3 года назад

Алла сидела напротив и пила кофе маленькими глотками, она была похожа на птичку, когда так делала. Портнов любовался ее волосами. Удивительно, как легко ее отпустил к другому мужчине… Удивительно. Точнее, он совсем упустил из виду период, когда они стали отдаляться. Если вспомнить, конечно, много чего всплывет — ее бесконечные звонки, слезы, обиды…

Мужа Аллы он не видел ни разу, знал, что, какая-то крупная шишка в городском муниципалитете, и что достаточно хорош собой. Главное, чтобы берег ее как следует. Но внутри так все болело, что самому не верилось в эти мысли.

— Так… Как ты? — аккуратно спросил Портнов. Когда он это произнес, дыхание на секунду остановилось, и он тяжело задышал. Алла прекрасно поняла суть вопроса, но виду не подала. Она отставила чашку и посмотрела на него своими красивыми глазами и несколько раз проморгала длинными ресницами.

— Писатель приметил Юлию Карпову за две недели до убийства, ее соседка по комнате рассказала, что Юлия стала получать странные сообщения с просьбами о прощении. Она нашла письма, даже не письма, а записки… Экспертиза ничего не дала, на них отпечатки только Юлии Карповой.

Портнов закашлялся. Алла не стала отвечать и сразу перешла к рабочим вопросам, сегодня разговора по душам не выйдет.

— И?

— И. Девушки сначала веселились, переписку восстановить не удалось, со слов соседки на просьбы простить Юля отвечала, что «Ни за что». Это им казалось шуткой, пока…

— Пока что?

— Ты дашь мне договорить? — Алла зарумянилась от гнева. Портнов улыбнулся, все как в старые добрые времена… Нет, не все. Он машинально посмотрел на кусочек металла, облепивший палец Аллы. Алла сжала пальцы, заметив его взгляд.

— Пока он не написал, что прощение очистит ее душу за прошлое и возмездия за сделанное не будет. Слушай, прекрати это! — она начала злиться.

Портнов помотал головой. Ни за что не прекратит смотреть, лишь это ему теперь и осталось, сама виновата…

— Что прекратить? Что, Алла?

— Если бы ты тогда не ушел в свои дела и не оставил меня, я…я… — Алла покраснела и сжала губы.

Портнов согласно кивнул, раздувать это пепелище ему совсем не хотелось. Он попытался говорить мягче:

— Он так и написал, было слово «возмездие»?

— Да, тогда они и поняли, что это не просто невинная игра и Юля сказала соседке, что пойдет в полицию, если он не прекратит писать… Но больше записок не было, так что, девушки решили, что все кончено.

— Но все только начиналось, — задумался Портнов.

— В день убийства Юля должна была получить бумаги на разрешение выезда заграницу.

— Она же шлюха! — рассмеялся он.

— И что? — скривилась Алла, — Она пару месяцев назад устроилась официанткой, чтобы иметь легальное место работы. В баре «Белка», ее жених написал письмо о спонсорстве, и там следственная группа все еще ведет дознание. Так что, добро на выезд она получила и на следующее утро у нее должен был состояться завтрак с женихом…

— Да уж, страсти итальянские, — мрачно улыбнулся Портнов, — Как жених, кстати?

Алла наколола на вилку креветку и поднесла к губам. Ее спелые полные губы были цвета спелой малины… Этим невозможно было не залюбоваться, и Портнов застыл…

Алла закатила глаза и обреченно отшвырнула от себя креветку. Портнов ведет себя просто невозможно… Правда, она скучает по тем временам, когда они много гуляли и много смеялись.

— Да как, горюет, звонит каждый Божий день в участок и спрашивает, что известно, он правда горюет. Любовь… — она старалась не смотреть в глаза Портнову, внутри нарастало раздражение.

— Любовь всегда приносит только неприятности, да, Алла? — он словно издевался над ней сегодня.

Алла почувствовала, что готова взорваться, если бы не она, сидел бы и продолжал заливать себя дешевой водкой… Неблагодарный сукин сын. Или не сидел бы за водкой вообще, если бы снова не она. Она грустно усмехнулась. Выходит, все из-за нее.

— Кому как, — она нашла в себе силы улыбнуться и посмотрела ему в глаза, но в то же мгновение стало неуютно и стыдно… — Я все думаю, почему язык и почему левая грудь, если связывать с сонетами, то она говорила лишнее и не чувствовала того, что должна была чувствовать, выходит так?

— Этого недостаточно, за такое не убивают, все мы говорим и любим не тех, кого следует… Но вот Писатель, видимо, имел с ней особую связь. Вопрос какую…

— Когда появится вторая жертва, мы поймем, хочется верить.

Алла покачала головой. В этом уже никто не сомневался. Сонет про глаза словно готовил почву для второго трупа.

Она поднялась и оправила прическу.

— Мне надо домой, Портнов.

Он усмехнулся и закивал головой.

— Конечно, ты береги себя, Алла. Береги…

Алла сделала несколько шагов, как остановилась, словно что-то обдумывая. У Портнова даже перехватило дыхание, на такое он не смел и надеяться. Она обернулась и тихо произнесла.

— Подвези меня.

Портнов оставил деньги за счет, тяжело поднялся и направился к ней. Его трясло и пальцы закололо неприятной свербящей болью.

До машины шли молча, Портнов слышал собственное шумное дыхание, но нашел силы его восстановить. Так теперь нельзя… Он теперь не может, и она не может.

Он повернулся к Алле и внимательно оглядел ее красивое лицо. Она была немного бледной, но такой красивой… Самая красивая женщина из всех, кого он видел.

Алла торопливо села в машину, натянула ремень безопасности и нервно дернула подбородком.

— К тебе или ко мне? — прошептала она.

Портнов сжал губы, сердце заныло так сильно, что едва сдержал стон.

— Я отвезу тебя домой. К тебе домой, Алла и… Не делай того, о чем потом сильно будешь жалеть. А ты пожалеешь, Алла, и ты это знаешь.

Алла благодарно закивала и приложила холодные ладони к лицу. Она совсем запуталась…

— Мы справимся с этим, — Портнов взял ее маленькую ладошку и прижался к ней губами, — Мы справимся, Алла.

— Да… — неуверенно проронила она.

К вечеру поступило сообщение о следующей жертве. Но, к удивлению Портнова, глаза девушки были целы.

Портнов с изумлением оглядывал тело новой жертвы. Это оказалась пожилая женщина с обритым наголо черепом. Опознать ее личность труда не составило, она проходила в базе, работала с условно досрочно освобожденными. Лариса Левченко. Но что за связь у нее с предыдущей жертвой?

Несколько дней допросов свидетелей, перекрестные ссылки и ничего… Жертвы никак и нигде не пересекались, никаких общих знакомых, ничего общего во внешности. Юлия Карпова — красивая молодая брюнетка, продающая свое тело на улице и поверившая в сказку о красивой любви, а Лариса Левченко — пожилая степенная дама с почтенной репутацией… На теле последней жертвы наши надписи из трактатов Платона. А в основании черепа — четкий круг и внутри всего одно слово на латинском. «Malus»…

Портнов разложил перед собой фотографии.

— Есть что? — спросила Алла. Она была спокойнее чем утром и благодарна ему. За то, что уберег от внезапной глупости накануне… И как можно объяснить эти внезапно возникающие слабости?

— «Nécessitas magistra», а прямо с противоположной стороны. «Наставники — убоги» … «Nemo omnia potest scire», «Необъятное необъятного в объятности» … «Nil sub sole novum» … «Солнце каждое мгновение светит по-новому». Что, черт подери он хочет этим сказать?

Портнов тоже думал о произошедшем, но старался отвлечься на дело, не имело значения как все могло быть. Теперь так уже никогда не будет…

Алла задумчиво повертела фотографию.

— Наставники — убоги… С оригинала ближе всего перевод — Судьба — наставница. Может, он с ней работал? Имею в виду, она с ним?

Портнов покачал головой.

— Не думаю, конечно, проверим всех по списку, но не думаю… Как-то просто. Эта женщина по всем канонам совершенно приличная. Если можно так выразиться. Помогала плохим парням стать хорошими, жила одна, ни в чем провокационном замечена не была. Не пила, не курила, не встречалась с мужчинами. И знак на голове, это что-то новое… Я думаю, в нем и есть ключ и надо двигаться от этого.

— Думаешь, он татуировщик?

— Не думаю. Уверен, что нет. Шрифт у него красивый, думаю имеет отношение к архивам, потому и пишет на латыни. Какой-нибудь книжный червь, слетевший с катушек. И решивший, что с него хватит. И он не пользовался машинкой, а обычной швейной иглой… Простой иглой!

— Хватит чего?

— Возвышения обыденного. Он не просто переиначивает всем известные фразы, он словно пытается показать истинный смысл, все не так красиво и жизне-воодушевляюще. Словно предросток в переходный период, знаешь, когда он становятся агрессивными и выступают против истины?

Портнов задумался и покачал головой, вот так головоломка…

— Она тоже получала просьбы о прощении?

Алла судорожно кивнула.

— Да, получала, только не на бумажках, как Юлия Карпова, а в своем профиле в социальной сети. Допросили соседку, они иногда ужинали вместе, та сказала, что у Ларисы появился тайный поклонник.

— Поклонник, — усмехнулся Портнов. Вот бабы… Во всем ищут таинственное и прекрасное. Дуры бабы! И что она отвечала? Он отвечала ему, Алла?

— Нет, конечно. Это было просто темой для обсуждения, как я поняла, самой бурной и самой главной.

— Нет, конечно, нет… Никто не отвечает, — усмехнулся Портнов, — Странно, почему не записки, почему не записки, Алла?

— Юля Карпова не была зарегистрирована в социальных сетях и использовала самый простой мобильный телефон.

— Серьезно? — удивился Портнов, — Шлюха с повадками старой девы?

— Ну, у нее и без того была насыщенная жизнь… — прошептала Алла и устало огляделась, сколько еще жертв их ожидает? Она аккуратно спросила:

— Может быть, стоит подготовить пресс-релиз, чтобы избежать…

— Чего избежать, Алла? — резко спросил Портнов, — Новых жертв? Я представляю это сообщение в новостях: «Если Вам напишет кто-то с просьбой о прощении, позвоните на горячую линию, вполне возможно, это опасный серийный убийца». Ты представляешь себе, чем все обернется? Мы сами посеем панику, Алла!

Алла закусила губу, но так они только больше увязнут… Страшно представить, что начнется, если постараться сделать вид, словно ничего не произошло. СМИ знают свое дело очень хорошо и с живых с них не слезут, как только узнают о трупах.

— В интернете уже обсуждают и все равно рано или поздно придется об этом рассказать, люди не станут сидеть и ждать.

— Вот когда придет время, тогда и скажу, что посчитаю нужным.

Портнов устало потянулся. У него не было ни сил, ни настроения спорить с Аллой. Она просто не осознает масштаба влияния последствий…

— А если я прав и это и в самом деле подросток, все очень, нехорошо Алла. Не хорошо, Алла.

— Ты два раза сказал… — заметила Алла и улыбнулась. Он часто так делал.

— Что сказал, что сказал? — удивленно поднял бровь Портнов.

Алла рассмеялась, только он мог ее так смешить.

— Я сейчас еду на дознание на место работы последней жертвы, присоединишься?

— Потом, за ужином, — Портнов выдержал паузу, — Если ты не занята, конечно?

— Нет, не занята — покачала головой Алла и добавила. — Нет, не занята…

Портнов усмехнулся. Она его понимает. А обсудить вчерашнее им все-таки придется, не нравится это ощущение недосказанности…

Он сел за стол и наклонился над снимками, кто же ты такой… Писатель. И что за историю ты пытаешься рассказать…

Что именно могло заинтересовать человека в Ларисе Левченко и Юлии Карповой. Никаких ниточек, связывающих этих двух женщин… Лариса выросла и родилась в Петербурге, в Москву переехала из-за перевода по службе, Юлия — коренная Москвичка, здесь родилась, здесь выросла и здесь же умерла… Первая — молодая влюбленная шлюха, вторая — пожилая степенная по темпераменту и образу мыслей наставница…

«Солнце каждый раз светит по-новому». Намек на то, что связи нет… И что будет новый день новое солнце и новая жертва, и скорее всего, не одна…

— Я хочу поговорить с соседкой нашей наставницы… — произнес вслух Портнов.

— Она в комнате для допросов, — послышался голос Аллы, и он вздрогнул. Думал, она уже ушла…

— После твоего последнего допроса бедного итальянца решили не мешать тебе работать, так что, свидетель весь твой.

Портнов усмехнулся, если бы все всем был такой порядок, они сидели бы без работы. Он быстро поднялся и направился в комнату для допросов. Алла посмотрела ему вслед и закусила губы, сколько раз в день она будет задавать себе вопрос, на который нет ответа?

В комнате для допросов сидела молодая женщина с красивыми светлыми волосами, на ней было узкая короткая юбка и свитер, сползший на одно плечо, на втором хищно выглядывала бретелька от бюстгальтера с леопардовым принтем. Портнов на время впал в ступор, вот кто должен был стать жертвой, а не бабушка «божий одуванчик»!

Портнов занял место напротив и развернул папку скоросшивателя.

— Сахарова Арина Николаевна?

— Да, — грустно кивнула девушка. Ее внешний облик совсем не вязался с манерами, она была скромна и воспитана. Просто благородная девица из института благородных девиц в распутном одеянии!

Он покачал головой, и девушка спохватилась и натянула свитер на плечо.

— Рассказывайте, — тихо сказал следователь.

Девушка вздохнула и надула свои пышные губки, часто заморгала ресничками, чтобы не расплакаться, но это ей не удалось, и пышная грудь затерялась от бессильных рыданий.

— Не надо, — устало прошептал Портнов, — Не надо этого, этого не надо.

Она усердно закивала.

— Извините, просто, просто это такой кошмар! — разрыдалась еще громче.

Портнов встал.

— Вы куда? — испуганно спросила девушка.

— Подожду, пока Вы прекратите истерики, на них у меня времен нет. На свободе опасный психопат, а вы слезы льете.

— Но. Я оплакиваю, — попыталась возразить девушка.

— Оплакивать дома будете! — жестко поставил точку Портнов, — Дома все, все дома… Продолжаем?

Девушка находилась в шоке от поведения следователя, но кивнула. Она смахнула слезы со щек и растерла по лицу тушь. Портнов тяжело вздохнул — зачем столько макияжа, раз оплакивает… И раз знала, что будет оплакивать.

— Рассказывайте, рассказывайте, — поторопил он ее.

— О чем?

— Обо всем, что приходит в голову, обо всем. Что сейчас в голове?

Девушка повертела головой, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Ну, я не знаю…

— Знаете вы все, мне что, все вытаскивать из Вас? — не сдержался Портнов. — Говори уже!

Девушка легонько побила себя по щекам и прикусила губу, чтобы больше не реветь.

— Ладно, мы виделись с Ларисой вчера вечером, накрыли стол, я вино пила, а она свой чай травяной, ужинали.

— Что?

— Макароны с…

— Да посрать мне! Понимаете, посрать! На Ваши макароны… И ужин Ваш. Что дальше? Было что дальше? Произошло что дальше?

Девушка подпрыгнула на стуле и покосилась на дверь, ей стало казаться, что это какой-то глупый розыгрыш и сейчас войдет настоящий следователь, а не этот неприятный шут гороховый с дурными манерами и появится табличка «Вас снимает скрытая камера». Что это вообще за следователь, никакого сочувствия к ближнему!

Портнов усмехнулся, никуда ты не убежишь, мышка-норушка.

— Ладно, дальше. С перепиской что?

— А… С поклонником ее, — всхлипнула девушка, — Не писал он ей давно.

Портнов посмотрел ей прямо в глаза.

— Послушай меня внимательно, девочка, твоя подруга не первая жертва и будут еще, именно поэтому я задам вопрос еще раз. Что — нибудь по переписке можешь вспомнить, что Вы написали ему в ответ? — и добавил, — И неважно, она сама ответила, или ты решила ей помочь!

Она вспыхнула еще сильнее, и Портнов усмехнулся, как все предсказуемо. Решила помочь одинокой старшей подруге наладить личную жизнь… Девушка чувствовала себя так, словно ее поймали за чем-то постыдным.

— Я просто, когда она отвлеклась, я написала «давай встретимся и все обсудим», а потом стерла сообщение, чтобы она его не увидела, ну, когда он прочел…

Портнов напрягся. Довольно смелый ход… Написать предложение встретиться.

— Он что?

— Он сразу удалился… Лариса еще переживала. Что надо было ему что-то написать и что ей жаль, что так и не познакомились…

— Познакомились теперь, зато! — стукнул кулаком по столу Портнов и девушка затряслась, — Познакомились, все рады, что познакомились? Вот бабы, — не сдержался он, если некого рядом в могилу загнать, так сами себя загоняют, своими долбаными «благими намерениями», душегубки чертовы.

— Были у Вас мысли кто он такой?

Она пожала печами.

— Да нет…

— А те, с кем она работала?

— Так она работала только с подростками…

Портнова затрясло.

— Спасибо, это все.

— Но…

— Все я сказал, я сказал, что все! — закричал Портнов и что есть сил пнул ножку стола, девушка расплакалась. Больше ни секунды с этим чудовищем не останется! Пусть лучше в камеру отведут, но с ним она ни за что больше не станет встречаться.

Люди не любят заниматься своей собственной жизнью, им надо ощущать величие и важность, перекладывая полученный ценный опыт на других. Эго питается важностью и у многих раздувается до неприличных размеров, все уверены, что мир нуждается в их мнении и совете.

Но вот, что я скажу — мир существовал до вашего жалкого рождения, и ему все равно. Более того, как Вы можете помочь ближнему, если не в силах помочь самим себе? Если человек оступился, его надо наставлять на путь истинный…

Истинный, потому что так приняло и решило наше высоко почтенное общество. Так мыслили и учили великие философы древности. Одумайтесь и задумайтесь, так учили в древности, неужели наше поколение настолько жалкое и бессмысленное, что ничего нового со своим рождением в мир не привнесло?

Все наставники — убогие душесосы, вот они кто. Их самих надо наставлять не наставлять других… Вот она — философия современности, не наставляй свой дурью и не сдохнешь раньше времени, иначе наплодишь вокруг себя зло своими наставлениями, и оно же тебя в итоге и погубит… А миру оно не надо, он как-то жил без него до Вас, проживет и после.

Наставляйте себя не наставлять — вот истинное и ценное, тем самым убережете ближних и себя. А то, что Вам нужно и то, чего Вы заслуживаете — найдет Вас само… И Вы получите свое долгожданное облегчение и ощущение счастья, и будете делиться этим состоянием с другими, дарить свое жалкое добро… Но это не имеет значения в конечном итоге. Потому что все равно мы все сдохнем…