Двадцать девять часов после похищения Майи

Думай, Майя. Думай… Девушка лежала на спине и устало водила руками по лицу. Она уже устала думать, стало как-то все равно. Пусть уже это как-то разрешиться. Самое глупое — сидеть и ждать. Всю жизнь она ждала — сначала уроков, потом оценок, потом экзаменов и снова оценок, потом выпуск… Работа и снова оценки. Теперь все серьезнее, чем выше оценка, тем больше денег. И родителей давно нет рядом. Как же ей не хватает мамы… И папы, ей всех не хватает.

— Бесит… — устало прошептала Майя. — Бесит.

Лампа теперь сияла так ярко, что она зажмурилась, но свет продолжал разливаться в висках синими и красными пятнами… Закрывать глаза не помогало, не помогало и накрывать голову покрывалом, эти синие и малиновые блики словно просачивались сквозь материал и проникали глубоко в рассудок.

— И ты бесишь! — она вскочила и дернула за шнур этой мерзкой лампочки, которая изводила ее сначала недостатком света, а потом его избытком. Майя закричала от звука, как увидела, что лампа — это рычаг к люку на потолке.

Крышка легко поддалась и затряслась. Так вот где выход… Из люка выбросилась длинная веревочная лестница. Точно, чудес не бывает, выход должен был где-то быть, она все перерыла, а оказалось все так просто!

Майя поднялась и положила руки на лестницу. Она выберется из этого чертового места. Руки тряслись, но Майя старалась не поддаваться панике. Сейчас главное быть спокойной… Несколько метров по тоннелю вверх и снова люк над головой… Майя подняла руку и что есть сил нажала, люк поддался легко и открылся.

Она оказалась в большой светлой комнате. Дверца в полу, тайник вел в тайное помещение, вот почему там не было окон! А лестница была приделана к дверце, чтобы без труда можно было попасть наверх снизу.

Майя выбралась, аккуратно закрыла люк и поправила ковер, она поднялась и огляделась. Первой мыслью было бежать что есть сил, но она сдержала себя, сначала надо успокоиться, действия в панике еще никого ни к чему хорошему не приводили. Надо успокоиться и оглядеться.

Но как только Майя огляделась, ее затошнило и скрутило в области желудка. Она уже была в этом доме. Очень давно, еще в детстве…

Последний раз, когда праздновали день рождения Маши В этой самой комнате был накрыт стол и стояли подарки, бегали и смеялись дети… Все тот же стол, все тот же ковер и все та же люстра… Майя зажала себе рот руками, чтобы не закричать.

Вот здесь у окна они сидели и разговаривали с Машей… На ней красивое белое платье и волосы заплетены в алые ленточки. Мысли лихорадочно завертелись и она вспомнила тот самый день…

— Это мой самый несчастливый второй день в жизни! — сказала Маша и улыбнулась, но я люблю тебя, Майя и никогда не забуду.

— А какой первый самый несчастливый день? — спросила Майя.

Маша вздохнула и помотала головой.

— Не хочу о нем говорить, а то он обидеться.

— Кто обидится?

Маша затряслась и прижалась к Майе:

— Тихо, он все слышит и обидеться на меня! Понимаешь?

Девочка легонько ототкнула от себя подругу ей казалось, что она ее разыгрывает:

— Нет, я хочу, чтобы ты сказала!

— Если я скажу, он накажет тебя и накажет меня за это… — вздохнула Маша. — Подожди меня здесь…

Девочка куда-то убежала и вернулась через минуту с шкатулкой. Она сомневалась, но все же открыла крышку и достала из нее фотографию, на ней был изображен белокурый голубоглазый мальчик, его лицо было точной копией Маши.

— Это мой братик… — горько вздохнула она.

— А где он сейчас?

— Далеко на небесах, у ангелов. Но я разговариваю с ним. И в первый самый плохой день… — Маша заплакала и Майя заплакала, глядя на нее. Она была не рада, что настояла и теперь Маша плачет, а у нее праздник…

— Вот вы где! — к ним подошла мама Маши и вздрогнула, когда увидела фотографию. — Отдай, — сухо произнесла она и забрала снимок.

— Он мой, он мой, — закричала Маша, — Отдай, отдай, а то хуже будет!

Майя не знала, что ей делать и просто убежала подальше, к другим детям…

Странно, почему воспоминания вернулись лишь сейчас… Майя прошлась по комнате и оказалась в коридоре. Несколько комнат с одной стороны и несколько с другой, а вот эта была комнатой Маши…

Она толкнула дверь и вошла. Все, как и прежде, словно здесь никто не жил много лет, правда, на полах и мебели ни пылинки… Майя подошла к комоду с фотографиями и едва не закричала. На всех фотографиях был приклеены вырезанные головы детей, и все были подписаны красивым ровным почерком: «первый гольф», «первое путешествие в горы», «первая любовь»…

Майя схватилась за голову, это были головы с фотографий Маши и того мальчика, фотографию которого она показывала. И Юля Карпова тут… Вместе с ним и надпись «Первая любовь». Она и забыла их всех уже… Странно, провести вместе столько лет и совсем про все забыть.

«Второй самый несчастливый день моей жизни, Майя…» «Он разозлится и накажет меня…» «Отдай, или сделаешь только хуже…»

Майя опустилась на холодный пол. Что же было потом… Что же было потом?

На празднике все дети танцевали и пели песню в честь именинницы, как Майя почувствовала, что у нее что-то на волосах, как выяснилось позже, это была зеленая краска, кто-то из детей налил на голову краску. Все молчали и смотрели, а Майя плакала, ее светлые волосы стали зелёными и тугие капли попали на лоб и щеки, еще и платье залапано… Тогда в комнату вошла мама Маши, выключила музыку и грозно спросила:

— Кто это сделал?

Все молчали, многие дети едва скрывали смех, многие плакали от того что не хотелось взбучки, но громче всех плакала Маша.

— Он испортил мне праздник! — топнула она ногой. И обернулась к Майе, — Говорила же, не надо расспросов!

— Маша, в комнату, — громко сказала мама. — А Вас всех я попрошу одеться, позвоню родителям и скажу, что праздник окончен.

Позже, когда все дети разошлись, а Маша все рыдала у себя в комнате, мама Маши помогла Майе отмыть волосы. У них все получилось, от мерзкой краски не осталось ни следа и Майя с благодарностью обняла женщину. Мама Маши обняла ее в ответ и аккуратно взяла личико девочки в свои теплые ладони:

— Пускай это останется между нами, хорошо? — беспокойно спросила она.

Майя кивнула, она не понимала, что произошло и почему Маша так себя повела.

— Ей просто очень тяжело, когда вырастешь ты все поймешь, и она поймет, а сейчас надо просто запастись терпением…

Тогда Маша вошла вбежала в ванную и что есть сил обняла ее.

— Он раскаялся и просит прощения, ты прощаешь его, Майя? Ты же простишь его, правда?

Майю затрясло. «Он просит прощения» … Но кто он, черт возьми? Это все не простое совпадение. Как Маша с этим всем связана, и почему везде ее детские фотографии… Они с тех пор не виделись, и Маша ей не писала. Они с мамой переехали в другой город, позже, но Майя слышала, что потом снова вернулись в свой прежний дом. Но они так и не виделись больше, надо было заканчивать школу и поступать в ВУЗ. Детская дружа ценится только в детстве, редко кто ее сохраняет спустя столько лет разлуки.

Майя тяжело вдохнула. То же покрывало и те же игрушки… Словно никто ничего не трогал много лет подряд… Странно.

Майя поднялась и подошла к столику у окна, на столике стояла та самая шкатулка, Майя дрожащими руками отодвинула крышку, и голова закружилась. В ней все еще лежала фотография. Она перевернула ее — детским почерком было аккуратно написано «Вместе навсегда!».

Майя дрожащими руками сунула фотографию в карман куртки, надо отсюда выбираться. Дом не так далеко от автобусной остановки, за несколько минут она сможет добежать. Главное, остаться незамеченной…

Майя тихонько вышла в коридор, прошла в гостиную и направилась к выходу, как застыла.

Послышался странный звук и в комнату на инвалидной коляске въехала пожилая женщина, Майя закрыла рот руками, чтобы не закричать. Она узнала в женщине маму Маши, она была все с той же прической и ее лучистые глаза все также сияли. Правда, больше она не могла передвигаться самостоятельно.

— Вы кто? — удивилась женщина и схватила спицу с софы, она сильно испугалась и тяжело задышала.

— Я… Я… — Майя не знала, что и сказать, женщина выглядела такой испуганной, что она потерялась.

— Я Майя, помните меня? — выдохнула Майя и старалась говорить спокойно.

Женщина вздрогнула и что-то обдумывала несколько секунд, как в лице появилось выражение сильнейшего облегчения.

— Майя, конечно, Майя! Хрусталева! Столько лет тебя не видела, не узнала бы совсем! — разулыбалась женщина, — А ты к Маше, наверное, так она тут не живет уже лет пятнадцать как… Совсем меня забросила, — она грустно покачала головой, — Только чеки свои шлет и все…

Майя успокоилась, но сделала несколько шагов к входной двери, даже если допустить, что мама Маши не в себе и держала ее в тайной комнате, как она это сделала? Инвалиду не под силу спокойно пролезать внутрь и обратно… Значит, в доме есть кто-то еще. Перед глазами пролетело изображение мальчика с фотографии и надпись: «Вместе навсегда» … Майю заколотило, нет, нет, с ума сходить нельзя. Только не сейчас…

— Пойдем кафе выпьем, и ты мне все о себе расскажешь? — мама Маши отложила спицы и засуетилась, у нее так давно не было гостей! — Я даже могу испечь что-нибудь… Блинчики? Или шарлотку, чего ты хочешь, Майечка?

Майя затряслась. Либо эта женщина безумна, либо в самом деле ничего не знает, но рисковать не хотелось. Кто-то похитил и удерживал ее в этом доме и встречаться с ним лицом к лицу она не собирается, ей не нужны разгадки, ей надо выбраться отсюда, как можно скорее. Майя попыталась улыбнуться и затрясла головой:

— Спасибо, я пойду, — девушка бегом бросилась к выходу.

— Майя! — женщина сказала настолько сурово, что Майя остановилась. Сердце забилось так сильно, что она чувствовала его по всему телу.

— Не забудь одеться, там мороз на дворе, — Майя вздохнула.

Она совсем забыла, что босая… А на улице уже лежит снег. Она натянула первые попавшие сапоги и куртку и выскочила на улицу.

От прохладного воздуха подогнулись колени, Майя отбежала на сотню метров и обернулась — из окна на нее смотрела мама Маши и улыбалась. Она махала рукой и делала это так искренне, что Майю вырвало на белый снег.

Остановилась машина и послышался мужской голос.

— Девушка, Вам не хорошо, Вас подвезти?

Майя затряслась и бегом бросилась к машине, слава Богу!

— Меня похитили, в полицию — прошептала она удивленному водителю.

Ей до конца не верилось, что это все происходит на самом деле, что она на свободе. Она вцепилась в ремень безопасности и держалась, словно за спасительную соломинку.

Водитель растерянно вздохнул:

— Хорошо, отвезу Вас в полицию…

Майя закрыла глаза и растеклась по сидению, сердце все еще сильно билось. Она успокоится только тогда, когда окажется в безопасности… Когда окажется среди людей.

Безопасное место у каждого человека свое. Для кого-то это дом, для кого-то — толпа в каком-нибудь огромном торговом центре… Кому что. Но все это заблуждение, пока в Вашей душе присутствует страх, Вы будете чувствовать себя в небезопасности.

Как не бояться? Отпустить. Все отпустить на свободу, это смиренное «на все есть воля Господа», безусловно, несет в себе смысл. Только понимать его надо верно, не отдаваться безропотно мгновению, а яростно сражаться за него, не позволяя страху ни единого шанса завладеть рассудком хотя бы на долю секунды.

Люди используют замену одного страха на другой… сейчас Вы боитесь одного, но стоит узнать, что то, что напугает сильнее — забываете о том, что так изводило, и не давало спокойно спать по ночам.

Бойтесь больше, бойтесь сильнее и тогда ваша поганая жизнь пройдет насыщенной, а не пустой. Пользуйтесь и радуйтесь, пока умеете чувствовать. «От страха к еще большему страху» — Вот Ваша главная заповедь, только ей Вы следуете всей душой.

Перестаньте уже оправдываться и заблуждаться, а примите как должное. Как только примете это, все встанет на свои места. Жизнь потеряет смысл лишь на время, Вам не понравится мысль, что Вы тратите время на жалкий страх и опасения перед судьбой, будущим, неизбежным, но потом станет легче. Потому что станет терять все меньше количество вещей и людей…

И когда не останется ничего, а только страх за свою жалкую жизнь, и Вы посмотрите ему в глаза и поймете, что, по сути, бояться нечего — Вы переродитесь.