Двадцать пять часов после похищения Майи
Думай, Майя, думай… Майя безучастно смотрела на бледный потолок и пыталась не плакать. Сил плакать больше не было, но она чувствовала, что слезы готовы обрушиться нескончаемым потоком, стоит позволить себе дать слабину. Сколько она здесь уже… И никакого ответа, зачем и почему. Почему он выбрал ее? Должна быть причина… Всегда есть причина. Уже любой бы дал знак или что-то сделал… Почему ничего не происходит. Это худшей пытке подобно, находиться неизвестно где, и непонятно для чего.
Она глотала вино и пыталась во всем разобраться — почему здесь оказали эти двое — водитель такси и мужчина из бара. Ей попросили передать сверток… Значит, он знал, что такси предназначено для нее. Значит, он знал, что она выйдет и сядет именно в эту машину. Шарф. Он положил в сверток шарф, значит, следил за ней с самого утра…
Она плохо запомнила утро, все смешалось, но помнит, как оставила шарф на кресле и еще фотография. Фотография каких-то детей… Фотография осталась у Марго в машине, если Марго ее уже ищет, то обязательно отнесет фотографию в полицию, а Марго точно сразу пойдет в полицию, она сильно переживала из-за этих сообщений и всегда нервничает, если Майя не отвечает на звонки.
Шарф. Снова шарф в голове… Майя вздрогнула, она вспомнила, что мужчина из бара достал из свертка открытку и собирался прочесть, но она отказалась. Майя затряслась, может быть, в той открытке было написано что-то важное. Что-то, что он от нее ждет, и пока она этого не сделает, он будет выжидать…
Майя вскочила, не выпуская бутылку из рук, и бросилась в комнату с мужчинами, внутренне переживая, что дверь окажется заперта, как в прошлый раз. Но нет. Трупы были на месте, она вздохнула с большим облегчением, и снова обыскала все карманы, но ничего. Ничего нет…
Она грустно села напротив и покачала головой, кто же Вы такие и почему здесь без признаков жизни.
— За Вас… — грустно пошептала она и приложила бутылку к губам.
Водитель такси и правда был очень приятным внешне, она еще в машине обратила на это внимание, второй мужчина явно постарше, но вполне приличный в манерах и воспитании, и… Майя вздрогнула, пока она разглядывала его бледное лицо, заметила, что изо рта что-то торчит…
Майя заплакала, это не обман зрения, у него изо рта торчит краешек белой бумаги… Она долго не могла решиться, но достала небольшую картонку. Майя брезгливо отшвырнула ее подальше и закрыла глаза, чтобы справиться с приступом тошноты, а затем подползла посмотреть. На картонке было написано «Приглашение на День-рождения!», она протянула руку, чтобы перевернуть, но рука не слушала и тряслась от отвращения и страха, Майя попробовала соединить руки вместе и у нее получилось, картонка перевернулась.
Правда, ничего это ей не принесло — это была лишь часть открытки, лицевая часть, с надписью, второй части не было… Где вторая часть, всегда есть вторая часть! Майя подошла ко второму трупу и попробовала открыть ему рот, но ничего не нашла. Она что есть сил зажмурилась и просунула пальцы глубже, в горло, в желудке заклокотало и Майя почувствовала, что ее сейчас стошнит.
Она вытащила руку и отерла ее о майку, что за дурацкая подсказка… Почему приглашение на день рождения?
Майя закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, надо позволить мыслям течь и просто наблюдать за ними со стороны. Так нужная мысль найдется сама…
Она нащупала бутылку и сделала еще несколько глотков, от вина становилось легче, не так страшно и не так погано на душе. Без вина уже сошла бы с ума… Трупы рядом ее больше не волнуют, не такие они и страшные. И вино — ее самое любимое, они часто покупали его вместе с Марго на важные поводы и события. Даже это он про нее узнал… Голова неприятно закружилась, и вокруг все потемнело.
Восемнадцать лет назад
— Майя, ты приготовила речь? — Высокая худенькая женщина погладила девочку по щеке. Мама Маши очень нравилась Майе, такая красивая и добрая, такая нежная и внимательная… И всегда в хорошем настроении.
Майя с готовностью кивнула и по маленьким щечкам поплыл розовый румянец.
— Умница, Маше это очень понравится! Пойдем, поможешь мне вынести торт.
Майя с удовольствием разглядывала упитанные коржи, от которых так вкусно пахло ванилью и шоколадом, что кружилась голова от предвкушения удовольствия. Мама Маши всегда пекла один и тот же торт на день рождения дочери и каждый раз приглашала весь класс в свой большой красивый дом.
Это был четвертый день рождения, на который Майя была приглашена… Маша в белом платье и ее косы заплетены алыми бантами, мама даже разрешила ей подкрасить губы блеском для губ с ароматом малинки, и Маша такая красивая, совсем как Белоснежка… все мальчики собрались вокруг Маши, столько цветов и подарков Майя еще не видела…
Молчаливый мальчик из класса тоже пришел, и подарил книжку, Маша развернула сверток и расплакалась. Все подумали, что от радости. А Майя вышила ей подушку, красивого мишку и шарики, чтобы она лежала на кровати посреди других подушек и напоминала о ней…
Это последний день рождения, который они провели вместе, мама Маши приняла решение переезжать… Длинный день, яркий и шумный. Все перемешалось — шарики, цветы, упаковочная бумага, слова и песни.
— Вот Вы где! — Маша вбегает в просторную кухню и довольно щурится, она не грустит от неизбежной разлуки, как Майя, но позже признается ей, что это самый несчастливый день ее жизни. Второй самый несчастливый день…
Майя вздрогнула. Голова гудела и виски сжимало так, что боль отражалась в каждой клеточке тела, она не заметила, как отключилась. Только пришла в себя прямо в коридоре. Все это вино. Что за сны… Она обо всем этом и думать забыла. Маша была ее лучшей подругой в начальной школе.
Интересно, что с ней сейчас? И почему она тогда сказала «второй несчастливый день», какой был первый? Зачем эти мысли и почему она об этом думает… какое отношение ее день-рождения имеет ко всей этой истории?
Майя сжала виски руками, совсем не выходит собраться. Она случайно дёрнула ногой и послышался звук пустой бутылки. Не заметила, как выпила всю… Но ей все равно, так хоть ушло состояние паники, теперь жутко гудит голова. Равноценная замена, ничего не скажешь… Почему она в коридоре?
Майя разлепила глаза и огляделась. Дверь в ее комнату была раскрыта настежь, она перевела взгляд на комнату с трупами, как ее затрясло, трупов в комнате больше не было. Чисто белая пустая комната, а в самой середине — чисто белый конверт…
Этот больной ублюдок точно играет с ней. Насмотрелся дешевых триллеров и решил, что может играть с ней. Но, наконец, хоть что-то… Может быть, это вторая часть открытки… Она правильно сделала, что нашла первую часть. Значит, скоро она все узнает.
Майя взяла конверт и развернула его, но к ее ужасу, она оказался пустым. Что за…? Думай, Майя. Думай. Девушка взяла конверт с собой и направилась в комнату, в которой провела, по крайней мере, сутки.
В отличие от второй комнаты, здесь ничего не трогали на первый взгляд, покрывало все также валялось на полу. Майя принялась с ненавистью его пинать, словно это могло как-то помочь, как остановилась. Ее грудь судорожно сжималась, но мысли потекли в нужном направлении. Наконец…
Если других входов и выходов нет, значит они спрятаны. Девушка подошла к кровати и с усилием попыталась ее отодвинуть, она поддалась легко. Майя с надеждой посмотрела вниз, но никакого тайного хода под кроватью не оказалось. Был лишь лист белой бумаги и карандаш… Он знал, что она начнет искать выход, и знал, что начнет двигать кровать.
Майя разрыдалась, когда это все прекратится? Слезы стекали по рукам и неприятно щекотали нос, она столько не плакала за всю свою жизнь.
Когда Майя успокоилась, взяла карандаш и написала на бумаге:
«Ты жалкий и вся твоя игра жалкая!», с ненавистью заложила в конверт и бросила на пол. Нет, это не все… Она снова взяла в руки лист бумаги и дописала — «Я не прощаю тебя!», ни за что, никакого прощения, а такие издевательства!
Что здесь еще… Шкаф и тумбочка… Майя вскочила и принялась двигать мебель, но никакого облегчения это не принесло… Везде была идеальная чистота и никакого намека на потайной выход.
Она упала на кровать и снова разрыдалась. Так недолго и с ума сойти…
Все играют в игры, совершенно все. Политики, журналисты, режиссеры, врачи, учителя… Все. Потому что все хотят чувствовать себя теми, кто пьет шампанское и рискует. Без риска не интересно жить, это такая доктрина, которую общество принимает за основу — если не попробовать, не узнаешь. А если не узнаешь, будешь жалеть.
Назначенное лекарство может подействовать, а может нет… Выбранная стратегия может взорвать рынок, а может привести к банкротству… Сказанное слово может принести голоса, а может закопать в самом начале избирательной гонки… Проверенная работа может дать ученику стимул стать лучше и усерднее учиться, а может нанести непоправимое влияние на хрупкую детскую психику…
Там, где есть выбор, всегда присутствует элемент игры. И лучших результатов добиваются те, кто действует с азартом, страстью, словно вытаскивают из рукава козырного туза, даже если в рукаве — пусто. А потом находят в себе силы снова пробовать и снова собирать в кулак всю волю и всю страсть, на какую способны…
Главное, обыграть самого себя, уговорить себя в том, что сделанный выбор принесет облегчение. Все из-за него. Игра начинается с первыми минутами жизни. Правил — нет. Есть только условие, выживает тот, кто выбирает и двигается. Условие выживания на поле боя — если двигаешься, у тебя есть шанс.
Кто не играет — подохнет от реальности. Кто играет — тоже подохнет, но успеет подарить самому себе самую главную единицу измерения человеческой жизни — яркие ощущения… Наливайте шампанского и делайте хоть что-то. Только не ввязывайтесь в чужую игру, играйте в свою, даже если не придумали ее суть. Суть — не имеет значения, просто двигайтесь, просто делайте выбор. Каждую секунду своей чертовой жизни.