зачем она могла понадобиться ему ночью — известно. И, хотя она к этому начинала, понемногу, привыкать, страх и желание скрыться никуда не девались.

Его движения отличались от тех, которые она помнила — более неловкие, порывистые, резкие. Это пугало, нужно было быстрее подняться наверх, но пока такой возможности не предоставлялось. Девушка молча наблюдала: как он ходит из стороны в сторону, как недовольно бьет кулаком о стену... как заглядывает к своей гостье, но закрывает к ней дверь, оставаясь снаружи. Даже немного стыдно было за всем этим смотреть, она бесшумно сползла по стене и притаилась, прикрыв глаза.

- Вздумала со мной в прядки играть? — Вдруг послышался язвительный, недовольный тон, от которого холодела кожа, а сердце сжималось еще сильнее.

Сальровел стиснула зубы и вжалась в стену, но, похоже, раз он говорит об этом, значит уже ее заметил.

- Нашел. - Ядовитый, тихий голос прозвучал буквально у нее над ухом. Паника. Что ей сказать? Как оправдываться, ведь она действительно пряталась. Не придумав ничего лучше, «синяя» нервно сглотнула и прошептала:

- Я боюсь вас.

- В таком случае... не слишком умным решением была попытка слиться с букетом.

— Мужчина слегка отстранился и мерзко засмеялся, изумившись собственному остроумию. -— Встань.

- Сейчас. — Нона, опираясь на стену, неловко приподнялась, но, чуть не упала и, по инерции, схватилась за плечи своего хозяина.

- Это похоже на игру, очень мило. — Смешок. Она чувствовала сквозь тьму его широкую ухмылку и самодовольный взгляд. Резких запах алкоголя очень удивил служанку, настолько резкий, что та сразу отстранилась, но позади была стена.

- Вы пьяны, меня это пугает.

- Почему? Хочешь сказать, такая святая, не пробовала алкоголь?

- Пробовала. Но не напивалась. — Горничная прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

Теперь ее хозяин пристает к ней еще и по пьяни, что может быть хуже?

- Хочу тебя потрогать, я очень соскучился. Забавно, что ты не имеешь права мне отказать. В противном случае у меня есть власть наложить неприятные штрафные санкции, вплоть до увольнения. — Холгарт тяжело и громко дышал, странный запах, исходивший от его одежды, вызывал у девушки неловкость и отвращение. Тот самый букет из ароматов дорогих сигарет, выпивки, травки, и мерзких духов... он был в клубе? Нона сморщилась. Новый интересный факт из его жизни, который ей не нужно, да и не хотелось знать.

- Сейчас уже очень поздно, может, оставим это на утро?

- И это мне сейчас говорит служанка, которая так гулять по ночной улице и пинать своей тушей ежиков.

- Ежиков? — Конфуз девушки достигал максимального процента. Ее босс, хоть и оставался таким же пугающим, действительно ничего не соображал, и эта ужасная шутка была тому подтверждением. Хотелось закрыть лицо рукой и нервно усмехнуться себе под нос. Ему самому нормально будет это вспоминать? Или он все забудет, когда протрезвеет?

- Ты сейчас пойдешь со мной. — Тихо добавил он. - И это не вопрос. — Сильные, напряженные руки скользили вниз по талии, пошло ощупывая тело.

- Как прикажете. — Отстраненно проговорила Сальровел. Выбора нет, за «этим» он даже спустился к ней и, несмотря на неадекватное содержание этанола в крови, просто так не оступиться от своего решения. Вообще не отступиться, уговаривать или просить его о чем-либо сейчас не было смысла. Печально задумавшись, она поняла: ей вообще нет смысла его просить. Ни одна просьба не будет выполнена, только повеселит его.

- Хорошая девочка. — Мужчина ухмыльнулся и прижал корпус служанки ближе к себе. — За это я сделаю тебе приятно.

- Как пожелаете. — Она прикрыла глаза. Пьяный, отвратительный, самодовольный.

Его сухие губы, пахли каким-то, как ей казалось, крепким ликером, правда она совсем не разбиралась в алкогольных напитках, и легко могла ошибаться. Ее плохая привычка, буквально, стоит перед ней и трогает, трогает... Зубы сжались.

«Синяя» здесь, в его пьяных объятиях смиряла себя, подчинялась, подчинялась... и странная, неосознанная нервозность, неадекватно быстро бьющееся сердце.

Горячее мужское тело, температура которого сильно ощущалась сквозь рубашку.

Он ухмылялся, как ей казалось, грустно, странно, даже немного потерянно.

В следующую секунду Рик отпустил ее, но тут же схватил за запястье и потащил за собой. Она спотыкалась о ступени, ни о чем не думала, слышала лишь собственный пульс. Дыхание учащалось, стоило бояться, но страха, более, не было. Уже все равно, что будет, что было, что есть. Сальровел впала в, своего рода, транс, защитная реакция напуганного организма.

Нона слышала, как он одной рукой открывает замок кабинета, тихо чертыхаясь себе под нос, потому как пьяное тело не выполняло команды с присущей ему ювелирной точностью. С четвертого раза дверь раскрылась, после чего мужчина решительно и грубо протолкнул девушку внутрь, запираясь вновь. Не удержав равновесие, она упала на ковер, об который слегка потерлись колени. Мужчина тут же подошел ближе и присел рядом:

- Больно?

- Нет, не обращайте внимания. — На автомате ответила служанка, хотя такая мимолетная забота была приятна, даже если не искренне. Или искренне? Она не знала, и, как ни странно, ни хотела знать.

- Расслабься. Сегодня я не твой шеф, а какой-нибудь... старый знакомый.

- Что? — Сальровел подавилась воздухом. Еще не известно, что лучше: довериться хозяину или какому-то эфемерному знакомому. Так или иначе, ни то, ни другое не представлялось для нее приятным.

- Или кто-нибудь, кто тебе нравится. — Холгарт тихо засмеялся, а горничная сконфузилась еще больше. - А кто-нибудь нравится, кстати?

- Ну... нет. — Она глубоко вздохнула и слегка закатила глаза. Стыд, неловкость.

Пьяный шеф смущал ее намного больше, чем трезвый, и не только из-за своего состояния. Хотелось провалиться сквозь землю, и чем дальше, тем лучше. Трезвым он просто делал неприятно, больно, трезвым пугал, держал дистанцию, проверял, провоцировал. Издевался. В общем-то, просто развлекался, никогда не думая о ком-то, кроме себя.

А пьяным... вытворял что-то странное. Непредсказуемое. И это парализовывало, почему-то.

- А я так не думаю. — Хозяин приблизился к лицу, самодовольно улыбаясь, а потомрезко подался вперед, касаясь ее губ своими. — Лжешь же, как обычно.

Растерялась? Сейчас растеряешься еще больше.

И снова этот тяжелый спиртовой запах. Странно, что ему не плохо, ведь он явно перепил, и при этом совершенно не чувствовал дискомфорта.

- Что вы имеете ввиду? — Странный озноб прошел по телу, «синяя» совсем не знала, чего сейчас ожидать.

- Вообще... не то что бы я это люблю. Лучше сказать, вообще не люблю, но попробовать стоит, ты не находишь?

- Что? — Руки немного дрожали, пока он лез ей под юбку. Довольно ухмылялся, оттягивая при этом в сторону тонкие сухие трусики. Мужчина не отвечал на вопрос, волнение возрастало, а его теплые сухие пальцы трогали нежный клитор, отчего Сальровел стискивала зубы и старалась отвернуться. Слишком резко, неаккуратно.

Он смотрел на собственные движения слегка свысока, будто делал одолжение этими прикосновениями. И совсем не понимал, какие чувства вызывает у любовницы. Думать об этом было слишком энергозатратно, этого пьяная голова не могла себе позволить.

Еще минута, и хозяин полностью залез под юбку напряженной служанке. Она, более, не видела его лица, но чувствовала, как он вздрагивает, а еще резкие, порывистые поглаживания. Его горячее дыхание немного обжигало половые губы, смущало, заставляло краснеть. Вдруг девушка раскрыла глаза и, рефлекторно, стала царапать пальцами ковер. На сухом клиторе стал сильно ощущаться влажный, горячий язык. От неожиданности Сальровел прикусила губу и слегка отпрянула, откинувшись назад. Хозяин почувствовал это, и сжал ее ноги еще сильнее, не позволяя отстраниться. Странное чувство пронзало тело, приятное, безболезненное.

Это должно было приносить удовольствие, однако от напряжения сводило колени.

Чужие губы на входе во влагалище ощущались как раздражитель, а случайные покусывания царапали нежную тонкую кожу. Сердце, как будто, билось у нее в горле, а не в груди, отбивая сбитый нервенный ритм. Руки вздрагивали, а мужчина, казалось, воспринимал все это как знак удовлетворения и покорности. Ей нравилось? Ему так хотелось думать. Ей нравилось? За странными, чужеродными ощущениями и страхом теснились недоверие и стыд. Невозможность расслабиться хотя бы физически все сильнее усугубляла ситуацию, наружные половые органы девушки раскраснелись, становились еще более чувствительными. Сладкие движения языком почти полностью перекрывались неумением и неосторожностью техники.

Как ей вести себя? Остатками рассудка служанка задавалась лишь единственным вопросом. Подыгрывать? Показывать, что нравится? Никак не реагировать? Или сказать, что больно? Чего он хочет, какой реакции ждет? Было не трудно догадаться, но характер пьяного шефа ей все еще только предстояло изучить.

Казалось, он сильно отличается от человека, которого она привыкла видеть и слышать. Нескончаемый поток, вроде бы, очевидных вопросов, на которые, раз за разом, панический мозг давал одни и те же ответы. Ты кукла. Фарфоровая кукла. Пластмассовая. Тряпочная. Смирись и делай все как кукла, дыши, ходи, улыбайся.

Осталось немного, ты выдержишь, и оно того стоит. Потом пройдет... забудется как страшный сон, а сейчас ты кукла, и радуйся, что твой кукловод оказался не самым жестоким и свирепым крысоловом. Смирись, он всего лишь тоталитарной хозяин собственного дома. Смирись, а потом забудь. Немного осталось, чуть больше месяца. Прими его и смирись. Смирись...

Она вздрагивала. Иногда тело пронзала волна тяжелого, стыдного удовольствия, которое тут же сменялось болью, а затем опять удовольствием. Приятно, сладко, а затем кожу снова царапали острые белые зубы. Рик был пьян, практически до беспамятства, и плохо понимал, что делал.

Он выпрямился, Нона слышала усмешку, или, быть может, это все еще ее нездоровая фантазия. В темноте, за широкой юбкой было не просто различить движения шефа, но их характер нельзя было спутать ни с какими другими.

Откинувшись, мужчина громко выдохнул и скрипнул зубами. Белая жидкость растекалась у девушки по половым губам, стекала вниз, на ковер.

- Ну что, довольна? — Спросил с улыбкой Холгарт, не выпуская член из рук.

- Спасибо. — Одними губами произнесла горничная, едва подавляя внезапный страх.

- Отработаешь. — Он нахально усмехнулся, сквозь ночь пытаясь рассмотреть лицо партнерши, но получалось не просто, правдивее сказать, не получалось вообще.

Сальровел медленно отползла, после чего поднялась на дрожащие ноги. Голова немного кружилась от волнения, проблем добавляла ориентация в темноте. Рик тоже поднялся, хотел сказать что-то еще, но тут же отвлекся, отряхивая колени. На сегодня действительно стоило закончить, со всем, и просто лечь спать. Странное молчание заставляло одного ухмыляться, а другую нервничать. Шорохи за окном сливались с громким дыханием, облака на небе плыли нескончаемой очередью, ветер гулял по саду, с удовольствием вырываясь за его пределы.

Она слышала, как он уходил. Как молча вышел из кабинета, словно был в тумане, и запер дверь. Зачем-то оставил её здесь, даже не отпустил к себе. Очередные странные бредни пьяной головы.

Нона закусила губу. Влажные половые губы припухли, все еще ощущалось возбуждение и болезненный зуд. Из-за спермы на них хотелось потереть ногами.

Девушка нервно осмотрелась по сторонам, ощущая невероятный стыд перед самой собой. Она медленно, тяжело дыша залезла под рабочий стол шефа, чуть раздвинула ноги и выдохнула. Все еще стыд и злость, но сердце внутри сжималось.

Дрожащей рукой она коснулась клитора, и чуть на него надавила, едва сдерживая стон. Что она сейчас делает? Разве так положено делать куклам?

Еще раз, и пальцы скользнули вниз, растирали сперму. Втирали её в кожу промежности. Служанка чувствовала, как закатывались глаза. Стоило себя одернуть, отругать, но сейчас она не могла. Вновь надавив на клитор, она выгнулась, и все потемнело перед глазами. Тяжелый оргазм охватил тело, и Сальровел резко убрала руку.

Она чувствовала, насколько красным было её лицо. Злоба на себя перерастала во внезапную ненависть. Безвольная тряпка. Скатилась до того, чтобы трогать себя в мыслях о своем шефе. Хотя и внезапных мыслях, навязанных странным импульсивным сексом. «Плохая привычка», которая влезла в голову так глубоко, что терпеть возбуждение сейчас становилось невозможно.