ыло это очень давно. В одном могущественном государстве едва ли не самым несчастливым человеком был падишах: у него было сорок жен, но ни от одной не было ребенка.

Придворные жалели не столько падишаха, сколько себя, беспокоясь за свою участь. Чего доброго, после смерти бездетного повелителя на престол вступит падишах из другой династии. Приблизит он к себе своих людей, а им, теперешним вельможам, придется расстаться с властью, с роскошной дворцовой жизнью.

В отсутствие падишаха они часто говорили о грядущей беде. Предотвратить ее могло только одно — рождение наследника. И вот решили они посоветовать своему повелителю обратиться за помощью к известному знатоку, жившему в далеком городе. «Мы отправим к нему надежных людей, и пусть он скажет им, почему У нашего падишаха нет детей, и что надо сделать, чтобы родилось Долгожданное дитя», — рассуждали визири и векили.

Падишах выслушал визирей и векилей и дал свое согласие на это. К знатоку отправили двух послов. По силе друг другу они не уступят — настоящие пальваны! Только один очень горяч в деле, а другой не в меру осторожен.

Долго ли, коротко ли ехали послы, но, наконец, приехали в тот город, где жил знаток. Остановившись в караван-сарае, они разместили в конюшне своих лошадей, устроились сами, отдохнули с дороги и пошли к знатоку.

— Проходите, садитесь, дорогие гости, — вежливо встретил их знаток, — Похоже, что вы прибыли издалека. Рассказывайте, что привело вас в наши места.

— Ага, мы приехали издалека. Долгий путь нам пришлось преодолеть. А привела нас сюда нужда в твоем мудром совете. Если вы слыхали, у нашего падишаха есть сорок жен, но ни у одной нет детей. Визири и векили послали нас к вам: не сможете ли вы сказать — будут ли дети у нашего падишаха? Что надо сделать, чтобы падишах был осчастливлен наследником?

— С хорошим делом вы пожаловали сюда, дорогие посланники. Но вопрос ваш слишком труден. Это дело может рассудить только настоящий Мудрец. Путь к тому месту, где он живет, далек и очень труден. На самом краю степи, в подземелье живет Мудрец. Около его жилья растет пальма, ее плодами, хурмой — питается отшельник, Вот если доберетесь до него, то и получите мудрый совет. Только ехать придется безлюдными местами. Надо много брать с собой продовольствия. Путешествие это займет не месяц, не два, а год, а может, и два.

Послы поблагодарили хозяина, дали ему курджун с золотом и серебром и отправились в обратный путь, в свой город.

Долго ли, коротко ли ехали, наконец, они добрались до своего города и пришли к падишаху.

— Чтобы выполнить поручение, мы ехали много дней, — сказали послы. — Но знаток так и не смог ответить на наш вопрос. Посоветовал он обратиться к Мудрецу. Но, чтобы попасть к нему, надо ехать целых два года по горам, а потом — по безлюдной степи.

— Да, это очень трудное дело, — согласился падишах. — Но все равно надо ехать.

И послы снова отправились в путь. Через несколько месяцев они достигли гор. Несколько месяцев они преодолевали высоты, опускались в ущелья и, наконец, вышли в степь. Месяцы шли они по степи, не встречая ни единого живого существа, даже следов диких животных не встречали.

Однажды измученные послы расположились на ночлег. Проснулись они утром и видят — вдалеке дым. Обрадовались послы, решили, что дым исходит от очага в пещере Мудреца. Только они об этом подумали, как дыма вдруг не стало. Опять пришлось им ехать, куда глаза глядят.

Долго они ехали и вот, наконец, увидели дерево. Пришпорили коней, и к вечеру слезли возле высокой пальмы.

Все тут выглядело так, как рассказал послам знаток. От пальмы вниз спускались ступеньки и там — в глубине зияло отверстие пещеры. Значит, это и есть обитель Мудреца. Спустились странники вниз, вошли в пещеру. Темно — ничего не видно. Пригляделись — видят, сидит на земляном возвышении седобородый старец.

— Салам! — робко поприветствовали его послы.

Мудрец ответил на их приветствие и спросил:

— Куда путь держите, пальваны? С чем пришли ко мне?

— О Мудрец-ага, — сказали послы. — У нас есть падишах, у него сорок жен, но нет ни одного ребенка. Скажите, что надо сделать падишаху, чтобы у него появился наследник?

— Об этом я вам скажу завтра утром, — ответил Мудрец. — А сейчас ложитесь, отдохните, видно, что вы очень устали в дороге.

— Воистину ты мудрейший из людей! — воскликнули послы и, прикорнув в уголке, крепко уснули.

Утром Мудрец им сказал:

— Вы спрашиваете, почему у вашего падишаха, имеющего сорок жен, нет детей? Потому что и с одной женой заботы много, а когда их сорок — одно беспокойство. Видно, они ревнуют его друг к другу?

— Еще как! — отвечали послы.

— Ссорятся между собой жены? — спросил Мудрец.

— Не только ссорятся, даже дерутся, — ответили послы.

Значит, падишаху совсем нет от них отдыха. Так?

— Так, — согласились послы.

— Тогда не лучше ли ему всех жен из дворца выслать, а самому дома в спокойствии жить?

— Конечно, лучше! — согласились послы.

— Вот и посоветуйте своему падишаху выслать своих изнеженных жен — всех до единой, а присмотреть среди их рабынь молодую скромную девушку и взять ее в жены. Тогда и наследник у него будет.

Послы поблагодарили Мудреца за совет, внесли курджун и высыпали перед Мудрецом золото и серебро.

— Заберите все это с собой, пальваны. Я не нуждаюсь в богатстве, — отказался Мудрец. — Желаю вам доброго пути.

Сложили послы обратно в хурджун падишахское богатство, поблагодарили Мудреца от всего сердца, распрощались с ним и отправились в обратный путь.

А в родном городе их уже считали погибшими. Жены пальванов не раз приходили с детьми к падишаху и с горькими слезами укоряли его:

«Ты отправил наших кормильцев туда, откуда нет возврата!»

Между тем послы мужественно преодолевали тяжесть пути, полного смертельной опасности. Много прошло времени, прежде чем они увидели стены родного города.

Возле самого города их встретили чабаны и сразу узнали в них долгожданных гонцов падишаха. Стали уговаривать их, чтобы они отдохнули, а тем временем чабаны сообщат падишаху радостную весть о возвращении послов. На том и порешили.

Весь город вышел встретить дорогих послов. Падишах только завидел их, сразу стал расспрашивать, как да что.

— О наш повелитель! — сказали послы. — Все ваши сорок жен не способны дать наследника. Кроме беспокойства, от них ничего нет. Мудрец посоветовал отправить их на все четыре стороны, а одну, простую девушку из рабынь, взять в жены.

Падишах щедро наградил своих верных гонцов и с почестями отправил их домой. Потом он позвал всех своих жен и сказал им:

— Я освобождаю вас. Идите на все четыре стороны.

Потом он подозвал к себе одну девушку — невольницу — и сказал, что она отныне будет его женой.

Вечером, войдя в женские покои, падишах только хотел подойти к Гульджемал с лаской, как с улицы раздалось зловещее «Кха!». Падишах насторожился.

— Кто там? — спросил он есаула.

— Дервиш какой-то, — ответил есаул.

— Что ему нужно?

— Он пришел поздравить вас с новой супругой.

— Дайте ему хорошего коня, — приказал падишах.

Есаул привел дервишу лучшего скакуна, но тот не взял его.

— О падишах, дервиш не берет коня, — доложил есаул.

— Почему? — удивился падишах. — Может быть, у него голодная семья — дайте ему муки.

Не взял и муку дервиш. Он попросил есаула, чтобы тот вызвал на улицу самого падишаха. Когда падишах вышел, дервиш протянул ему яблоко.

— О падишах! Прежде чем идти к жене, разрежь это яблоко пополам. Одну половину съешь сам, а другую — отдай жене. У тебя будет два сына. Если ты отдашь одного из них на мое попечение, то больше мне ничего не надо.

Услышав эти слова, падишах задумался. В это время к нему подошел главный визирь и прошептал на ухо: «Когда еще сыновья будут. Пообещай, что отдашь одного, а там видно будет».

— Ладно, — сказал падишах дервишу. — Если родятся два сына, одного отдам тебе.

— Смотри, не откажись потом от своих слов, — сказал падишаху дервиш и ушел.

Дни в падишахском дворце текли в спокойствии и радости: Гуль-джамал готовилась стать матерью. И вот у нее народились мальчики-близнецы, такие прекрасные, что, казалось, свет от них лучами расходится. По случаю рождения двух сыновей, падишах устроил большой пышный праздник.

Той в падишахском дворце шел уже третий день, когда явился незваный гость — дервиш.

— Ну как, падишах, не забыл о своем обещании? Будь верен своему слову. Я только и жду, когда ты его выполнишь.

Не помня себя от гнева, падишах хотел вышвырнуть незваного гостя за дверь, но опять подошел главный визирь и прошептал на ухо своему повелителю. «Не надо с ним ссориться. Дай ему свое согласие. Сейчас он все равно не сможет взять грудного ребенка. Пройдет время, а там видно будет…»

«Оттянуть время? Правильно», — подумал падишах и тут же сказал дервишу:

— Я согласен. Один ребенок будет твой.

Дервиш отрезал от своего ремня тесьму, прикрепил ее к руке одного новорожденного и ушел.

После его ухода падишах впал в печаль, ничто его не радовало.

Видя это, главный визирь поспешил на помощь.

— О мой падишах! Надо построить под землей дворец и поместить туда мать с детьми, а потом, когда мальчики подрастут, с ними пусть живет ученый мулла. Он будет воспитывать, учить их. А когда у кого-нибудь в городе умрут сыновья, мы позовем родителей и уговорим их, чтобы они распространили в народе слух: «Умерли сыновья падишаха». Этот слух дойдет до дервиша, и он не придет за обещанным ребенком.

Так, по совету визиря, и поступил падишах. Гульджемал с детьми жила в прекрасном подземном дворце, а когда сыновья подросли, к мальчикам поселился ученый мулла. Вход в подземный дворец закрывал тяжелый мельничный жернов.

Прошло еще какое-то время — и по городу распространился слух, что сыновья падишаха умерли.

Долго о дервише не было ни слуху, ни духу. Но вот настал день, и он пришел во дворец к падишаху.

— Я пришел за сыном, — сказал дервиш.

— Разве ты не знаешь, что оба сына давно умерли, — ответил ему падишах. — Пойдем, я покажу тебе их могилы.

Лицо дервиша перекосилось от злобы.

— Хорошо, — сказал он. — Я покажу тебе, повелитель, как возвращаются мертвецы с того света…

Сказал и вышел из дворца.

Дервиш обогнул сад, где под землей жили мальчики, взошел на холм, сел и стал играть на дутаре. Дервиш оказался прекрасным музыкантом. Звуки дутара, разливаясь далеко по окрестностям, тянули к себе всех непреодолимой силой. Из города к холму шли люди. Скоро там уже были и визири, и векили, и дворцовая стража, и прислуга. Не вытерпел и сам падишах. Он позабыл обо всем на свете, покинул свой дворец и стоял возле холма, затерянный в толпе людей, как самый обыкновенный горожанин, завороженный чарующей музыкой.

Через отверстие в жернове, прикрывавшем спуск в подземный дворец, звуки проникли и туда. Мальчики кинулись к лестнице, подперли спинами жернов, натужились, приподняли его, свалили в сторону и выбежали наружу.

— Вот как возвращаются мертвые! — воскликнул дервиш, завидя бегущих к холму прекрасных юношей. — Не наши ли это сыновья, падишах? Если ты теперь, при всем народе, откажешься выполнить свое обещание, всякий скажет, что ты обманщик и трус. Сыновья первыми откажутся от такого отца.

— Ладно, — едва выдавил из себя падишах. — Бери одного, проклятый дервиш.

Дервиш взял за руку младшего и повел по дороге.

— Эй, дервиш! Оставь его! — закричал другой брат и побежал вслед за ними.

Дервиш оглянулся, увидел бежавшего юношу, оскалил зубы и пригрозил кулаком.

Горько плакал осиротевший брат, стоя под придорожной яблоней. Ноги подкашивались у него от горя, и он опустился на траву. Вдруг слышит жалобный клекот: яркая, красивая птица-попугай летает, кружится над верхушкой дерева. Только хотел юноша сказать, что не тронет ее птенцов, как увидел; обвивая ствол яблони, забирается наверх черная змея. Юноша схватил камень и размозжил змее голову. В это время что-то ударилось о его плечо. Нагнулся юноша и поднял с земли яблоко. Птица-мать говорит ему;

— За твое доброе сердце получай чудесное яблоко. Положи его в чашку и поставь на окно, а завтра вечером посмотри. Если на яблоке будут капельки росы и оно будет свежим, значит с братом твоим все благополучно. Если же яблоко начнет сохнуть, то знай, что он попал в беду. А если яблоко сгниет, значит он погиб. А сейчас о брате не беспокойся. Моя родня — быстрокрылые попугаи — всегда помогут ему.

Юноша успокоился. Яблоко он унес к себе во дворец, положил в чашку, поставил на окно и каждый день смотрел на него. Оно всегда было в капельках росы, значит, с младшим братом ничего не случилось.

А тем временем дервиш привел младшего брата к высокой крепости в горах, раздвинул свою громадную бороду и вытащил оттуда связку ключей. Замок заржавел, ключи заскрежетали — не так-то скоро откроешь эту дверь!

Юноша, озираясь по сторонам, увидел у подножья горы чинару с сидевшими' на верхушке двумя попугаями.

Попугаи щебетали, смеялись, а потом вдруг заплакали.

— Что с вами, попугаи? — спросил юноша.

— Мы смеялись — радовались, глядя на тебя: ты весь светишься лучами. А заплакали, как вспомнили, что злой колдун на погибель завлек тебя. Страшно в стенах этой крепости. Но прилетел попугай с твоей родной стороны и велел нам спасти тебя, Только позови нас и мы сразу поможем.

Юноша оробел. А колдун-дервиш открыл наконец тяжелую дверь и крикнул:

— Что ты стоишь там, как в землю вкопанный! Иди сюда!

Только вошел юноша со своим страшным хозяином в переднюю, как колдун закрыл на замок входную дверь и стал открывать дверь, ведущую в следующую комнату. Счет потерял юноша комнатам, через которые они проходили, и всюду колдун закрывал за собою двери. И чего только не было во владениях колдуна! Одна комната была полна золота и серебра, другая — всевозможного оружия, в третьем помещении стояли оседланные кони, в четвертом — гора человеческих костей. В последней, сороковой, комнате страшный колдун остановился и сказал:

— Вот тебе всякие кушанья. Ешь что захочешь и поправляйся, а я буду отдыхать пятнадцать дней.

Спит колдун, а юноша не только не поправляется, а, наоборот, бледнеет, худеет, сохнет и все думает о словах попугаев.

Через пятнадцать дней колдун проснулся и видит, что высох сын падишаха, как щепка.

— Почему ничего не ешь? — кинулся он с кулаками на него. — Сейчас я поеду на охоту дней на десять-пятнадцать, а ты до моего возвращения должен поправиться.

Прошло двадцать дней, и только тогда возвратился хозяин страшной пещеры. Видит он: кожа да кости остались от юноши. Пробовал он силой кормить своего приемного сына, но тот проглотить от бессилия ничего не может.

Тогда колдун-дервиш отодвинул от угла тахту, и юноша увидел большущий казан. Если встать на дно его, то голова до краев не достанет. Колдун вытащил этот казан на середину двора, поставил над ямой с дровами и начал таскать воду. Таскал до тех пор, пока она не достигла верха, а потом поджег топливо.

— Для чего этот огромный казан? Что ты собираешься делать? — спросил юноша.

— Эй, шах! Как я ни старался кормить тебя, ничего не вышло. Теперь буду учить игре дэвов. Может быть ты увлечешься игрой, и у тебя появится аппетит. А ну, шах, полезай на край казана и прыгай.

— О дервиш-отец, я не смогу так играть. Ты сначала покажи мне, как прыгают на краю казана.

— Вот как надо прыгать! — крикнул дервиш, вскочив на край казана. — Вот как надо танцевать!

На дутаре он играл прекрасно, а танцевал еще лучше: кружился как волчок, подпрыгивал как мячик.

— Вот как дэвы прыгают, вот как дэвы пляшут! — приговаривал дервиш, ударяя в ладоши.

— Вот как! Вот как! — раздались сверху гортанные голоса.

Юноша вскинул голову и увидел двух попугаев.

— Где они, болтуны негодные? — задрал кверху голову дервиш.

Воспользовавшись моментом, юноша изо всех сил толкнул дервиша в котел, и тот сварился в кипятке.

— Это дэв! Это дэв! — закружились попугаи над казаном.

Бородища дэва всплыла наверх. «В ней же ключи!» — вспомнил юноша. Взяв ключи, он стал открывать комнату за комнатой проклятой пещеры, и освобождать пленников, захваченных дэвом. Потом юноша взял себе хорошего коня, ружье, саблю, один свой висок вызолотил, другой — серебром покрыл и, убедившись, что в крепости не осталось ни одного живого человека, вышел и закрыл ворота на замок. На воротах сделал надпись: «Я — сын такого-то падишаха, по такой-то причине я попал в руки злого колдуна, убил его и отправился на Восток».

Долго ли, коротко ли он ехал — кто знает. Однажды вечером, устав от дороги, он, привязав коня, прилег отдохнуть под высокой чинарой. Вдруг слышит шум на вершине дерева. «Опять, наверное, черная змея подбирается к гнезду с птенцами, — подумал он. — Но в темноте ее не увидишь». Он приподнял голову и видит в темноте огромные глазищи, а из них искры летят. «Аждарха!..» Недолго думая, сын падишаха вскочил на ноги — и за саблю. Сабля, которую он взял у колдуна, конечно, не простая, а волшебная. Один взмах — и голова кровожадного чудовища отлетела от туловища.

Расправившись с драконом, сын падишаха снова улегся под чинарой и заснул.

Утром летит к своему гнезду птица Сымруг и издали видит спящего человека, неподалеку от него — привязанного коня. «Вот кто пожирает моих птенцов! — подумала птица. — Сейчас я уничтожу его!» Своими огромными когтями она схватила каменную глыбу и закружилась над юношей. Увидели птенцы свою мать, закричали:

— Хай, ай! Не трогай его! Он спас нас от беды. Брось сначала этот камень там, в стороне, а потом сядь около нас, мы все тебе расскажем!

Сымруг бросила глыбу и прилетела к гнезду,

— Посмотри вниз, — сказали птенцы.

Сымруг посмотрела вниз и увидела аждарха с отрубленной головой.

— Кто его убил? — спросила Сымруг.

И птенцы все рассказали ей.

«За спасение жизни моих детей я отплачу ему добром», — решила Сымруг и заслонила тенью своих крыльев спящего человека от жгучих лучей солнца.

А падишахский сын, когда проснулся и открыл глаза, то пришел в ужас: ночь темна, на небе нет ни одной звездочки, и снова закрыл глаза.

Птица заметила пробуждение юноши, отошла в сторону, и когда он снова открыл глаза, то удивился: только была тьма — и вдруг яркий, сияющий день, только было тяжелое одиночество — и вдруг дружеский голос:

— О шах! Ты оказал мне незабываемую услугу — спас моих детей. Теперь проси у меня все, что хочешь. Я жена падишаха сымругов.

— Мне ничего от тебя не надо, — ответил юноша. — Я иду на Восток. — И он рассказал ей все, что случилось с ним.

Сымруг вырвала у себя одно перо и протянула его спасителю своих детей.

— Когда тебе понадобится моя помощь, оторви от пера один сторожок, подожги его, и я явлюсь к тебе со всей своей стаей.

Они сердечно простились, и снова отправился в путь сын падишаха.

Вскоре он достиг опушки дремучего леса. Оттуда несся страшный вой, но он не испугал юношу. Конь его, чувствуя твердую руку хозяина, смело вступил в лес.

Вой стал сильнее, и скоро всадник увидел полосатого тигра. Он было повернул коня в сторону, но услышал рык тигра:

— О человек, не уходи! Подойди ко мне, вытащи занозу из моей лапы, и мы станем с тобой братьями.

Пальван приблизился к тигру и видит, что кровь льет ручьем из его лапы, а в ней торчит громадный колючий сучок.

— Ой тигр! Ты разъяришься от боли, когда я буду тащить занозу, и съешь меня.

— Ты правду говоришь, — согласился зверь. — Ты вырой яму с укрытием и сядь в нее, а я протяну в отверстие больную лапу, и ты будешь в безопасности от моего гнева, — упрашивал тигр.

Сын падишаха пожалел тигра. Быстро вырыл яму с укрытием и забрался туда, а зверь просунул в отверстие лапу.

Тигр так метался и рыл ногами землю, так выл и рычал от боли, что листья на деревьях трепетали, пыль над ямой поднялась столбом.

А сын падишаха задыхался в яме от усилий, таща занозу из тигриной лапы.

— Ох! — крикнул он от натуги и брякнулся на дно ямы с вытащенным сучком.

Зверь наверху упал без чувств. Отдышался, видит: яма завалена, задохнется там его спаситель. Давай скорее сгребать землю в сторону.

— Жив ли ты, человек? — спрашивает тигр, наклоняясь над ямой.

— Жив! Сейчас вылезу.

Вылез юноша из ямы, а тигр на колени перед ним упал:

— Ты спас меня от смерти. Я — падишах тигров. Проси у меня, что пожелаешь. Я помогу, чем только могу.

— Спасибо. Мне ничего не надо. Я иду на Восток.

Тигр протянул ему клок своей шерсти.

— Когда тебе нужна будет моя помощь, сожги один волосок, и я явлюсь к тебе со всей своей стаей.

Они распрощались. Сын падишаха сел на своего коня и отправился в путь.

Долго ли, коротко ли он ехал, наконец, выбрался из лесу. Перед ним расстилалась широкая степь. Завидев отару пасущихся овец, он направил туда своего коня. Чабаны на почтительное приветствие путника пригласили его заехать к ним. Они взяли под уздцы его коня, и всадник спрыгнул на землю. Юноша приехал не с пустыми руками: каждому дал он по пригоршне золота. Обрадованные таким богатством, чабаны зарезали барана и занялись приготовлением вкусного обеда, а гость тем временем осматривал местность.

— Что за лес виднеется там вдали? — спросил он.

— Это наша столица, — отвечали чабаны. — А вон там, в стороне, виднеется сад дочерей падишаха. Три незамужние падишахские дочки живут там.

Когда обед был готов и все угостились на славу, гость стал собираться в дорогу. У чабанов он попросил старую латаную рубаху и брюшину от заколотого барана.

Чабаны исполнили его просьбу. В вымытой до блеска брюшине юноша проткнул дырочки для глаз, носа, рта и натянул на голову. Чабаны, глядя на него, валились от хохота на землю.

— Вай! Ты стал лысым, как старик!

Засмеялся и юноша, поскакав на коне к падишахской столице. Вскоре он проник в сад падишахских дочерей. Не успел он туда войти, как его увидел садовник.

— Эй, плешивый! Как ты залез в падишахский сад? Кто позволил тебе хозяйничать тут? Я отвечаю за сад.

— Эй, садовник! Я бедный убогий сирота. Пожалей меня, не гони, а если у тебя доброе сердце, возьми меня к себе помощником. Тебе меньше работы будет.

«И правда, — подумал старик-садовник. — Пусть будет рядом. Руки-ноги у него есть — польза от него будет. А на такого плешивого урода, у которого вместо глаз маленькие дырочки, а вместо рта большая дыра, падишахские дочки и не глянут»,

— Ну, ладно. Оставайся, присматривай за садом, — сказал он. — Только не попадайся на глаза хозяйкам, а то они испугаются.

Так и стал падишахский сын батраком в чужом саду. Забираясь по ночам в непроходимую чащу сада, куда не заглядывали ни хозяйки, ни старик-садовник, он стаскивал с головы баранью брюшину с отверстиями для глаз, рта и носа и кормил-поил своего привязанного скакуна.

Однажды в жаркий день дочери падишаха пришли купаться к мраморному водоему. Две старших уже были в зрелом возрасте, даже начали блекнуть, зато младшая, как распустившаяся роза.

— Вай! — крикнул в восторге юноша.

— Эй, эй, кто тут? — всполошились испуганные красавицы. — Кто тут бессовестный притаился?

Вдруг старшая крикнула:

— Вай! Вон стоит плешивый дурак! Хватай его!

— Вай! — закричал плешивый. — Дочери падишаха хотят меня поймать! — Он бегал вокруг девушек и ловко увертывался от их рук.

Устали падишахские дочки в этой веселой игре. Так и не поймав плешивого, пошли они во дворец. А он, перебегая от дерева к дереву, от куста к кусту, незаметно для них шел следом.

В своих покоях девушки принялись расчесывать волосы. Юноша незаметно вошел в покои.

— Как ты сюда попал! Что тебе надо, плешивый? — закричала старшая дочь. — Уж не гребешок ли попросить пришел? — смеялась она.

— Да, да, — отвечал сын падишаха. — Дайте мне гребешок, мне причесаться надо.

— Убирайся ты, плешивый, прочь! — крикнула старшая сестра.

— Убирайся, убирайся! — повторяла за ней средняя.

— Может быть, ты дашь гребешок? — обратился он к младшей.

— Что ж, возьми, — сказала она. — Только я дам тебе старый.

— И за это спасибо.

Падишахский сын поклонился ей и вышел. В глубине сада, в зарослях колючих кустов, он стащил с головы баранью брюшину и принялся расчесывать свои скатавшиеся кудри. А потом, снова приняв обличье плешивого, пошел во дворец и с благодарностью вернул гребешок его хозяйке.

Младшая дочь увидела застрявший в зубьях гребешка золотой волосок и тянет его потихоньку. «Золотой и какой длинный! А вот второй — серебряный. Тут какой-то знак», — подумала она и решила разыскать плешивого, расспросить его.

— Пойдемте купаться, сестры, — зовет она.

— Ты что, с ума сошла? Ведь только что мы вернулись с купанья.

Сестры отказались идти к водоему, а младшая вышла в сад в надежде встретиться с помощником садовника.

Найдя плешивого крепко спящим под деревом, девушка рассмотpeлa, что голову его облачает какая-то кожа. Она хотела стащить ее, но побоялась разбудить — парень забеспокоился во сне, перевернулся — и она отступила. Но что это? Развязавшаяся тесемка на вороте обнажила грудь юноши, и от тела исходят лучи.

«Да кто же такой, этот молодой парень?» — думала девушка, возвращаясь во дворец.

Падишахским дочерям невесело жилось во дворце: одни и одни. Старшие сестры частенько вздыхали: «Да будем мы когда-нибудь походить на людей!» Им хотелось замуж, а многоумный падишах-отец все полагал, что старшие его дочери-подростки, а младшая — просто младенец, и не помышлял о женихах для них.

— Если вы хотите замуж, я могу научить вас, что надо сделать, — сказала младшая сестра, вернувшись из сада.

— Ох, смотрите на нее, — рассмеялась средняя. — Она может научить?! Ха-ха-ха!

— А ты не смейся, — строго сказала старшая, — лучше давай послушаем, что она нам посоветует, а уже потом либо смейся, либо плачь.

Младшая сестра повела их на бахчи и показала, какие надо снять дыни: одну большую, спелую-преспелую, мягкую, другую — чуть-чуть покрепче, а третью, которая денек-другой-тоже переспеет.

Приказала младшая сестра положить дыни на золотой поднос, вонзить нож в каждую и закрыть белой скатертью. Потом позвала старшего садовника и велела ему отнести подарок отцу-падишаху от дочерей.

У падишаха в это время собрались визири и векили.

— Подарок от дочерей! — провозгласил появившийся в дверях садовник.

К нему подскочил векиль, а, быть может, визирь, принял поднос, намереваясь подать его падишаху. Но тут подскочил к нему другой визирь, постарше, и взял у него поднос. Но не успел этот и шага сделать, как подлетел визирь еще более знатного рода. — Так и пошел ходить по рукам поднос, пока не попал в руки самого главного визиря, и он поставил его перед падишахом.

Первый раз получает подарок падишах от дочерей. Обрадовался.

— Поднимите покрывало! — приказал он.

Но из стоявших вокруг визирей и векилей никто не тронулся с места: подарок побывал во всех руках, и все знали, что радость падишаха угаснет, когда он увидит перезревшие мягкие дыни.

— О падишах, будет лучше, если подарок ваших дочерей вы раскроете сами, — в смущеньи бормотали приближенные.

Падишах одобрил эти мудрые слова и сам снял платок. Видит — три дыни. Потрогал пальцами: две мягкие, может быть, их уже и есть нельзя, а третья хорошая, в самую пору спелости.

— Вот так-так! — удивленно проговорил падишах, — Нашли, что дарить отцу! Неужели мои дочки не могли выбрать другого подарка? Молоденькие они еще, не научились разбираться в дынях. Но ничего, подрастут, научатся, — извинил отец дочек. — Присаживайтесь, будем кушать дыни, — приглашал он присутствующих.

Но принять приглашение никто не решался, а один визирь сказал:

— О наш падишах! Эти дыни посланы не для того, чтобы их есть. Они что-то обозначают.

— Да, да, — подтвердили другие.

— А что они могут обозначать? — спросил падишах. — Говорите, как вы понимаете их значение! — обратился он к визирю, высказавшему первым свои соображения.

— О падишах! Эти две мягкие дыни — это две старшие дочери. Их зрелость давно наступила и начинает уже проходить.

— Разве? — удивился падишах. — Зрелость уже начинает проходить?

— Да, начинает проходить, а вы об этом не знаете.

— Не знаю, не знаю, — ответил падишах. — Мне об этом никто не говорил. Вы мне об этом не докладывали.

— А твердая дыня — это ваша младшая дочь. Она в самом расцвете красоты. Надо подумать, как лучше устроить жизнь ваших дочерей.

— Ты верно сказал, визирь! — подхватил падишах. — Надо подумать, надо подумать…

По совету приближенных, падишах разослал во все концы своей огромной столицы глашатаев: «Пусть каждый из мужчин — пусть стар, пусть млад пройдет перед дворцом дочерей падишаха. Каждая пусть сама выберет по сердцу себе супруга». А дочерям падишах сказал:

— Кто вам понравится, в того и бросайте яблоко.

В назначенный день перед окнами девичьего дворца потянулись вереницы разряженных женихов. Дочери падишаха, с яблоками в руках смотрели на них сверху и обсуждали каждого.

Когда мимо проезжал, горяча коня, сын главного визиря, старшая сестра бросила яблоко. Оно попало в белый тельпек всадника. А когда ко дворцу приближался на красивом коне сын векили, в него бросила свое яблоко средняя сестра. «Теперь очередь за младшей, самой красивой, дочкой падишаха. Кого выберет она?» — судили-рядили люди, пришедшие поглядеть на выбор женихов. А младшая дочь падишаха так и просидела до самого вечера с яблоком в руках, так и не кинув его ни в кого.

— А ну, проверьте как следует, не остался ли там кто-нибудь… — приказал падишах.

— Не осталось ни одного мужчины, который не прошел бы перед девичьим дворцом, — доложили есаулы. — Все прошли, кроме плешивого помощника садовника. Он живет как настоящий отшельник, на женщин и не смотрит.

— Как бы там ни было, проведите и его перед дворцом дочерей, — приказал падишах. — Своей волей не пойдет — силой тащите.

Есаулы пошли к садовнику. Стал он искать в саду плешивого. А тот4 завидя есаулов, закричал:

— Вай, меня убить хотят! — и бросился бежать.

Есаулы за ним. Схватили и поволокли ко дворцу. Кругом смех. И вдруг, к удивлению всех, младшая падишахская дочка, самая красивая девушка в государстве, бросила в него яблоко-

— Вай! Вай! — закричал плешивый. — Дочка великого падишаха пробила мне бок.

Тут уж было не до смеха. Всполошились и падишах и его визири, векили и есаулы. Народ молча стоял, удивлялся.

— Она ошиблась! — решили все.

Яблоко у плешивого отобрали и снова вручили молодой красавице, а плешивого снова погнали под окнами девичьего дворца, и снова яблоко красавицы полетело в плешивого.

— Ну и отдавайте ее за него! — разозлился падишах.

«Младшая дочь падишаха оказалась дурочкой! На наших красавцев-сыновей она и смотреть не пожелала, а выбрала плешивого оборванца, обесчестила отца!» — говорили между собой раздосадованные визири и векили.

По приказу падишаха двум старшим дочерям, вышедшим замуж за знатных юношей, построили прекрасные белые дворцы, несколько дней справлялись пышные свадьбы, а для младшей дочери с ее супругом поставили черную кибитку…

Вскоре после этого падишах заболел. В народе пошел слух: «Падишах хочет передать власть мужу одной из старших дочерей». Оба зятя старались, как могли, угодить тестю-падишаху, и когда узнали, что он желает покушать мяса джейрана, мигом собрались на охоту. Они выехали на красивых, быстроногих скакунах, а следом за ними поплелся на хромой кобыле и муж младшей дочери. Но, выехав из города, он вернулся другим путем в сад девичьего дворца, там направился в глухие заросли деревьев и кустарника, сбросил с головы баранью брюшину, привязал хромую кобылу и, переодевшись в свою падишахскую одежду, вскочил на своего быстрого, как ветер, скакуна, направил его в сторону гор. Около реки он подпалил перо птицы Сымруг и волосок из шерсти тигра, и сразу со всех сторон стали слетаться громадные птицы и сбегаться тигры. Юноша стоял прекрасный, как месяц среди туч. А перед ним с поклоном стояли жена падишаха Сымруг и падишах тигров.

— Чем мы можем помочь тебе, наш шах? — спрашивали они.

Узнав, что надо юноше, птица Сымруг и повелитель тигров приказали птицам и тиграм немедленно собрать сюда всех джейранов гор и степей. За какой-нибудь час это приказание было выполнено.

Напрасно старшие зятья падишаха целый день гоняли своих коней — ни один джейран не попался им на глаза, они все были около мужа младшей сестры. И вдруг незадачливые охотники наткнулись на великое сборище мирно пасущихся джейранов и не разбежавшихся при виде всадников. Что за чудо? А когда увидели прекрасного юношу, а около него огромного тигра, то поняли, что он повелитель зверей и в обиду их не даст. «Придется идти к нему на поклон!» — вздохнули гордые зятья падишаха и, согнувшись в бараний рог, издали приветствовали его.

— Подойдите поближе, охотники, — сказал юноша.

— Мы боимся подойти ближе, — отвечали они. — Около вас тигр стоит.

— Не бойтесь! Тигр стоит со склоненной головой, он готов оказать мне услугу. А у вас ко мне какое дело?

— Наш падишах тяжело болен. Лекарством для него может быть только мясо джейрана. Мы целый день рыскали по степи, по горам, но ни один джейран не попался нам на глаза. Все они, оказывается, здесь. Не сможете ли вы помочь нам?

Юноша подумал и ответил им:

— Вы ведь знаете, что когда умирает среди вас один человек, вы скорбите, плачете. Так и мы жалеем каждого из животных. Ну уж если вы пришли с просьбой, так и быть, мы вас уважим, дадим по джейрану, но чтобы вы вторично не являлись к нам, приняв другую личину, мы должны будем поставить на вашем теле знак.

— На теле знак? — ужаснулись охотники.

Старший зять уже был готов сказать: «Нет!», но, посмотрев на другого, подумал: «Я приеду с пустыми руками, а этот джейрана привезет, и падишах трон ему оставит. Да и кто увидит, как тавро будут ставить?».

— Я согласен! — крикнул он.

— Я тоже согласен! — крикнул другой.

— Только шкуры, головы и ножки вы мне отдадите, а туши себе возьмете. Согласны?

— Согласны! Согласны! — наперебой ответили падишахские зятья.

Пришлось немного подождать, пока птица Сымруг летала в деревенскую кузницу за клеймом. Накалив клеймо, юноша спросил, куда тавро ставить. Тот и другой подставили бедра.

— Вай! — кричит истошным голосом один.

— Вай! Вай! — еще громче кричит другой.

Оба катаются по земле, света от боли не видят.

— Да что вы кричите, как женщины! Всех джейранов распугали?

По знаку, данному юношей, птица Сымруг вмиг разогнала животных. На земле остались валяться лишь два маленьких затоптанных джейранчика.

Хмурые влезли на своих коней падишахские зятья, отправляясь в обратный путь. Единственным утешением было, что везут они в хурджунах джейранье мясо. Они еще не знали, что в эти хурджуны, пока они катались по земле, юноша насыпал зерна сухой полыни…

Домой к своей молодой красавице-жене юноша вернулся в своей обычной личине плешивого. Принес он джейраньи головки и ножки.

— Ну-ка приготовь из этого обед и отнеси отцу.

Жена начала варить, как умела.

А старшие зятья тем временем пришли во дворец и гордо заявили падишаху:

— Мы вернулись с охоты.

Старшая дочь приготовила из мяса джейрана плов и принесла его отцу. Падишах взял в рот кусочек мяса, но, не успев еще разжевать, начал плеваться:

— Почему мясо горькое? — рассердился он.

В это время в покои падишаха вошла с пловом другая сестра, и падишах стал пробовать ее плов. Разжевал кусочек мяса и опять рассердился:

— Что за напасть! Этот еще хуже.

Сплюнул он и отвернулся к стене.

Пришла младшая дочь.

— Отец, — говорит она, — попробуй этой каши.

— Ничего мне от тебя не надо! — закричал падишах. — Убирайся отсюда со своей кашей.

Тогда мать дочерей говорит падишаху:

— Мой падишах! Ведь она твоя кровная дочь. Попробуй приготовленное ею кушанье.

Падишаху хотелось есть и он не заставил себя долго упрашивать.

Повернулся от стены, придвинул к себе блюдо с кашей. Ест и молчит. Молчал до тех пор, пока блюдо опустело.

— Нет ли еще немножко? — спросил он.

— Сейчас пойду посмотрю, может, от плешивого осталось, — сказала младшая дочь и поспешила домой. Дома она рассказала мужу все, как было.

— Подожди немножко, — смеется плешивый. — Он насыпал сверху каши немножко сухого навоза.

— Что ты делаешь? — испугалась жена.

— Ты поставь это блюдо перед отцом и ничего не говори, — учит ее муж. — А когда отец разберется, что это навоз, ты попроси извинения: «Живем, дескать, мы в черной кибитке, вот навоз и попал…»

Жена смекнула в чем дело, и скорей во дворец. Только она поставила блюдо перед отцом, а он взял в руки первый кусочек, как сразу увидел, что это не мясо, а сухой навоз.

— Что это такое? — гневно спросил падишах.

— Не знаю, отец, — смиренно отвечала дочь. — Живем мы в грязи, и как ни старайся, чистоты не будет.

— Сейчас же дать им старенький домишко! — приказал падишах.

Но молодые продолжали жить в черной кибитке. Жилось младшей сестре в ней неплохо, но уж очень донимали ее насмешки старших ее сестриц. Как только встретится она с ними, так они смеются над ней.

— Вай, вай! До чего ты дожила, глупая, выйдя замуж за плешивого оборванца!

Однажды молодая женщина не вытерпела и говорит своему плешивому мужу.

— Ты владеешь каким-то чудом. И ты должен показать его моей родне. Я уже больше не могу терпеть насмешек.

— Ладно, — согласился он. — Только ты в это время будь с ними. Когда я появлюсь перед вами на коне, ты скажи сестрам: «Вот мой муж едет!» Они, конечно, скажут: «Если ты желала такого мужа иметь, то зачем выходила замуж за плешивого?» А ты тогда скажи им: «А если это окажется мой муж, вы станете тогда моими служанками? Если этот всадник окажется не моим мужем, я буду вашей служанкой».

Научил так плешивый свою жену, а потом сел на свою хромую кобылу и уехал со двора. А жена пошла во дворец к отцу, куда должны были прийти старшие сестры.

Расположившись у открытого окна, младшая падишахская дочка вдруг воскликнула:

— Вон едет мой плешивый муж!

— Нашла кому радоваться, — сказали с насмешкой старшие сестры, но все же подошли к окну. Но, увидев прекрасно одетого всадника, с блестевшими на солнце доспехами, на горячем скакуне, громко рассмеялись…

— Замолчи ты, неразумная! Если ты мечтала о таком муже, зачем выходила замуж за плешивого оборванца?

— Если это мой плешивый, то вы будете моими служанками, а если это не мой муж, я буду вашей служанкой. Согласны на это условие?

— Согласны, согласны! — говорят сестры, продолжая хохотать.

А младшая кричит из окна всаднику:

— Сходи с коня! Заходи!

Всадник спрыгнул с коня, привязал его к своей черной кибитке и вошел в нее.

— Вай! — ужаснулись старшие сестры. И впрямь этот блестящий всадник муж младшей сестры, если он зашел в свою черную кибитку. У него есть какая-то тайна. — Они теперь уже не смеялись.

А плешивый пообедал дома, а потом выехал за город и подпалил перо птицы Сымруг и волосок тигриной шерсти. Тотчас же стали слетаться к нему птицы Сымруг и сбегаться тигры. А в городе разнесся слух, что появился какой-то шах с тиграми и птицами. Мигом этот слух достиг и падишахского дворца.

Падишах очень испугался и дал приказ: «Всем жителям города — мужчинам и женщинам, взрослым и детям — приказываю идти встречать могущественного шаха». Сам падишах возглавил это шествие.

Встречая неизвестного, но, видимо, знатного путешественника, падишах поклонился и протянул обе руки.

— Издалека ли прибыли в наши места и далеко ли направляетесь? — спросил падишах.

— Я следую с Запада на Восток. У меня сбежали два раба и спрятались в вашем городе. Мы пришли за ними. Как только поймаем их, так направимся дальше, — отвечал юный шах.

— Вай, в нашей стране не должно быть таких. Здесь со мной находятся все мужчины нашей столицы. Посмотрите, и если вы найдете среди них своих рабов, забирайте их, — сказал падишах.

— О падишах, я знаю точно, что мои рабы в вашем городе. Если вы не найдете их, то я сам найду, но вам будет стыдно. Поэтому вы прежде сами поищите их среди ваших подданных, — говорил шах.

— Кого здесь нет, кто остался в городе? — спросил падишах своих приближенных.

— В городе остались только ваши зятья, — отвечали визири.

— Сейчас же приведите их сюда, — приказал падишах и обратился к шаху:

— О шах! В городе никого не осталось, кроме моих зятьев, сыновей визиря и векиля, но они сейчас прибудут сюда.

— Хорошо, пусть придут, посмотрим, — сказал шах.

Услыхав о приезде могущественного шаха с полчищами тигров, оба старших зятя падишаха спрятались со страху: один — в высокую печь, другой — в яму. Посланцы падишаха никак не могли их разыскать, пока одна старуха не надоумила их заглянуть в тамдыры и ямы. А когда есаулы стали подводить пытавшихся бежать зятьев к падишаху, прибывший шах воскликнул:

— Вот они, мои рабы!

— О шах, это мои зятья, сыновья моих приближенных! — уверял падишах.

— О падишах! Стоит снять с них одежду, как мы узнаем, кто они. Если на бедрах у них мое тавро — они мои рабы, а если нет — ваша правда.

Изо всех сил сопротивлялись зятья, не давая снимать с себя одежду. Но сопротивление было бесполезно, и скоро все увидели клеймо на бедрах падишахских зятьев.

— Мы ничего больше не можем сказать, — еле вымолвил падишах, опускаясь в изнеможении на землю.

— Сейчас я их оставлю у вас, — сказал шах, — но по дороге обратно заберу с собой.

Падишах уже был рад тому, что отвязался от шаха. А шах освободил всех тигров и птиц Сымруг и поехал в город. Жена встретила его с великой радостью, взяла его за руки и повела в кибитку.

Увидев это, люди побежали к падишаху и рассказывают:

— О падишах! Тот шах приехал к вашей младшей дочери, и они, взявшись за руки, вошли в кибитку. Это, конечно, твой плешивый зять, только он совсем не плешивый, а лицо его светится красотой.

Падишах побежал скорее к черной кибитке и видит — все правда, что сказали люди.

— Молодец, доченька, — хлопает по плечу падишах свою младшую дочь. — Знала ты, за кого замуж выйти. А мы оказались глупцами. Я уже стар стал, — говорил падишах, обращаясь к младшему зятю, — свой престол я передам тебе.

— Нет, — ответил тот. — Мне не нужно трона. Трон у меня есть в своей стране. Мне нужна дружба.

— Ты с этого времени мой самый любимый зять, больше того — сын! — отвечал падишах. — Дружба наша будет нерушима.

Жизнь у молодой четы могла бы быть теперь легкой, почетной, беззаботной, если бы не мечта молодого шаха найти свою потерянную родину. Ему всегда снились дорога, препятствия на пути, борьба, но не было боязни перед ними. Однажды он видит сон, что выходит из города через юго-западные ворота. Дорога привела его в какой-то город, где он стал бороться с неизвестным пальваном. Вдруг с этого пальвана упала маска, открыв красивое лицо девушки. Он вздрогнул во сне — и проснулся. Целый день он думал об этом сне, а на следующее утро собрался в дорогу.

— Я поеду на охоту, — сказал он жене и уехал.

Он выехал из города через юго-западные ворота, которые ему приснились, и следовал по той дороге, которую видел во сне. Долго ли, коротко ли он ехал, наконец, достиг города, где падишахом была девушка-пальван. Эта девушка говорила: «Кто победит меня в борьбе, за того я выйду замуж». Того, кто пробовал бороться с ней, но был побежден, по ее приказу бросали в колодец, предварительно связав руки, чтобы не мог выкарабкаться оттуда. Много юношей погибло в этом колодце, и желающих испробовать свои силы в борьбе с пери уже не стало.

Молодой шах въехал в город, а навстречу ему — сама пери-падишах. Вместо приветствия она говорит:

— Стреляться будешь или бороться?

— Бороться, — отвечал шах.

Падишаху-пери понравился красивый юноша. «Если бы он поборол меня!..» — думала она, желая поддаться.

Началась борьба. Когда сильный юноша поднял ее, чтобы бросить на землю, пальван-пери испугалась и подняла маску с лица.

«Какое красивое женское лицо!»-Шах растерялся, ослабел — и в один миг очутился на земле. Связанного по рукам и по ногам, она бросила его в колодец. Около колодца поставила караул и приказала: «Каждый день давать ему каплю живой воды. Он должен жить».

Сидит шах в колодце, а дома жена ждет — не дождется, горюет, плачет. От тоски-печали сморщилась, как старуха.

Загоревал о брате и старший брат-близнец. — Яблоко, лежавшее на окне, сморщилось.

— Вай! Мой брат лопал в беду! — убивался юноша.

Он отправился на поиски по той самой дороге, по которой уходил дервиш, держа за руку его младшего брата. Долго ли, коротко ли он шел, наконец, дошел до крепости дэва. Видит, сидят на вершине дерева попугаи, хохочут, заливаются.

— Что вы смеетесь? — спросил шах.

— Мы радуемся, — отвечают птицы. — Ты избавился от злодея, убил его, и вот опять мы видим тебя живого, здорового-

«Попугаи принимают меня за моего брата», — подумал шах. — «Значит дервиш был колдуном и мой брат убил его». Он подошел к воротам пещеры и прочитал надпись, сделанную братом. Потом нашел ключи, вошел в крепость, стал открывать двери комнат. Там, где было серебро и золото, он выкрасил локоны на одном виске в золото, а на другом — в серебро. Богатства не прельщали его, он тут же оставил пещеру и отправился в путь. С вершины чинары, где было гнездо Сымруг, он слышит приветствие:

— О шах! Благополучно ли возвратился в наши места?

Шах понял, что опять его принимают за брата. Ответив на приветствие, он не стал задерживаться и отправился дальше.

В дремучем лесу повстречался тигр. Шах хотел спастись бегством, а тигр говорит:

— О шах! Зачем ты бежишь от меня? Разве я могу обидеть тебя, моего спасителя!

Шах понял: брат проезжал здесь, значит, он на верной дороге. Наконец, он достиг города, где жил брат. Все здоровались с ним, как со знакомым, а младшая дочь падишаха, как завидела его, так и бросилась ему навстречу, плача от радости.

— Пойдем домой!

«Это, наверное, жена моего брата», — догадался он и пошел вместе с нею.

Дочь падишаха хотела привязать его коня, но шах не дал ей это сделать. Дочь падишаха вскипятила чай и хотела сесть рядом с ним, но он сказал:

— Я один буду пить чай.

Дочь падишаха постелила постель, сказала: «Ложись!»

Шах лег в постель, а когда рядом с ним легла невестка, он положил между ней и собою саблю, сказав:

— Если перекинешься через эту саблю, она пронзит тебя. Не вздумай этого сделать!

— Что с тобой случилось? — плачет дочь падишаха. — Сказал, что едешь на охоту, а сколько времени не возвращался! А сейчас ведешь себя как посторонний мужчина.

Шах ничего не ответил-уснул. И снится ему сон, что его брат выехал из города через юго-западные ворота, ехал дальше в юго-западном направлении и приехал в город пери. Здесь стал бороться с девушкой-пальваном и из-за ее коварства попал в заточение. Шах вдруг проснулся. Быстро надев доспехи, он сел на коня и направился к юго-западным воротам. Без отдыха гнал он коня, чтобы скорее достигнуть города пери и освободить милого брата.

Только въехал он в город, как навстречу ему падишах-пери,

— Как смел ты выпустить на волю человека, которого я посадила в колодец! — накинулась падишах-пери на караул у колодца.

— Нет, — отвечал караул. — Заключенный сидит на месте, а это — другой человек.

— Стреляться будем или бороться? — обратилась тогда девушка к прибывшему шаху.

— Бороться! — ответил шах и тут же начал борьбу.

Ослабевшая от борьбы пери сбросила маску, рассчитывая поразить противника и воспользоваться его замешательством, но этим шаха она не удивила, он знал, что она девушка, но злая, бессердечная, и рука его не дрогнула в борьбе. Он победил ее и, приставив к ее шее саблю, спросил:

— Где мой брат?

— Вай! не убивай меня! Я сейчас освобожу твоего брата.

Когда заключенного вытащили из колодца, он был еле жив.

— Сейчас же дайте ему лекарства, — приказал шах.

Все его приказания немедленно выполнялись, и скоро младший брат стал поправляться. Набравшись сил, он рассказал старшему брату все, что приключилось с ним, как помогли ему птицы и звери, как он избавился от смертельной опасности, как нашел верную подругу жизни. Когда больной встал на ноги, братья отправились в путь. Прежде всего поехали за женой младшего брата, а потом втроем отправились на милую родину.

Весь народ собрался к падишахскому дворцу, чтобы приветствовать вернувшихся из странствий молодых шахов и узнать все, что пришлось им перенести. Братья охотно рассказали, а потом начался той, который длился несколько дней и ночей. Много там было плова и бараньего мяса. Я тоже был на этом тое, нес оттуда чашку плова и кусок мяса, но по дороге споткнулся и упал. Плов рассыпался, а мясо утащил Акбилек, и живот мой пустым остался…