| | |

ВСЕ ПОВЕРНУЛИСЬ И уставились на принца, который безвольно сидел на троне, время от времени дергаясь, как мышь, которую только что ужалил паук. Он казался таким взволнованным, что не выразил никакого протеста.

— Ч-что? — спросил Павитар.

— Что? — спросил Кардас. — Долабра — что… что это за заговор?

— Это вовсе не заговор, сэр, — сказала Ана. — Этот человек на троне — не принц. Он — Сунус Пиктис, авгур Савана, чума апотов Ярроудейла и убийца короля Ярроу! Как я уже сказала, он — оживший мертвец, потому что, на самом деле, он никогда не был мертв! Хотя так искусно инсценировал свою смерть.

— Нелепое утверждение! — воскликнул Павитар. — Глупейшее из…

— Неужели? — спросила Ана. — Посмотрим, как он отреагирует, если я сыграю еще раз.

Она снова затянула причудливую, синкопированную песню. Принц Камак поднял глаза и изо всех сил постарался сохранить невозмутимое выражение лица. У него задергалась щека; затем он начал дрожать, пока, наконец, не потерял всякий контроль над собой и не закричал во всю силу своих легких долгим, неземным, тревожным криком. Он упал обратно на трон, прижав руки к ушам и молотя ногами.

— Прекрати! — закричал он. — Прекрати это, прекрати это! Пожалуйста, прекрати, прекрати, прекрати!

Павитар уставился на него в изумлении.

— Принц… принц Камак, — сказал он. — Ваше величество, почему вы…

Ана прекратила играть.

— Разве это не очевидно, Павитар? Я сказала тебе, что Сунус Пиктис — сын короля, но на самом деле это гораздо более глубокое родство! Ведь Пиктис на самом деле брат принца, его идеальный близнец! У них было общее чрево, и они действительно выглядят почти одинаково!

Солдаты в зале снова начали перешептываться, но теперь в них слышалась тревога.

— Нет! — сказал Павитар. — Нет, я не буду этого слушать!

— Разве близнецы и тройняшки не являются необычно доминирующими в королевской линии, Павитар? — спросила Ана. — И ты когда-нибудь видел, чтобы принц так реагировал на музыку? Я подозреваю, что ты этого не видел, правда?

На лице Павитара отразилось беспокойство, но он покачал головой:

— Это безумное предложение! Я знаю принца с детства и понял бы, если бы кто-то другой занял его место!

— Ты так хорошо его знаешь? — спросила Ана. — Когда-то я предположила, что истинный Сунус Пиктис должен быть отмечен рубцами блотли. На этом трупе, лежащем передо мной, есть следы их укусов, это верно, но, возможно, стоит проверить руки и грудь принца и посмотреть, сможешь ли ты найти их там!

— Тогда это будет несложно! — сказал Павитар. Он повернулся к принцу. — Поднимите рукав, Ваше величество, и поставьте этих людей на место!

Но принц не шелохнулся. Он поколебался, сглотнул и сказал:

— Я… я этого не сделаю.

Павитар моргнул. «Ваше величество?» — спросил он.

— Я этого не сделаю, — флегматично ответил принц. — Я не буду давать никаких ответов на…на эти дикие обвинения.

— Видишь? — спросила Ана. — Он отказывается.

Павитар шагнул к трону.

— Принц Камак, я… Вам нужно только поднять рукав, Ваше величество. На этом все может быть закончено.

Принц моргнул. Он открыл рот, на мгновение задумался и сказал:

— Я хочу, чтобы их вышвырнули из зала. Я хочу, чтобы их вышвырнули из зала за эти заявления, потому что они… они…

Вся гордость и негодование начали вытекать из Павитара.

— Почему вы колеблетесь, мой принц? — спросил он. — Почему бы вам не показать мне?

— Он не может, Павитар, — лукаво сказала Ана. — Потому что, если бы он это сделал, ты бы увидел… и тогда ты бы узнал, чье тело на самом деле лежит в этом ящике.

Павитар уставился на человека на троне. Затем он перевел взгляд на сундук с трупом, и на его лице отразился ужас.

Принц увидел это и застыл.

Затем он изменился.

Сначала все тело принца, казалось, обмякло, и он рухнул на свой трон, уронив голову набок. Это было так, как если бы его плоть и кости были марионеткой, простой материей, которую можно было дергать за невидимые ниточки, но все ниточки внезапно оборвались, но не его глаза. Его глаза наполнились ровным, холодным, жестоким умом, и они повернулись на вялом лице, уставившись на Ану. Перемена была настолько разительной, что некоторые в зале ахнули при виде этого.

Тогда я понял: он закончил свое представление, перестал посылать всем сигналы, жесты и движения, которые наводили на мысль, что в этом теле обитает принц Камак. Теперь он стал совсем другим человеком: Сунусом Пиктисом, авгуром Савана.

Его рот со щелчком закрылся. Он снова медленно сел, словно его потянули за невидимую ниточку. Затем он свистнул — тихая, интересная нота.

Затем обнажились клинки, и весь зал погрузился в хаос.

Я УВИДЕЛ, КАК мечи блеснули в свете костров. В одно мгновение зеленое лезвие было у меня в руке, и я прыгнул вперед.

Половина королевской гвардии Ярроу — в общей сложности около дюжины человек — бросилась вперед и атаковала всех сразу. У них было много целей: они бросились к своим товарищам-стражникам, которые, пораженные, были быстро сбиты с ног; они напали на джари Павитара, который едва успел обнажить свой меч; и они двинулись на Ану, которая спокойно сидела перед троном и Пиктисом.

Тем не менее, мы со стражами тоже двигались, потому что Ана, конечно, предвидела это. Он посеял предателей и разбойников в дворцовую стражу, сказала она нам. И, как только он убедится, что все потеряно, призовет их на помощь.

Первому солдату, который бросился на Ану, стрела попала в рот, и он, задыхаясь, рухнул на пол; где-то позади себя я услышал злобный, торжествующий крик Мало. Второго солдата я встретил своим зеленым клинком и сразил быстро и легко. Но когда я приготовился сразиться с третьим и занес свой меч, он был сражен не другой стрелой, а коротким мечом джари Павитара, который кричал от ярости.

Павитар, я, стражи и несколько верных стражников Ярроу, которые сумели среагировать, быстро справились с дюжиной предателей. Вскоре в зале воцарилась тишина, нарушаемая только нашим затрудненным дыханием, стонами раненых, журчанием крови и тихим потрескиванием костров.

Но Сунус Пиктис даже не пошевелился. Он ссутулился на троне, уставившись на Ану. Совсем как у авгуров, которых я видел на Плащанице, его глаза просто сидели в черепе, как маленькие мокрые камни, наполненные инопланетным разумом.

Ана улыбнулась, совершенно невозмутимая.

— Я полагаю, — сказала она Пиктису, — что ты произвел расчет и решил, что лучше попытаться спасти хоть что-то, чем ждать и потерять все.

Пиктис ничего не сказал. Он просто смотрел на Ану своим бесстрастным, холодным взглядом.

— Как… как это с нами сделали? — прошептал Павитар.

— Что ж, Павитар, я предполагаю, что Сунус Пиктис поменялся с принцем местами некоторое время назад, — сказала Ана. — Вероятно, он сделал это, когда ты взял принца с собой на охоту на запад. Потому что, конечно, именно после этого ты вернулся в Верхний город и обнаружил, что все твои собаки убиты.

— Мои собаки? — пробормотал Павитар.

— Да! Убиты Пиктисом, конечно! — сказала Ана. — Видишь ли он планировал поменяться местами с принцем Камаком, и твои собаки распознали бы разные запахи! Они были помехой, и поэтому их пришлось убрать. Убив их, он затем погнался за тобой на запад и устроил засаду на принца Камака, возможно, усыпив его, а затем проделал над собой несколько изменений, необходимых для того, чтобы стать им. Немного больше жира, немного больше волос. Я подозреваю, что он уже пользовался местной водой, чтобы придать своим глазам нужный оттенок зеленого. Зубы оказались коварными; ему пришлось раскрасить и запятнать свои, чтобы они соответствовали зубам принца. И, конечно же, он нанес золотую краску на щеки, а поверх всего этого надел обруч… На самом деле, это, должно быть, было самым легким его представлением, учитывая, что у него уже было лицо принца! За исключением, конечно, того, что ему пришлось воздержаться от навязчивого постукивания пальцами… — Она улыбнулась принцу. — …но такое существо с железной волей, как ты, может устоять перед этим, а, Сунус?

Бесстрастный взгляд Пиктиса скользнул по залу, словно проверяя, выжил ли кто-нибудь из его союзников в каком-либо состоянии.

— Как только превращение было завершено, он убил принца Камака, — сказала Ана. — Быстрым, простым ударом в сердце. Но прежде, чем сделать это, он изменил тело принца так же, как и свое собственное, — теперь с помощью прививок удалил жир и волосы, не говоря уже о том, что очистил лицо от позолоты и зеленых пятен на глазах. Он даже улучшил зубы принца — свежие, жемчужные, императорские зубы! И это, знаешь, выдало тебя с головой, — ласково обратилась она к Пиктису. — С какой стати Сунусу Пиктису понадобилось отращивать себе красивые зубы, находясь в джунглях?

И снова она встретилась с каменным взглядом Пиктиса.

— Итак, у него осталось тело с такой же костной структурой, — продолжила Ана, — с таким же оттенком кожи, такими же зубами, такими же тонкими чертами лица ратрасца… Другими словами, он сделал принца похожим на себя, изменив его так, чтобы он стал обитателем джунглей в каналах! Потому что, видите ли, он планировал использовать его. Он намеревался использовать труп своего брата-близнеца уже той ночью — ведь Сунус Пиктис всегда думает на тридцать шагов вперед! И как ему удалось сохранить мертвое тело, Дин?

— Оссуарийный мох, мэм, — тихо сказал я. — Потому что Пиктис был мастером в его использовании, когда работал с апотами на Саване.

— Конечно! — сказала Ана. — Он завернул мертвого принца Камака в мох и спрятал тело своего брата, ожидая удобного момента, чтобы снова инсценировать его смерть. Ведь если трюк сработал один раз, то наверняка может сработать и во второй! И он именно это и сделал, в нужный момент вытащив тело из мха, а затем поместив его в сундук в королевском склепе. Именно тогда он привел в действие вторую часть своего плана — сатрапа Дархи, которого он два года готовил к тому, чтобы тот стал его жертвой.

— Ты потворствовал жадности Дархи и его алчности, — сказала Ана Пиктису. — Для такой змеи, как он, это было легко! Ты даже знал, что в конце концов он предаст тебя. Но потом ты организовал этот след именно так. Это ты спрятал монету клятвы в своем логове, зная, что Дархи так свободно обращается с ними! И ты знал, что в конце концов мы вычислим Гортхаус как предателя, а она назовет Дархи архитектором всего этого. Честное слово, какими бы мы были дураками, если бы думали, что за всем этим стоит кто угодно, только не Дархи! — Она ткнула в него пальцем. — Но, конечно, короля убил ты, а не Дархи.

— Ч-что? — слабо спросил Павитар.

Взгляд Пиктиса стал чуть более ледяным.

— Видите ли, именно Пиктис, который сейчас притворяется принцем, — сказала Ана, — подсыпал яд в чашу короля. Он сделал это, когда нес ее обратно к котлу, зная, что Кардас скоро снова ее наполнит. Конечно, мы никогда не подозревали принца в том, что он убийца, потому что настоящий принц никогда бы так не поступил. — Она повернулась к Пиктису. — Для тебя все шло как по маслу… пока не появилась я и не раскрыла предательство Гортхаус гораздо быстрее, чем ты ожидал. Это привело тебя немного в отчаяние, но ты уже все устроил. Ты был один в реликварии, верно, бодрствовал в память о своем отце, как того требует традиция Ярроу. Никто из охранников не сказал, что ты покидал ту комнату, когда погибла Гортхаус, но, полагаю, они видели, как выходил охранник. Ты ведь научился неплохо маскироваться, так? В конце концов, что такое маскировка, как не сигналы, одежда и жесты? Все это очень просто для понимания авгура. Ты переоделся, проскользнул в залы, уколол Гортхаус отравленным клинком, прежде чем она успела выдать тебя, и быстро вернулся, снова став принцем. И теперь, когда это было сделано, трон стал принадлежать тебе, и скоро ты собирался стать королем.

Ана помолчала, постукивая себя по подбородку, и жутко ухмыльнулась.

— Но ты никогда не хотел просто быть королем. Какой смысл унаследовать королевство, которому суждено быть присоединенным к империи? И, конечно, ты не хотел уничтожать Саван и разрушать саму Империю, как боялись мы с Теленаи — ибо что принес бы тебе такой хаос? — нет, нет. Твои мысли были гораздо более практичными. Ты мечтал о способе уничтожить костный мозг, и только костный мозг.

Кардас уставился на нее, открыв рот.

— Ты знал, что, если бы костный мозг был уничтожен, — сказала Ана, — Империи пришлось бы остаться в Ярроу еще на несколько лет. Империи не хватает воли, чтобы полностью адаптировать регион — ты уже давно это понял, — но они были бы более чем счастливы продолжать платить двору, чтобы все оставалось как есть. И, о, ты бы позаботился о том, чтобы Империя заплатила тебе целое состояние.

Мои глаза затрепетали в черепе, и я вспомнил, что сказал нам Кардас: Продлите срок на десятилетие. Может быть, на два. Сбросьте еще одну кучу золота на Верхний город. Выиграйте время, в буквальном смысле этого слова.

— О, гребаный ад, — прошептал Кардас.

— Только это могло объяснить, почему ты выжидал, прежде чем напасть на Саван, — сказала Ана. — И, конечно, это также объясняло твою жуткую кампанию террора — ты хотел запугать Теленаи и вынудить ее пойти на отчаянные меры. Вся эта история с головами и деформированными контрабандистами… Все это была история, которую ты нам скормил, чтобы заставить Теленаи запаниковать и переправить костный мозг на корабле подальше отсюда. На самом деле, это самый уязвимый вариант… — Она откинулась на спинку стула, лениво перебирая струны своей лиры. — Потому что именно там находится истинное оружие — кровь титана, так? Она спрятана в обычных, незаметных доках, где этот корабль пришвартуется сначала.

Пиктис слегка дернулся, но его мертвые, холодные глаза не отрывались от лица Аны.

Мои глаза затрепетали, когда я вспомнил тот день, когда я отплыл на Саван, после первой встречи с Грелином на пирсе: У нас так мало судов, которые отправляются за границу, что это единственное место, способное принять судно такого размера — но оно почти никогда не используется, Кол. В течение нескольких месяцев на эти склады не поступало никаких реагентов, и те немногие стражи, которых мы выделили для обыска, не обнаружили ни малейшего запаха.

— Твоего оружия нет на Саване, — сказала Ана. — Его там никогда и не было! Оно спрятано в доках Ярроудейла, на том самом пирсе, где гидрицист впервые бросит якорь. Оно, вероятно, было спрятано там недели назад, возможно, еще до того, как ты похитил Суджедо! Я предполагаю, что ты пробрался в маленькое секретное поместье Дархи и украл реагенты еще до этого. Просто блестяще! И все же Теленаи отправилась туда на поиски этим самым вечером, и я посоветовала ей быть внимательной. Всего несколько минут назад она запустила красную ракету высоко в небо, предупреждая нас о том, что обнаружила твое оружие. — Она лениво усмехнулась. — Я предполагаю, что оно замаскировано под какой-то обычный груз, который они погрузят на корабль… не подозревая, что несут с собой смерть. Скажи, я права?

Возможно, это было мое воображение, но мне показалось, что глаза Пиктиса слегка сузились.

Ана недовольно фыркнула.

— Признаюсь, это была блестящая игра. И она почти сработала! Ты спрятал тело своего брата в сундук с сокровищами Ярроу, давно предсказав, что Дархи заберет все, что сможет, когда будет достаточно напуган. Ты также знал, что мы легко отследим его. Ты, наверное, понял это, когда впервые встретил Мало и увидел ее измененные чувства.

Мало тихо, негодующе выдохнула.

— Ты, конечно, не ожидал, что Дархи умрет, — сказала Ана, — хотя это было довольно удачное стечение обстоятельств. Но даже если бы он остался жив, цель все равно была бы достигнута — ведь как мы могли бы поверить такому лжецу? И он мог бы до бесконечности утверждать, что не он убил того, кого мы нашли на его повозке. Ты бы выиграл в любом случае. Мы должны были подумать, что все злодеи схвачены или убиты, и все в безопасности, и мы бы расслабились и смягчились. Гидрицист пришвартовался бы в Ярроудейле и неосознанно погрузил бы твое оружие на борт. Затем он отправился бы на Саван, забрал бы костный мозг и поплыл бы к реке Асигис… Но затем, где-то в открытом море, твое оружие, наконец, заработало бы и уничтожило бы корабль. Костный мозг был бы навсегда утерян. И на годы вперед Империя зависела бы от Савана… и, следовательно, от Ярроу и твоего правления.

Пиктис по-прежнему не произносил ни слова.

— Как все это было глупо… — Ана покачала головой. — Ты бы отказал народу Империи в лечении, в развитии. Ты бы правил нацией рабов и надсмотрщиков над рабами. И все это ради золота. Ради золотой короны, трона и небольшого количества денег.

— Нет, — сказал Пиктис. Его голос был холодным, как лед.

— Тогда почему? — спросила Ана.

Он помолчал. Затем прошептал:

— Это было… из-за того, что я увидел его. Взглянул на него.

— Кого? Принца? — спросила Ана. Она склонила голову набок. — Или… твоего отца?

— Я… я даже никогда не видел его раньше, — прошептал Пиктис. — Однажды, перед тем как отправиться на Саван, я попросил о встрече с моим отцом, королем, но получил отказ. Но после того, как я обманул вас всех, заставив думать, что я мертв, я… я пришел сюда. Прокрался ночью, как вор. Увидел его спящим. Он проснулся и попросил меня принести ему ночной горшок. Он принял меня за моего брата. Но он был… он был таким старым и таким слабым. Просто человеком. Просто дряхлым старым дураком. Это все было… сказкой.

— Что? — спросила Ана.

— Короли. — Пиктис вздрогнул. — Мне так долго говорили, что они были замечательными отцами, дальновидными правителями, которых коснулось божественное начало. Естественное правление силой, короной, троном — благородная вещь, в отличие от Империи, такой неестественной и выдуманной. Но когда я посмотрел на своего отца, я понял, что они просто… люди. Маленькие человечки с мутными, уродливыми мозгами, которые, как и все, испорченны. — Его лицо исказилось. — Как и все в Империи. Как и Теленаи.

— Это так? — спросила Ана.

— Она такая же, как он, ты знаешь об этом? — спросил Пиктис. — Она сделала из нас орудия, требуя, чтобы мы жертвовали собой, рисковали своими жизнями и разумом ради ее маленького сокровища. Вы все это делаете. Империя так величественно плачет и награждает умерших золотом и землями, но… она все равно такая же, как и мой отец. Вы называете это служением. Но вы рабы, и ваши хозяева никогда не узнают о последствиях.

— Ты так в этом уверен? Ибо Теленаи увидит множество последствий, и очень скоро.

— Она выкрутится из этого, — с горечью сказал Пиктис. — Это одинаково у всех народов земли. Ты либо раб, либо хозяин. У меня был шанс. И я сделал свой выбор.

Ана медленно кивнула, затем цокнула языком.

— Я понимаю… Тогда это просто нигилизм. Как ужасно лишено воображения. Учитывая, что ты такой блестящий игрок, Пиктис, я думала, что твои мотивы могут оказаться немного интереснее! Но теперь игра окончена, и твоя судьба решена. И она будет довольно ужасной, не так ли?

Пиктис впервые моргнул.

— Что?

— О, неужели ты думал, мы собираемся тебя арестовать? — сказала Ана, изображая удивление. — Доставить тебя к твоему таксиарху? После сцены резни в тронном зале? Это было бы не слишком дипломатичным решением!

Пиктис огляделся и, казалось, впервые осознал, что все зеленые глаза в комнате устремлены на него с выражением глубокой ненависти; все, кроме Павитара, который стоял у открытого сундука, уставившись на лежащий внутри труп.

— Я… я гражданин Империи, — сказал Пиктис. — Я требую соблюдения моих прав на имперское правосу…

— Нет! Нет, сэр, — сказала Ана. Ее ухмылка исказилась во что-то чудовищное. — Неужели ты не понимаешь? Ты мерзость, Пиктис, а с мерзостями нужно бороться. Но даже если бы мы попытались тебя арестовать, я сомневаюсь, что Ярроу позволил бы нам это сделать — верно, Павитар?

Павитар очень медленно сглотнул, не сводя глаз с трупа истинного принца.

— Да, — хрипло сказал он. — Да, я бы не дал.

— Да… потому что ты совершил апавитари. Убийство короля и принца, совершенное их близким родственником ради трона. — Она встала. — Таким образом, я извиняюсь и предоставляю правосудие тем, кто пострадал.

Пиктис уставился на нее, потеряв дар речи. Павитар глубоко вздохнул, крепко сжимая в руках свой короткий меч, и направился к трону.

— Нет, — сказал Пиктис. — Нет, ты не можешь… ты… — Затем его лицо исказилось, а голос сорвался на крик. — Ты называешь меня мерзостью, но я знаю, кто ты такая! Я прочитал это в твоем теле, в каждом твоем движении! Ты презираешь королей, но я знаю, кто ты такая!

Павитар подошел к нему поближе, по-прежнему отведя глаза, держа короткий меч наготове.

Ана зевнула.

— Хм, — сказала она. — Как же ты меня утомил, ребенок.

Меч ударил только раз, в основание шеи Пиктиса, лезвие глубоко вошло в горло, а затем отдернулось: быстрый, практичный удар. Как всегда при таких ранах, поток крови был огромным. Пиктис откинулся на спинку трона и уставился в потолок, шокированный, с выражением крайнего недоверия на лице, как будто он просто не мог поверить, что это происходит с ним. Затем его шея обмякла, голова склонилась набок, и он затих.

Последовало долгое молчание. Павитар опустил меч и ошеломленно оглядел залитую кровью комнату.

— Убирайтесь, — тихо сказал он. Затем, громче: — Все вы, убирайтесь. Убирайтесь, сейчас же, сейчас!

— Префекто Кардас? — спросила Ана. — Я думаю, сейчас самое подходящее время для нашего ухода.

— Д-да, — потрясенно сказал Кардас. — Я согласен, Долабра.

Мы начали собираться в дорогу, и Павитар подошел к открытому ящику. Затем он присел рядом, вытащил тело и стал качать его на руках. «Что они с тобой сделали?» — прошептал он.

Когда мы выходили, я оглянулся, изучая солдат, кассиров и слуг, которые все смотрели на Павитара, сидящего среди груды золота и качающего мертвое тело на руках. Он плакал.