Ощущение, что ее, буквально, разрывают изнутри никак не сходило, только влаги становилось все больше, кровь перемешивалась с горячей спермой и стекала у девушки по дрожащим ногам. Как только Рик отстранился, она рухнула на холодный пол, служанку трясло, глаза снова раскрылись, так широко, что радужка казалась, маленькой и активной. Верхние веки слегка подергивались — через нервный тик организм стремился хоть как-то скинуть лишнее напряжение. Зубы во рту сомкнулись плотным полумесяцем, прищемив щеки, но она не чувствовала этой боли, слишком незначительной та была по сравнению с животом. Нона слышала, как мужчина отряхивает руки, застегивает пояс и ширинку. Скорее всего, ей придется убирать за собой кровь и другие следы, поэтому девушка привстала, взяла тонкую, силиконовую губку, смочила в растворе и стала пытаться стереть еще влажные пятна.

- Быстро соображаешь, молодец. Не затягивай с этим, я хочу побыть один.

- Слушаюсь. — Произнесла Сальровел деревянным, безэмоциональным голосом.

Вскоре следов на ковре не осталось. Нужно было всего лишь помыть себя, и вернуться к заданию Ран. Так или иначе, окна все равно придется мыть.

Она не помнила, как оделась. Не помнила, как вышла из кабинета, как принимала душ... внутри все горело, скрипело и напрягалось, будто девушка выгорала дотла, изнутри. Все становилось таким пустым, неважным... все, за исключением жизни любимого братика, запертого в палате больницы, словно в тюрьме. Ночь подкралась незаметно и быстро, стирая границы между материальным и вымышленным миром. Чудовища в темноте оживали и блуждали по поместью, будто огромные зомби или поломанные куклы. Воображение рождало ненасытных монстров, забывая, что самые страшные из них уже находились среди нас.

Холгард вновь ворочался, хотя сперва даже слегка задремал. Воспоминания рисовали в голове обнаженное, женское тело, грудная клетка которого расширялась и сжималась под резкими вдохами и выдохами. Ему приходилось слегка приседать и наклоняться... почему-то думать о таких мелочах было приятно.

Приятно и сильно возбуждало, ночь только началась, а сон уже как рукой сняло.

Не то что бы он любил случайных, легкодоступных девушек, скорее нет, чем да.

Страх и подчинение, в большинстве своем это все, что интересовало его в других людях. Все, что он жаждал увидеть. Большинство служанок, что работали в его доме, были на удивление простыми и понятными. Любили деньги, внимание, хотели лучшей жизни, однако никто, ни одна из них не стала бы спать с хозяином за деньги. Слишком аморально, слишком принижало их мнимое достоинство и коробило романтичную психику, подсознательно верящую, что в конце каждого порно ролика его участники женятся. Никто из них его не интересовал и не мог —скучно, обычно. Их реакцию, буквально на все мелочи он знал наперед, ни за кем из них он не наблюдал, считал это как минимум мерзким, а, максимум, тратой времени.

Совсем другое дело видеть, как человек находит силы переступить через себя самого. Редкое явление, когда кто-то готов на все ради другого человека. Редкое, забавное... а главное глупое. На сколько может хватить такой непоколебимой силы воли? Когда она начнет трескаться? А когда ломаться?.. Он будет проверять ее на прочность, потому что это приятно, странное чувство сводит живот, похожее на страх и желание одновременно. Как она будет реагировать, если закинуть в еще более сложные обстоятельства? Как будет справляться? И будет ли? Настолько человек может быть сильным, насколько хватит его глупости? Привязанности?

Надежды?

«Посмотрим, что ты сделаешь, и на долго ли тебя хватит» - Рик закинул руки за спину и посмотрел в потолок. Спать не хотелось, хотелось физической близости, и он усилием воли подавлял это желание.

8. Боль

Она чувствовала себя хуже, чем когда-либо. Глаза слипались, хотя тело все еще трясло. Не было сил вновь раздеваться, чтоб лечь под одеяло, девушка просто, прилегла на кровать и тут же провалилась в тяжелую дремоту. Тяжелые мысли стали являться ей в таких же тяжелых снах: ей снилась больница, пустая койка, на которой, более, никто не лежал, ее вроде бы преследовали, и она, совершенно голая, бродила по белым, залитым кровью коридорам, прячась от персонала и гостей.

Рассвет наступил так же неожиданно, как и вечер предыдущего дня. Нона совершенно не выспалась, ее тошнило, болела голова и тело — на лицо нервное перенапряжение. Она едва ли поднялась с кровати, но свинцовая тяжесть внизу живота тут же согнула ее пополам. Никаких таблеток, а уж тем более уколов под рукой не было. Чуть что, стоило обращаться к Ран, которая наблюдала за прислугой, в том числе и за их здоровьем. Но как сказать? Идей у горничной не было никаких, возможно нужно было просто пожаловаться на желудок.

Дрожащими руками она надела на себя униформу и вышла за дверь. Времени на душ не оставалось, девушка итак страшно опаздывала. Изо всех сил Сальровелл старалась не покачиваться, идя вдоль коридора, и, как ни странно, у нее это получалось. Управляющую не пришлось долго искать: возле лестницы она стояла, и, довольно серьезно говорила о чем-то с хозяином. Сил не было, а боль все росла.

Нона решила рискнуть — медленно подошла и тихонько перебила женщину, дотронувшись до ее плеча:

- Простите... можно вас на минуту? Это очень срочно. — Она не слушала, о чем они говорили до этого, но Ран, судя по всему, была крайне недовольна, что та вот так вот бесцеремонно подкралась к ней.

- Тебя не учили, что перебивать не вежливо, а? Девочка? Так можно премии, а то и работы лишиться. Кстати. Где ты была вчера целый день? Я дала тебе задание, и что? Все стоит на месте! День потерян. Я хочу услышать причину, а еще лучше, где ты была. — Управляющая стремилась сохранять спокойствие, однако, сложно было не заметить, что дается ей это не легко.

- Меня снял хозяин, он сказал, ему требовалась уборка в кабинете. — Острая боль вновь пронзила живот, но служанка всей своей силой воли стремилась справится с ней. Она печально посмотрела на шефа, но тот, вроде бы, совершенно ее не замечал.

- Что за чушь? — Мужчина, стоя у лестницы, почти искренне удивился и развел руками. — Если бы меня здесь не было, ложь хотя бы правдоподобно звучала, а так это крайняя степень панибратства. — Он высокомерно усмехнулся, и посмотрел на Ран, будто служанки тут и не было вовсе.

- Простите, я вас не заметила. — «Синяя» даже немного поперхнулась. Стоило ожидать такой удар под дых. От жителей этого дома вообще можно ожидать всего, чего угодно. - Примите мои извинения за ложь, мне просто очень дорога эта работа. Вообще во второй половине дня у меня очень разболелся живот, но я не нашла вас, чтобы попросить обезболивающее. Всю ночь у меня был приступ за приступом, поэтому я и перебила диалог... простите меня еще раз.

- Нужно было сказать сразу, а не выдумывать. — Ран, услышав такое, сразу же смягчилась, хоть и старалась этого не показывать. — Иди ко мне в кабинет, я приду через несколько минут.

Девушка нервно сглотнула и пошла вдоль по коридору, ведущему к комнате управляющей, которая была, по совместительству, еще и кабинетом. Вновь она висела на волоске. Можно было ли такого от него ожидать? Нужно. И она корила себя за то, что не предугадала такой поворот событий.

Ран проводила взглядом болезненно бледную служанку, глубоко вздохнула и снова повернулась к хозяину:

- И как это понимать? Будь она чуть менее предприимчивой, мне бы пришлось ее уволить. Как бы ты тогда выкручивался? Или тебе все равно? — Голос сходил на шепот.

- А ты как думаешь? — Мужчина засмеялся себе под нос, сейчас он выглядел крайне довольным.

- Думаю... что ты, в последнее время делаешь, а потом думаешь. Мне это не нравится, это на тебя не похоже. — Она все еще шептала, нервно поглядывая по сторонам. — Что же, хорошо, мистер Холгард. Я к вам, тогда, позже зайду, приятного, дня. - Внезапно тон повысился до обычного. Она не переигрывала, и не смущалась, фраза была сказана идеально, будто эти двое действительно обсуждали что-то очень-очень важное.

- Ладно. — Рик сузил глаза, лицо его вновь стало непроницаемым, и он медленно, стал подниматься к себе, наверх.

Нона присела на единственный свободный стул, находящийся у мисс Таллис в комнате, остальные были завалены какими-то документами. Вроде бы, ничто не обычного не бросалось в глаза, в воздухе витал приятный запах, оставленный ароматическими свечами. Атмосфера иррационального уюта убаюкивала больную служанку, глаза слипались сами, а температура, казалось, поднялась на пару делений. Ей было плохо, и сила воли была здесь уже почти бессильна.

Скрипнула дверь, на пороге показалась управляющая, выглядящая еще более взволнованной, чем там, рядом с лестницей:

- Теперь ты извини, раздала задания девчонкам. Ну что там? Что у тебя болит?

Выглядишь через чур бледной, смотри, нам тут трупы не нужны. — Она добродушно засмеялась, но тут вновь стала серьезной. — Отлежись сегодня, но чтоб завтра была как огурец. - Хорошо, спасибо вам огромное. Мне бы просто обезболивающее, и все будет нормально.

- Так что у тебя болит? — Женщина дотронулась до лба служанки и тут же посерьезнела. — Примерно тридцать семь с половиной. Простыла? Или грудь?

Живот? Спина? Отвечай.

- Живот немного болит, но, правда, ничего страшного.

- Где болит?

- Внизу. — Синяя это сказала по инерции, но тут же закусила язык и раскрыла глаза.

По спине прошелся нервный холодок, она, забывшись, не успела среагировать, и теперь совершенно неизвестно, что подумает проницательная на состояние здоровья управляющая.

- Вот оно как... — Ран покачала головой и стала прощупывать живот девушки сквозь одежду, не больно, но достаточно ощутимо. На одном из прикосновений Нона вздрогнула и скривилась, ощутив новый спазм. Лицо управляющей стало медленно меняться. Она, явно, стала нервничать, и не совсем понимала, что ей делать дальше. — Сукровица есть?

- Немного. — Сальровел потупила глаза. Врать, более, не было смысла, однако в своей связи с хозяином она признается только через труп его самого.

- Понятно. — Ее голос стал каким-то далеким, поникшим. — Отлежись сегодня, я сделаю тебе укол и дам три таблетки. Будешь пить их каждые три часа, к вечеру боль должна стихнуть, а симптомы сойдут на нет, если станет хуже, или ничего не изменится — не тяни, тут же ко мне. И не волнуйся, за плохое самочувствие тебя не уволят. Иди, отдыхай. — Женщина, пока говорила, набирала небольшой шприц, а как закончила, жестом попросила горничную встать, и сделала ей укол в бедро.

- Спасибо вам огромное, мисс Таллис. Я сделаю все как вы сказали, и буду у себя, удачного дня. — Нона медленно кивнула и, взяв подготовленные таблетки, вышла из помещения. Управляющая кивнула, и проводила девушку печальным взглядом.

«Это все заходит слишком далеко» - посидев минуту, женщина встала, и вновь направилась на этаж к своему нанимателю. Она пока не знала, что и как будет говорить, но страх, негодование и злость отчаянно пульсировали у нее в висках.

Довольно теплый ветер колыхал за окном розовые цветы. Их было меньше всего в саду, поэтому многим горничным они нравились больше всего. Имитация дефицита, из-за которой многие берут вещь, потому что она редкая, а не потому, что ее действительно хотят. Флюгер на крыше противно поскрипывал, облака плыли по небу плотным полоном, не начинаясь и не заканчиваясь. Землю и камни обветрило, лужи, постепенно, начинали высыхать. На лианах, что обвивали поместье с нескольких сторон стали свисать небольшие зеленые ягодки — к осени поспеет внушительный урожай винограда, который, в общем-то, никому не был нужен.

Служанки их собирали просто, чтобы опавшие плоды не пачкали дорожки и не гнили. Конюх и садовник могли начать сами собирать плоды — никто из них не был притязателен к еде, особенно к той, из которой можно сделать вино, или любой другой алкоголь. Ветер качал листья, никто не обращал на него внимания, хотя он был весьма освежающий и приятный.

Нона упала на кровать в своей маленькой комнате. Она сразу заметила, что после укола тут же сделалось лучше, или же это была просто психосоматика... Так или иначе, ей было все равно. Девушка тут же провалилась в сон, и на этот раз ей ничего не снилось.

Напряжение росло, Ран поднималась по последним ступенькам, едва скрывая гнев за маской отчуждения и грусти. Сегодня женщина не будет к нему стучать, скорее всего, он сам ждет ее, уже довольно давно.

В кабинете царил не свойственный его хозяину беспорядок: тот что-то искал, присев на колени перед одной из закрытых полок. Мужчина настолько затерялся среди своих мыслей, что не заметил, как управляющая вошла.

- Что-то потерял? — Ран глубоко вздохнула и закрыла за собой дверь. Холгард, на мгновение, замер, после чего тряхнул головой и, как ни в чем не бывало продолжил рыться в документах.

- Не то что бы. Не важно. Ну и что не так?

- Сам знаешь, что не так! Ты что, совсем из ума выжил заманивать горничных в постель?! — Женщина возмущенно дышала, тело напряглось, а на лбу выступила испарина.

- Заманивать? Как будто у меня есть на это время, или желание. Скорее просто приказал. Ну, или предложил, она запросто пошла на мои условия. — Он все еще продолжал разбирать папки, будто никого, кроме него в кабинете нет и вовсе.

- Судя по всему, не запросто, и не слишком добровольно. Сколько ты ей пообещал, раз она позволила себя насиловать?

- Не так уж и много. А тебе-то что? Неужели ревнуешь? - на этот раз хозяин слегка повернулся и ухмыльнулся, едва заметно, так, что эту ухмылку могла заметить, только Ран.

- Хватит пытаться меня задеть, молод еще. — Ран стиснула зубы и уже едва ли подавляла гнев.

- Я даже не старался. Ты становишься чувствительнее с возрастом, надеюсь, это не помешает твоей работе, иначе мне придется тебя уволить.

- И где ты найдешь еще такую управляющую, которая согласиться покрывать весь этот Садом? — женщина глубоко вздохнула. Она старалась не показывать, но фраза об увольнении ее сильно осадила, и даже задела.