ил-был падишах. Его слуги ходили меж людей и подслушивали, о чем они говорят. Как-то вышел в город визирь и слышит какой-то странный стук. «Что это такое?» — подумал он и заглянул в кибитку, откуда этот стук слышался. Смотрит, сидит человек, ткет ковер и приговаривает: «О мой язык, умоляю тебя — не принеси несчастья на мою голову».

«Тут есть какой-то смысл», — подумал визирь и стал ходить к этой кибитке каждую ночь.

На свете не было другого мастера, который бы ткал такие красивые ковры. Однажды он закончил свой ковер и вынес его на базар.

Увидел ковер один из приближенных падишаха и поспешил во дворец.

— О мой повелитель, — сказал он, — я пришел вам сказать, что один человек вынес на базар ковер невиданной красоты. Этот ковер не подойдет ни к какой кибитке, кроме вашего дворца.

— Иди и приведи ко мне этого человека, — приказал падишах.

— Слушаюсь и повинуюсь!

Подошел этот человек к ковроделу и сказал:

— Тебя зовет падишах.

Свернув ковер, мастер пошел к падишаху.

Падишах нимало удивился, увидев такой чудесный ковер.

— Что стоит твой ковер? — спросил падишах.

Хозяин назвал цену. Падишах расплатился, и ковродел ушел. Тем временем падишах созвал своих визирей и векилей и сказал:

— Я купил прекрасный ковер. — Вот он! — Падишах показал ковер. — Посоветуйте, как лучше его использовать?

Один советовал постелить его тут, другой — там, третий — повесить на стену. Молчал лишь визирь.

— Мой визирь, — обратился к нему падишах, — все что-то советуют, один ты молчишь.

— Великий падишах, — сказал визирь. — Я бы советовал спросить об этом того человека, который продал ковер. Он лучше нас знает, что надо делать с этим ковром.

Падишаху понравилась эта мысль, и он приказал доставить ковродела во дворец.

— Ты соткал этот ковер, — сказал падишах, когда хозяин ковра пришел, — а мы его купили. Не посоветуешь ли ты нам, что теперь с ним делать?

— Этот ковер, мой падишах, очень пригодится тебе, когда ты умрешь: на нем будут читать намаз. А сейчас его лучше всего свернуть и убрать.

Страшно разгневался падишах на эти слова ковродела и приказал: — Возьмите этого человека и казните.

Вмешался визирь.

— Мой падишах, — сказал он, — умоляю, пощадите этого человека. Я услышал однажды, как он ткал ковер и говорил: «О мой язык, умоляю тебя — не принеси несчастья на мою голову». После того я много раз подходил к его кибитке и каждый раз слышал одно и то же. Мне кажется, что человек этот не виноват. Все дело в языке.

Согласившись с доводами визиря, падишах отпустил ковродела. Когда он вышел, визирь сказал:

— Лучше быть немым, чем иметь язык, который приносит несчастья.