Портнов разглядывал снимки и грыз пальцы. Марго старалась на него не смотреть, она старалась вообще никуда не смотреть. Прямо напротив сидела Алла и пила кофе. Женщина смотрела на нее прямо и неприятно, словно Марго была ей что-то должна.

Марго сделала глубокий вдох и посмотрела на женщину в ответ. Алла продолжала не отводить взгляда, правда, девушке показалось, что она просто зацепилась за ее лицо, так бывает, когда человек уходит в свои мысли, но фиксируется глазами на одной точке. Неосознанно…

И не такая она красивая, как показалась при первой встрече, много глубоких морщин и губы нервно дергаются. В ней столько боли и грусти… И что за история такую женщину может связывать с Портновым, неужели у них был роман? Какая-то нежность между ними наблюдалась невидимой, но очень прочной нитью. Так бывает у бывших любовников…

— Кто на этот раз? — резко спросила Алла. Портнов покрутил снимок и бросил на пустую тарелку.

— Мне когда-нибудь принесут этот чертов суп… На этот раз снова Шекспир…

Алла протянула руку. На фотографии ладоней девушки аккуратными буквами было написано «If music be the food of love, play on…»[4]

Женщина усмехнулась.

— Если музыка пища для любви, то играй… Занятно. И какой перевод у Писателя?

Портнов отгрыз такой кусок кожи от пальца, что Марго непроизвольно икнула и извинилась. Девушка больше не могла находиться с ним за одним столом, но выйти из-за стола не решилась, чтобы не пропустить ни слова.

Ресторан, который они выбрали для обеда был в большом здании на втором этаже, и столик им сервировали на открытой веранде. Портнов настоял, сказал, что на холодном воздухе лучше думается.

Вот так и с Майей они пили кофе на веранде и… теперь Майи нет. Она грустно покачала головой.

— Его перевод «Любовь питается не нотами, а звуками». Про игру ничего… Я все равно разгадаю загадку и пойму, что связывает все четыре жертвы.

— Пять… — выдавила из себя Марго. Эта женщина была пятой…

— Пять. — тяжело вздохнул Портнов. — У нас есть пожилая женщина, которая работала с условно-досрочно освобождёнными с тонкой ниточкой к ее погибшему сыну. Есть молодая женщина, которая преподавала иностранные языки с тонкой ниточкой к ее погибшему брату и еще три жертвы.

— Новые детали? — удивилась Алла.

— Да, да, новые… Она нашла — Портнов кивнул в сторону Марго и бросил на стол блокнот и вытащил из него пачку фотоснимков. Отодвинул тарелки и случайно зацепил бокал. Стекло звонко разлетелось по мраморному полу.

Алла устало покрутила головой.

— К счастью… — тихо прошептала она.

Портнов не обращал внимания на такие мелочи и разложил в ряд пять фотографий.

— Обритая наголо старуха и рыжеволосая с выстриженной макушкой — одна версия, под нее проверяю сейчас остальных. Платон и Гиппократ… Есть ли у них погибшие родственники мужского пола. Из известных ранее оставшихся двоих — Портнов указал на фотографию женщины с длинными черными волосами, — у этой никого нет, и она работала проституткой, на ней же и прописаны бессмертные сонеты Шекспира… И вот эта, — уроженка Якутии, приехала в Москву на заработки и подрабатывала санитаркой, ее тело удостоилось мыслей Цезаря. Шестеро сестер и два брата, но оба живы…

Марго обратила внимание на внешность женщины из Якутии — действительно, ничего общего с предыдущими, избыточный вес и короткая завивка. Остальным жертвам, на первый взгляд, она годилась в матери.

— Так. Эта — Шекспир. Эта — Платон. Эта — Гиппократ. Эта — Цезарь… И последняя… снова Шекспир. Что за черт? Алла, что за чертов черт?

Портнов принялся лихорадочно пролистывать блокнот, как остановился на одной из страниц.

— Вот… Если выписать все фразы со всех жертв, получается следующее:

Портнов достал из кармана карандаш и добавил еще одну строчку:

«Любовь питается не нотами, а звуками.»

Итак, в целом — социология, педагогика, культурология и это я о шлюхе, медицина и… Необходимо понять, чем занималась последняя жертва.

— Может быть, искусство? Может, она пианистка? — не удержалась Марго.

— Кто? — удивился Портнов, — Кто пианистка?

— Эта мертвая девушка… Если он отрубил ей кончики пальцев и…

— Что за глупость! — резко произнесла Алла, — Это глупость! Пища и пальцы как связаны?

— Пища добывается руками, и концовка «играй» …Чем не версия, Алла, чего так завелась, — Портнов попытался ее успокоить он тоже обратил внимание, что она невзлюбила девочку с первого взгляда.

— Но это глупо! Отрезать пальцы, чтобы указать, что не только ими можно добыть пропитание… Так примитивно и так глупо, как если бы мыслил подросток. Играть можно и не руками, а в случае Писателя это точно игры разума. Так мыслит подросток!

Марго сжала губы и покачала головой, какая-то она слишком агрессивная.

— Или женщина, — пошутил Портнов, — И женщины и подростки совершают лишенные логики поступки… — он устало протер глаза.

— А Писатель — это мужчина? — вдруг спросила Марго.

Внезапная пауза показалась такой длинной и жестокой, что она опустила голову.

Алла нервно отшвырнула салфетку.

— Кому бы еще пришло в голову так издеваться над трупами и показывать свое превосходство?

— Подростку или женщине, например, — ответила Марго, — Насколько мне известно, насилию умершие девушки не подвергались. Кроме…

— Ну да, их просто убили и расписали… Одной выкололи глаза и отрезали грудь, а другой отрубили пальцы. Но с остальными — никакого насилия!

Вы злитесь, потому что не видите связи и не можете найти последовательность… — в сердцах вскрикнула Марго и тут же об этом пожалела. Портнов смотрел на нее спокойно, но она прочитала во взгляде неодобрение. Не время и не место устраивать истерики.

Алла посмотрела на нее с интересом впервые. Может, она и ошиблась в этой девочке. Портнов же в ней что-то нашел… А от точно никогда не ошибается.

— Стойте… Татуировки еще на ступнях, вот: «Farewell, fair cruelty», и перевод: «До встречи, честная бессердечность», — Портнов уже не слушал, о чем говорили женщины и растворился в размышлениях, — «Любовь питается не нотами, а звуками» и «До встречи, честная бессердечность»…

— Он не употребляет слова «справедливая»… — заметила Алла. — Другой употребил бы слово «справедливая», а не «честная».

Портнов откинулся на стуле и закачался на нем как ребенок, он так задумчиво это делал, что Марго переживала, что упадет и покалечится. Он покачал головой. Нет, не так просто…

— В этом случае мы бы решили, что это месть, но честная…

— До встречи. Честная… И надпись на ступнях. Нам необходимо установить личность, чтобы понять почему он употребляет слова «до встречи» и «честная бессердечность». Что это вообще такое — «честная бессердечность»?

— Полная противоположность сердечности, неспособность проявлять сочувствие к ближнему…

— Но «честная», он говорит «честная», то есть, это оправдано. И это правильно. Как будто эта девушка имела все основания быть бессердечной… И собиралась совершить бессердечный поступок… И совершила, я думаю да… Я думаю она что-то совершила. Судя по тому, что у нее выколоты глаза, она что-то увидела…

— Даже если так, почему подушечки пальцев…

— Зачем он отпилил ей кончики пальцев, — задумался Портнов, — он не просто так отпилил ей эти чертовы пальцы… Если глаза что-то увидели, то пальцы… Или нет, не так… Ее нельзя опознать, и. — Он стукнул по столу кулаком так сильно, что Марго и Алла подскочили.

— Да! Она увидела что-то, но сделала это незаметно. А он узнал, что она увидела… Понимаете, Вы понимаете, о чем я? Это не просто жертва, это свидетель, это свидетель одного из его преступлений!

Алла напряглась и сжала губы.

— Но… Может стоит поднять заявления, в полицию сам знаешь, многие обращались.

Портнов качал головой, он стал еще более бледным, чем был.

— Нет, Алла, она и не собиралась. Она просто увидела и все… А он узнал честно ее отпустил.

— Писатель ее отпустил?

— Он пишет «до встречи» и «честная», он простил ее и отпустил. Да, именно. Отпустил и простил. Только я не понимаю, почему «До встречи» … Он словно на что-то указывает… Эта надпись на ступнях, этот труп нас куда-то приведет.

— К Майе… — прошептала Марго, но Портнов ее не слушал, он смотрел на Аллу. Алла всегда его успокаивала своей красотой и безмятежностью.

— Только она его не простила… — покачала головой Алла.

— Да, тут ты права, Писатель пишет всем жертвам, как и Майе с просьбой простить ему что-то страшное, но так никто и не отпустил ему грехи. У него игра очень проста — или он дарует прощение… Или… прощают его.

— И что бывает, когда его прощают? — Марго затряслась и облизала сухие губы, бедная Майя…

Портнов пожал плечами.

— Мне такие случаи не известны… По данным предыдущих четырех жертв, все они получали сообщения от неизвестного человека с просьбой простить. Что удивительно, но вполне логично, все из них задавали перед похищением встречные вопросы — «за что», и никто не ответил…

— Прощаю… — Марго обреченно уронила голову на грудь.

— Да, — кивнул Портнов. — Куда проще…

— А Вы бы ответили «прощаю»? — Марго начала злиться. Сидит тут и умничает, а про Майю так ничего и не узнали…

— Мне бы он не написал, — рассмеялся Портнов, — Я не в его вкусе.

— Откуда Вы знаете? — спросила Марго и застыла. Портнов так внимательно на нее посмотрел, что ей стало не по себе.

De gustibus non disputandum est… Вкусы не обсуждать. Еще одна нелепая фраза человечества. Обсуждать можно культурный облик, манеры, интеллект, внешность, но не вкусы. А если внешность самого человека не в его вкусе? Как часто говорят «не мой тип», намекая как раз на это. А Вы сами в своем вкусе?

Со своими долбаными страхами и пристрастиями, усердием в познании других, Вы об этом вообще думаете, когда учите жизни всех вокруг Вас? Вкусы относительно окружения, пристрастий в литературе, еде, моде, политически взглядах… А что относительно вкуса к самому себе, какой Вы на вкус? Ваш вкус к самому себе. Спорите ли Вы с самим собой на эти темы?

Я отвечу — безусловно! Все спорят. Спорят с внутренним «эго», выражая это враждебным отношением к ближнему своему. Но когда-то кто-то бессовестно вторгается на их территорию и самым безобразным образом заставляет почувствовать собственную жалкость и неполноценность, рождается это великое — «О вкусах не спорят».

Чушь! О вкусах спорят, «Истина — в несогласии», стоит человеку почувствовать свое несогласие с чем-либо — это прекрасный повод обратить внимание на отношение к самому себе. Лишь несогласие подвигает и стимулирует познавать. А спор с самим собой — фундамент жизни, и, если его уничтожить, не останется ничего. Истина — в несогласии. Не соглашайтесь сколько угодно, учите жизни свое окружение, но не прекращайте спорить с собственным вкусом, иначе сдохнете раньше времени.