изирем y Харун Рашида был некто Джакаер. Однажды, прогуливаясь по улицам своей столицы, падишах и визирь встретили плачущего человека.

— Почему ты плачешь? — спросил его падишах.

— Я рыбак, — сказал человек, — но сети мои всю жизнь пусты, а семья — голодна. Как же мне не плакать?

— Не может этого быть! — вскричал падишах. — Опускай сети, и все, что попадется в них, мы купим.

Пришли они к реке. Рыбак расправил сети и забросил их подальше от берега. Не успели они полностью погрузиться, как в них уже что-то попалось.

— Тащи! — приказал падишах.

Рыбак потянул и вытащил… большой сундук. Падишах вознаградил, как и обещал, рыбака, и тот, обрадованный, поспешил домой.

Доставили сундук во дворец, и падишах приказал открыть его. Глазам предстала окровавленная, но прекрасная гелин.

— Кто в нашем государстве посмел совершить такую жестокость? — возмутился падишах. — Мы никому не позволяли таких преступлений.

Подозвал он визиря и приказал:

— Даю тебе три дня сроку. Найди убийцу и доставь к нам. Не найдешь — голова с плеч.

Как ни старался визирь, но миновал назначенный падишахом срок, а виновника не удалось найти. Вернулся он домой, попрощался с родными и пошел, потупив голову, к падишаху на доклад.

— О великий падишах, я не смог выполнить твоего повеления, — сказал визирь.

Падишах вскипел от гнева.

— Повесить! — отдал он приказание стражникам. — На казнь собрать весь народ.

Толпы запрудили площадь. Палач подвел визиря к роковому дереву, надел петлю.

— Подождите! Подождите! — раздался крик, и из толпы выбежал юноша. — Виноват во всем я!..

Толпа замерла от удивления, а палач застыл с открытым ртом.

— Этот юноша не виноват! — послышался другой голос, и из толпы вышел старик. — Виноват во всем я.

Стражники взяли их обоих, отвели к падишаху и рассказали ему все как было.

Падишах стал спрашивать юношу, а когда тот начал рассказывать все, что с ним случилось, прервал его.

— А старик тут причем?

— Старик этот — мой родной дядя по отцу. Он решил, что уже достаточно прожил, и хотел умереть вместо меня. Но ведь во всем виноват я один… У меня была очень красивая и добрая жена. Мы любили друг друга. Как-то она заболела, и я купил ей три груши. Только я вернулся в свою лавку, вижу идет какой-то человек, а в руках у него одна из груш, что я принес домой. «Где ты ее взял?» — спросил я его. «Подарила одна гелин», — сказал он. Я больше не стал расспрашивать, а поспешил домой. Смотрю: две груши лежат там, где я их положил, а третьей — нет. Я убил изменницу, положил в сундук и бросил в речку. Только-только я со всем этим управился, прибегает моя дочь и говорит: «Мне мама дала грушу, а я отдала ее дяде». Не рассказать о моем горе… Убить мать своего ребенка!.. Нет тяжелее преступления. Но раскаиваться поздно. Я совершил преступление, и никакая кара для меня не может быть жестокой.

Падишаха тронул рассказ молодого человека.

— Эй, Джакиер — визирь, ты должен в три дня найти того человека, что взял грушу у ребенка. Не найдешь — придется качаться тебе на виселице.

Снова визирь начал поиски. На третий день, когда он уже собрался идти к падишаху, чтобы сообщить о новой неудаче, прибежал один из его сыновей с грушей в руках.

— Где ты взял? — удивился визирь.

— Мне ее дал вон тот дядя, — сказал малыш.

Визирь догнал его и повел к падишаху.

— Это тот человек, которого ты видел с грушей в руках? — спросил падишах у молодого человека.

— Да, он самый, — подтвердил юноша.

— Где ты взял грушу? — спросил падишах.

— Мне ее подарила одна прекрасная гелин.

— Какая она? — с надеждой спросил молодой человек.

— Вот такая, — показал незнакомый человек рукой чуть выше колена. — Лет шести-семи.

— Все ясно, — сказал падишах и приказал: навсегда умертвить ревность, а юношу — отпустить.