- Придется этим озадачится, если ты продолжишь бегать ко мне по таким мелочам.

- Это не мелочь, Рик. Что на тебя нашло? Холгард старший это бы не одобрил.

- Твой Холгард старший в могиле. Хочешь к нему? — Мужчина свернул глазами и повернулся на пол оборота. Упоминание об отце, словно зажигалка, в одно мгновение взбесило мужчину, и он, с презрением стал ждать от собеседницы ответа.

- Хватит. Просто подумай об этом. Я живой человек, и она тоже, и все, кто тут работают. Я пойду, но помни, что сегодня я потратила еще одну ампулу морфина чтобы купировать твой эмоциональный порыв. Буду у себя... - Ран снова вздохнула, коротко осмотрела своего шефа и вышла из кабинета. Разговор ничем удачным не увенчался, напротив, теперь ей стоило не попадаться на глаза своему работодателю пару дней. Холодный озноб прошел по коже. Она искренне надеялась, что это не перерастет в нечто систематическое. Не перерастет...

Никто кроме Анабеллы отсутствия «синей» не заметил. «Фиолетовая» обрезала с садовником кусты, и «зеленая» неспешно продолжала наблюдать за этим обычным, в общем-то, поручением. Она протирала вместо Ноны окна и, украдкой, вспоминала ее.

Едкое предчувствие напрягало, даже слегка сводило девушке живот. Не то что бы она воспринимала интуицию через чур всерьез, но абстрагироваться не получалось. К обеду горничная, вместе с «оранжевой» должна была отнести хозяину еду. Это поручение казалось странным, учитывая, что его ей не давали с самого первого провала в начале работы: Бель разбила любимый хозяйский сервиз. А сейчас, вдруг, спустя почти полгода позволили реабилитироваться.

Окна уже блестели от чистоты, но бледная рука, покрытая оранжевыми веснушками, по инерции, продолжала тереть стекло.

Вдруг, внезапно, все тело вздрогнуло от странного возгласа сзади — судя по всему ее уже ждут. Это так быстро вытащило ее из своих мыслей в реальность, что, сердце, буквально, пропустило один удар.

В конце коридора стояла «оранжевая». Уже почти месяц девушки не разговаривали. Не то что бы они ссорились, скорее просто друг другу не нравились.

«Зеленая» считала Полианну сумасшедшей, раз та так зациклилась на внимании хозяина, ей этого было не понять. Как может быть симпатичен мужчина, который раз через раз смотрит на тебя, как на мусор? Хотя бы просто симпатичен, ни о какой влюбленности не может быть и речи, но ее напарница, судя по всему, совершенно так не считала.

Другие горничные считали «оранжевую» немного наивной. Какое может быть будущее у таких отношений? Просто надеется, что он пустит ее к себе в комнату?

Вот так вот запросто отбросит свои принципы и мнения. Это звучало не просто наивно, а, даже, немного глупо. Но никто не хотел расстраивать Полианну, которая, казалось, жила этими мечтами.

Бель коротко кивнула, ее напарница взяла из рук Ран поднос, а сама «зеленая» взяла довольно тяжелый, но при этом холодный чайник и одну единственную чашку.

Ступеньки мелькали под ногами, она не боялась разбить что-то снова: за время, проведенное здесь, девушка стала более ловкой, реакция усилилась, руки больше не дрожали, а ноги не подкашивались.

Возле заветной двери Полианна медленно и тяжело сглотнула, постучав о темное дерево. Секундой позже она вошла, плотно прикрыв за собой проем. «Зеленая» проводила ее взглядом и, было, уже хотела зайти следом, как вдруг услышала обрывки странного диалога.

- Не делай так больше никогда. Поняла?

- Но...

- Ты меня поняла?

- Да...

Девушку передернуло, в одно мгновение она передумала заходить, и услышала тихий скрип петель. «Оранжевая» молча взяла чайник у горничной и вновь вернулась в кабинет. Бель видела ее лицо буквально несколько секунд, но совершенно точно можно было понять: ее напарница едва ли не плакала. Никакого, шума, а тем более речи, из-за двери больше не было слышно. «Зеленая», подождав еще пару минут, уже начала спускать назад, вниз, как вдруг снова услышала скрип — Полианна вышла. Не желая оборачиваться, Анабелла прибавила шаг.

Этой странностью хотелось поделиться, рассказать крошечный осколок диалога кому-то еще... но Бель, как ни странно, была одним из тех людей, которые с завидной легкостью могли держать язык за зубами.

Нона, наконец, смогла раскрыть усталые, припухшие глаза. Боли она больше не чувствовала, но тело было словно ватное, и совершенно отказывалось слушать свою хозяйку. Скверное чувство — когда тебя использовали и выбросили, словно старый презерватив. Она чувствовала себя грязной, все еще ощущая на коже чужие прикосновения, пошлые и сильные. На боках, судя по всему, остались синяки, и, быть может, не только на них. В голове буквально плескалась жидкость, вместо мозга — сосредоточится не получалось. Думать, как следует, тоже не получалось, и с эмоциями справляться теперь не получалось.

Девушка взвыла и схватилась за волосы. Злоба, ненависть, страх. Она чувствовала страх за брата, за себя, за рабочее место, потому как сейчас это был единственный шанс что-либо изменить. И, вроде-бы, получалось собраться, выжигать боль и обиду, а глаза все равно намокали. Намокали, и влага из них, крупными каплями падала на дощатый пол. Изо всех сил приходится быть сильной, но нервы, понемногу, начинали сдавать. Нона и подумать не могла, что жизнь ее загонит в обстоятельства, где придется мириться с насилием и, более того, ждать его, как какую-то выгодную сделку. Выхода не было видно, вроде он где-то был, но какой-то, эфемерный, очень далеко.

Сальровел трясло, смирение и боль начинал сменять гнев, жестокий, плохо контролируемый гнев. Девушка подошла к стене рядом с окном и, что было сил, ударила по ней кулаком. Никаких неприятных ощущений за этой выходкой не последовало, состояние, в которое она впадала, было сродни состоянию аффекта.

Удар, еще удар. Крушить в комнате было нечего, отсюда все новые агрессивные выпады обрушивались в сторону ни в чем неповинных стен, в ее воображении они превращались в клетку, а дверь в замок, за который выходить опасно для жизни и здоровья. Через некоторое время силы оставили девушку, образ мысли стал принимать нормальный для нее стиль: обычный, сдержанный, готовый ко всему.

Тяжелое дыхание и резкие, порывистые движения заставляли сердце работать на пределе, но сейчас горячая кровь начинала медленно остывать. Безысходность, давила, словно десятитонный пресс, однако Нона знала — она в состоянии со всем этим справится. Кто, если не она?

Холгард медленно и лениво пил холодный фруктовый чай. Не то что бы он любил напитки такого плана, но сейчас, что-то, захотелось. Странные ассоциации с сухими фруктами отвлекали от работы: он вспомнил, как ездил с девушкой на юг, к морю, где тоже росли экзотические фрукты и не менее странные ягоды. Теплый ветер врывался в приоткрытое окно и слегка шевелил волосы, это тоже отвлекало, делая воспоминания более конкретными. Южный воздух не такой, он соленый, буквально, искристый, и немного по-другому ощущался. Мужчина любил ездить туда, где мог окунуться в чистое море, попробовать что-то нетипичное, покататься на волнах. Он не был приверженцем активного отдыха, но иногда такое желание выступало. Когда он думал, он скорее скучал по месту, чем по обстоятельствам. Другого такого, отдыха с той же девушкой не получилось бы, во всяком случае от того, что все с тех времен поменялось, включая его самого.

От мыслей о прошлом мужчину отвлек странный импульс, слабый, но необычный, будто кто-то, что было сил, ударил чем-то о стену. Рик сдвинул брови и вывел на экран рабочего компьютера восемь основных камер. Ничего необычного, вроде бы, не происходило. Показалось? Или нет...

Прислушавшись, он услышал нечто подобное, но на камерах вновь ничего не происходило. «Подвал?» - пронеслось у него в голове, но мужчина тут же отсек эту мысль. Никто без его ведома не мог проникнуть в подвал, и потом, ощутить такой импульс он мог, если что-то, рождающее его, находится над ним, или под ним. На секунду поймав себя на мысли, что из-за перебоев в электричестве камеры вновь стали отставать, Холгард, с показным нежеланием поднялся с кожаного кресла и устало вышел в коридор.

Толчки там ощущались менее сильно, но это не остановило хозяина поместья, который, без колебаний, стал спускаться вниз. Взгляд сосредоточенно скользил по полу и стенам, внутри он обвинял прислугу в тупости, что никто, до сих пор, не заметил того же, что заметил он. Еще секунда, и он перестал их ощущать, как ни странно, немного разозлившись. Если оставить это, можно так и не найти первопричину, а значит, это будет повторяться. А даже если не будет, он не сможет унять свое любопытство.

Спустившись на этаж, он тотчас свернул в сторону комнат — двери шли одна за другой, а на против их возвышались огромные окна. Рядом с одним из таких окон стояла самая неоднозначная для него персона — «синяя» служанка. Стеклянные глаза без какого-либо внимания или сосредоточения смотрели в даль, грудь медленно поднималась, и, если б не это, случайный человек с улицы легко бы спутал ее с восковой фигурой. Рик сузив глаза, стал изучать взглядом члена своего, персонала, после чего подошел, ухмыльнулся, и тихо спросил:

- И что это было?

- Вы о чем? - Девушка устало вскинула брови и равнодушно оглядела своего собеседника.

- Хочешь сказать, ты ничего не слышала? — Мужчина злился, хоть и стремился этого не показывать.

- Совершенно. — Она медленно моргнула и посмотрела хозяину в глаза.

- Идиотка. — Холгард презрительно оглядел служанку, развернулся, и пошел прочь.

Нона устало смотрела ему вслед, после чего, едва заметно пожала плечами и вернулась к себе в комнату.

«У этих стен есть глаза и уши» - вертелось у нее в голове. Сальровел печально ухмыльнулась, вернулась к себе в комнату и снова легла на кровать. Либо ее после такого станут подозревать еще больше, либо подозрения испаряться. Она корила себя, что не стоит так эмоционально проявлять себя здесь, иначе можно жестоко, поплатиться.

Мужчина вернулся к себе в кабинет, легонько пнув ногой дверь, хотя это совсем не снимало внезапно нахлынувшую агрессию. Рик сильно ударил по клавише на клавиатуре, и вновь увидел пустой коридор второго этажа. «Действительно отстают, нужно, наконец, задать им время и дату. Судя по всему, сбилась после аварии на станции» - подумал он.

Вдруг его глаза расширились, а лицо медленно стало расползаться в улыбке. «Ах ты маленькая лгунья» - довольно произнес он вслух, после чего припер голову рукой, открывая на экране сеть параллельных камер. Все комнаты были пусты, за исключением одной, где Нона лежала, опустив руки по швам, словно была в морге.

Уже вполне довольный Холгард бил пальцами по столешнице, рассуждая, как же ему ее наказать? Одна жестокая мысль поочередно сменяла другую, он силился выбрать что-нибудь экзотичное, но в голову опять лезла всякая пошлость. Тело напрягалось, а под рукой на столе уже появлялись царапины. Он был доволен, что она так глупо подкинула ему повод развлечься. День неумолимо стремился к ночи.

9. Идиот

Облака с каждой минутой обретали все более насыщенный, тяжелый, темный цвет.

Казалось, небо приблизилось к земле настолько, что флюгер на крыше поместья скоро начнет протыкать его своим кончиком.

В помещении стояла мертвая тишина. Тьма обволакивала лестницы и коридоры, закрывала усталым служанкам глаза и начинала, понемногу, показывать яркие сны.

Легкий ветер немного напирал на стекло снаружи, но его было недостаточно, чтобы создать шум.

Темная фигура ходила взад-вперед по третьему этажу, но делала это беззвучно, словно приведение. Вблизи нее слышалось лишь странное, отрывистое дыхание, мужчина то ли пытался себя успокоить, то ли просто сбрасывал лишнее напряжение. Мышцы в теле были сильно напряжены, настолько, что воротник рубашки становился влажным от холодного пота. Совершенно бесшумно он начал спускаться по лестнице, то растворялся во тьме, то появлялся немного дальше, будто телепортировался. Снова второй этаж. В последнее время он стал бывать здесь поразительно часто. Сонная пелена накрыла почти всех живущих здесь людей, и этим нельзя было не воспользоваться.

Скользнув по коридору, мужчина тихо залез к себе в карман, нащупав там единственный ключ. Сердце его билось сильнее, чем того требовала ситуация, он уверенно вставил ключ в замочную скважину последней двери в коридоре, но тут же с удивлением понял, что она не заперта. Спокойно и тихо, Холгард сперва заглянул во внутрь, а потом полностью вошел, захлопнув за собой замок. Тьма и тишина маленькой комнаты, странный запах девушки, которая тут жила, его ни с чем нельзя было сравнить. Он, до этого, нигде его не чувствовал. В прочных брюках становилось тесно.

Сквозь ночь лицо незваного гостя перекосила неадекватная ухмылка. Мужчина, словно фантом, быстро и бесшумно сперва оказался у задернутого окна, затем у короткой, одноместной кроватки. Он резко положил на нее горячую руку, но в ту же секунду понял — что-то не так. Спальное место было холодным, одеяло — не тронутым, будто в ту ночь никто на него даже не ложился. Ухмылка тут же сменилась удивлением, а позже досадой и злобой. Её нет.

Рик прилег на не расправленную кровать, закинув ногу на ногу, быстро решив для себя, что сделает сюрприз ее владелице, когда та вернется. Вполне возможно, она просто засиделась в душе, или туалете... лицо мужчины постепенно становилось сконфуженным. Стоило проверить по камерам, где она, а для этого нужно было возвращаться в кабинет. «Быть может, не в этот раз» - пронеслось у него в голове, после чего он встал, и снова подошел к двери, но маленький, железный ключ тут же выскользнул из влажных рук.

Холгарт слегка вздрогнул и тихо выругался, пытаясь найти на стенке выключатель.

После минуты отчаянных поисков, рука таки наткнулась на небольшой пластиковый выступ, который явно был кнопкой. Облегченный вздох — мужчина нажал на нее, и... ничего не произошло. Быть может снова перебои в сети, или же лампочка просто перегорела. Абсолютно сконфуженный хозяин шарахнулся от двери, недовольно скрипнул зубами и, присев на колени, стал пытаться нащупать мерзкого железного беглеца. В тот момент он проклинал все, на чем свет стоит, ведь застрять в комнате у служанки - не самая радостная перспектива.