| | |

МЫ БЫЛИ НЕ более чем в трех лигах от Верхнего города, когда один из стражей поспешил обратно к нашей карете и прошептал:

— Таута! Кровь! Человеческая кровь.

Ана махнула рукой, и мы с Мало вышли, чтобы посмотреть путь впереди. Там мы нашли множество трупов, лежащих в деревьях или на дороге, изрубленных мечом или пронзенных стрелами. На мой взгляд, все они были Ярроу, но выглядели как солдаты, одетые в доспехи и хорошо вооруженные.

— Я полагаю, это люди Дархи, — сказала нам Ана, когда мы сообщили ей о произошедшем. — Или люди, подозреваемые в преданности бывшему сатрапу. Я полагаю, джари Павитар и его союзники одержали победу.

Мало сплюнула в темноту.

— Этот ублюдок с фиолетовым лицом действительно теперь правит всем двором Ярроу?

— Это или что-то вроде того. Молодой принц обнаружил, что его бросили, но Дархи убит, и новость о его смерти известна всем. Павитар спешит заполнить образовавшуюся брешь. Я подозреваю, что это не последний труп, который мы видим сегодня вечером. Соберитесь с духом, дети — и не забывайте о нашей цели!

Ее слова оказались правдой. Когда мы подошли к воротам и доложили им о нашей цели — префекто Кардас, похоже, уведомил их о нашем прибытии, — нас провели внутрь, и мы увидели тела убитых людей Ярроу, свисающие с ворот изнутри, как будто их прилепила птица шрика.

— Некрасиво, когда корона меняет голову, — сказала Ана, когда я рассказал ей об этом ужасном зрелище. — За это часто приходится жестоко расплачиваться другим головам. А теперь скажи мне, Дин, ты видел вдалеке красную ракету?

— Я ничего не видел, мэм.

— Хм. И Мало — ты не слышала никаких сигналов от твоих стражей?

Мало покачала головой:

— Пока нет. Значит, они тоже не видели ракету.

— Значит, у Теленаи пока ничего не получилось. Ты уверена, что сможешь услышать сигнал от своих стражей, когда мы окажемся внутри, Мало?

— Я услышу их зов, — оскорбленно сказала Мало, — с расстояния в пол-лиги.

— Хорошо. Но, возможно, мне придется немного замедлить шаг. Давайте будем надеяться!

Солдаты Ярроу сопровождали нашу вереницу экипажей к королевскому замку. У подножия лестницы нас встретили несколько дюжин стражников, во главе которых шагал джари Павитар, облаченный в кирасу, с коротким мечом на боку и непокрытой головой, но его лоб, как всегда, был окрашен в цвет индиго. Я выбрался из экипажа, чтобы его встретить.

— Вы, наконец, привезли наши сокровища, фанси вала? — требовательно спросил Павитар, подходя ближе. — Вы задержались на слишком много часов, хотя их следовало вернуть как можно скорее!

— Да, сэр, привезли, — сказал я ему, кланяясь. — Все королевские сокровища должны быть пересчитаны.

Мало помогла Ане выйти из экипажа, и те повернула к Павитару лицо с завязанными глазами и улыбнулась.

— И, джари Павитар, — сказала она, — мы сделаем это на глазах у вас, принца и префекто Кардаса. Я полагаю, Кардас сообщил вам об этом?

Павитар задрал нос:

— Вы считаете нас ворами?

— Мы ничего не предполагаем, — сказала она. — Но мы знаем, что недавно двор был потрясен предательством. Мы бы предпочли, чтобы наш подсчет проводился на виду у всех, чтобы гарантировать, что больше не произойдет предательства. Разве это не безопасный выбор?

Его пристальный взгляд задержался на нас на мгновение, прежде чем он махнул рукой.

— Хорошо! Заносите их внутрь. Но знайте, что сегодня вечером у меня очень мало терпения. — Он улыбнулся своей изломанной, уродливой улыбкой и указал на один из висящих трупов, который покачивался на ночном ветру. — Дархи и его жадный народ ушли, а вместе с ними и наша терпимость к Империи. Если мы узнаем, что Дархи действительно убил короля — и, к тому же, по вашей просьбе, — замок может оказаться для вас опасным местом.

Я прислушался к скрипу веревки, на которой висел мертвец.

— Принято к сведению, сэр.

Солдаты подняли сундуки с сокровищами и понесли их по большой лестнице в королевский зал. Павитар с удовлетворением наблюдал за происходящим, но его улыбка исчезла, когда двое стражей сняли последний сундук с повозки и понесли его внутрь. «Почему от этого ящика так воняет?» — спросил он.

— В нем лежит тело человека, который причинил вам столько вреда! — весело сказала Ана. — Уверена, что еще один труп здесь ничего не изменит, учитывая, что вы, похоже, используете их в качестве украшения.

— Но… вы хотите внести его внутрь? — спросил Павитар.

— Да! Неужели вы не хотите взглянуть в лицо человеку, который убил вашего короля? — спросила Ана. — Давайте, джари, пойдемте вместе с нами за нашим покойником! Потому что, когда мы устроимся, у меня будет много веселых историй о нем.

МЫ ВОШЛИ В королевский зал, снова задымленный и ярко освещенный огнем костров. В нем было много женщин Ярроу, все маленькие и худощавые, они сидели перед расстеленными на полу овечьими шкурами. Солдаты поставили перед ними сундуки с сокровищами, женщины открыли их и начали вынимать горсти монет и раскладывать их на шкурах, тихо, но быстро пересчитывая их одну за другой. Они замедлили свой подсчет только тогда, когда стражи внесли труп Пиктиса в зал, и комната наполнилась запахом разложения.

В дальнем конце зала на троне восседал принц Камак. Когда мы вошли, он выглядел измученным, но в то же время испытывающим облегчение, на голове у него была серебряная корона, на шее цепь, на разрисованном золотом лице печальная улыбка. Как всегда, его взгляд был затуманен, что говорило о том, что он не совсем понимает, что видит. Рядом с ним стоял префекто Кардас, одетый в ярко-белый наряд Казначейства. При виде нас он поклонился принцу и подошел ко мне.

— Все в порядке? — прошептал мне Кардас. — Потому что принц в восторге от известия о том, что Дархи убит, а сокровища возвращены, хотя это и означает, что Павитар стал самым влиятельным человеком при дворе. Осмелюсь предположить, вы видели ужасы снаружи? Я полагаю, мы должны принять это, Кол, ради стабиль… — Он замолчал, заметив Ану, которая стояла рядом с телом Пиктиса. — Неужели это… труп?

— Да, сэр.

Лицо Кардаса и без того было довольно серьезным, но по мере того, как он переваривал услышанное, оно становилось все серьезнее.

— Я… я знал, что Долабра приедет, да, — сказал он, — чтобы объяснить все, что произошло, но… какого черта вы притащили с собой это проклятое тело?

— Чтобы объяснить все, что произошло, сэр, — сказал я, потому что это был тот ответ, который мне велели дать.

Кардас посмотрел на меня, озадаченный, затем наклонился к Ане и спросил:

— Какую интригу вы затеяли, Долабра?

— Выигрывающую, как всегда, сэр, — ухмыльнулась Ана.

Кардас покачал головой, но ничего не сказал.

Павитар ворвался в комнату позади нас, нахмурив брови, и низко наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо принцу. Принц слушал, сосредоточенно глядя в одну точку, затем кивнул и воскликнул:

— Иммунис Долабра! Как я рад, что вы так быстро выполнили свою работу! Вы, наконец, нашли не только Дархи, но и этого контрабандиста-убийцу?

— Я действительно нашла, Ваше величество! — сказала Ана, улыбаясь. — После долгих поисков я нашла его, в конце концов.

Мы медленно начали занимать позиции в зале. Мало, Кардас и я встали вдоль стены справа от принца, в то время как Павитар и его солдаты встали вдоль стены слева от него. Перед принцем стояла Ана, согнутая, с завязанными глазами, и ящик с трупом Пиктиса; позади нее стояли сундуки с сокровищами и множество женщин-счетчиц, спокойно выполнявших свою работу.

Сцена была вполне упорядоченной, но я не чувствовал ничего, кроме всепоглощающего напряжения. Я взглянул на Мало и увидел, что она пристально наблюдает за Аной, на ее зеленоватой брови блестит капелька пота. Я глубоко вздохнул и вспомнил, что Ана сказала нам перед началом: Будьте спокойны и старайтесь не двигаться. Просто позвольте мне установить ловушку, и мы посмотрим, что будет дальше.

На что Мало ответила: А если ловушка сработает плохо, мэм?

Тогда нам придется импровизировать, ответила Ана, пожав плечами. Возможно, с мечом и луком! Будьте готовы.

Я постарался следовать ее указаниям, но с трудом представлял, как может пройти эта ночь.

Принц наклонился вперед, вглядываясь в труп в ящике.

— Это тот человек, который убил моего отца? Как странно, наконец, взглянуть на него сейчас. Он совсем маленький, а все зло, которое он причинил, так велико…

— И мы до сих пор не знаем, как он убил нашего короля, — сказал Павитар. — Насколько нам известно, это может быть труп какого-нибудь безымянного наукари или имперского нищего, и Империя просто хочет заявить, что дело сделано. Я все еще думаю, что именно Дархи подсыпал тот яд.

— О! — сказала Ана. — Справедливое замечание. Это достойная история! И именно ее я и хотела вам рассказать, чтобы объяснить, как все это произошло с вашим королевством.

— Но почему мы должны это слушать? — требовательно спросил Павитар. Его голос стал громким, как у члена совета кантона, выступающего перед толпой. — Именно Дархи планировал больше всего вместе с Империей, и именно он украл наше состояние и сбежал! Любому здравомыслящему человеку совершенно ясно, что вы, имперцы, дружите с интриганами и мошенниками.

Затем Мало дернулась и схватила меня за руку. Она притянула меня к себе — возможно, слишком быстро, потому что я чуть не упал на пол — и прошептала мне на ухо:

— Я слышу свист снаружи! Много людей свистят, очень тихо!

— Твои стражи? — спросил я.

— Да. Они видели красную ракету из Ярроудейла. Все идет по плану!

Я вздохнул и тихо пробормотал: «Хвала Святилищу!» Затем я подошел ближе к Ане и дотронулся рукой до ее плеча. «Теленаи преуспела, мэм, — прошептал я ей на ухо. — Взлетела красная ракета».

— О! — прошептала Ана. — Превосходно, Дин. Спасибо.

Я отошел, дрожа всем телом, и встал рядом с Мало, наблюдая за ходом встречи, моя рука теперь была гораздо ближе к мечу.

Кардас поклонился принцу.

— Ваше величество, я вынужден выразить протест! Сатрап Дархи не был другом Империи, потому что он причинил вред и нам! Теперь мы знаем, что именно его злодеяния стали причиной преследования наших грузов и убийств наших лодочников — ведь на повозках также было найдено много имперских сокровищ.

Принц Камак удивленно повернулся к Ане:

— Неужели это так?

— Это действительно так! — радостно воскликнула Ана. — Этот погибший человек помогал Дархи во многих делах, но в награду получил только горе. Позвольте мне рассказать вам о его путешествии, а затем вручить вам подарок, который я приготовила для вас.

— О? — спросил принц. — Какой подарок?

— Песню. Потому что, как вы скоро увидите, я много упражнялась в игре на пифийских лирах и с удовольствием сыграю перед вами! Это станет достойным завершением этих печальных дней, верно? Сыграть пифийскую песню перед королем Ярроу в честь его коронации?

Она махнула мне рукой. Я достал из одного из многочисленных ящиков две ее лиры, завернутые в ткань, и подал ей. Она развернула их и заиграла так мелодично, что некоторые стражники ахнули от удивления.

— У нас полно менестрелей, — кисло сказал Павитар.

— О, но эта песня совершит нечто совершенно удивительно, Ваше величество, — сказала Ана. — То, что поразит даже человека вашего высокого происхождения! — На ее лице расцвела широкая улыбка. — Песня приведет к чуду.

— Чуду? — спросил принц.

— Да, — провозгласила Ана. — Этой песней я заставлю этого мертвеца заговорить!

Воцарилось потрясенное молчание. Солдаты в глубине зала забормотали, когда некоторые из них перевели то, что только что сказала Ана. Кардас уставился на меня, его серое лицо покраснело, но я старательно не реагировал.

Мало прошипела мне:

— Что, блядь, она делает?

— Понятия не имею, — прошептал я сквозь стиснутые зубы, потому что этот безумный жест не входил в подробные инструкции, которые нам дала Ана.

Павитар усмехнулся.

— Что это за грубая шутка? Вы издеваетесь над нами в такой момент?

— Разве не вы однажды объявили нас тауматургами и магами, джари? — спросила Ана. — Я клянусь вам, что это так. Или, если это недопустимо, я попрошу об одолжении вас, Ваше величество? — Она сунула руку в карман и изящным жестом достала монету клятвы — ту самую, которую Дархи дал мне много дней назад.

Принц уставился на монету клятвы. «О. Да. Необычная просьба — попросить что-то настолько простое в обмен на столь ценный знак внимания. Но… я возьму вашу монету, иммунис Долабра, и выслушаю ваш рассказ и вашу музыку… каким бы странным это ни казалось». Он выхватил монету клятвы из ее пальцев и положил к себе в карман. Затем он сел на трон, а Павитар устроился на маленьком табурете позади него.

— Отлично, — сказала Ана, улыбаясь. — Дай мне, пожалуйста, стул, Дин, и я начну.

— ПРЕЖДЕ ВСЕГО, ВАШЕ величество, — сказала Ана, садясь, — я расскажу вам о самой поразительной вещи, которую я обнаружила: мертвец в ящике на самом деле вовсе не имперец! — Она откинулась на спинку стула и сделала драматическую паузу. — Вы можете угадать, в какой стране он родился, так давно?

Принц моргнул, когда понял, что Ана не продолжит, пока он не угадает.

— Э-э… понятия не имею. Я мало путешествовал, только по своим землям.

— Да, но он из ваших земель, Ваше величество! — сказала Ана. — Этот человек — Ярроу до мозга костей.

— Так ли это? — заинтересованно спросил принц.

— Это правда! — сказала Ана. — И все же он происходит из более близкого к вам рода, чем вы, возможно, думаете! Потому что, несмотря на свой имперский вид, этот человек на самом деле сын вашего покойного отца, Ваше величество, отпрыск ныне покойного короля Ярроу!

Павитар, Кардас и принц уставились на нее, разинув рты.

— Павитар, — потрясенно произнес принц. — Павитар, конечно… конечно, это не…

Павитар бросился вперед, опустился на колени рядом с разлагающимся трупом и большим пальцем открыл мертвецу глаза.

— Этого не может быть! У этого человека белые глаза с едва заметным зеленым оттенком. И зубы у него неестественно белые из-за вашей проклятой магии! И, кроме того, у него явно имперские черты лица!

— Верно! — пропела Ана. — Я признаю, что маскарад был весьма искусным. И покойник даже носил имперское имя — Сунус Пиктис! И все же он был сыном вашего отца, принц Камак, хотя и покинул это королевство давным-давно, еще до того, как его глаза позеленели. Что касается его расы, то в этом Пиктисе, как и во многих других истинных душах Ярроу, включая Дархи и вас, Ваше величество, текла кровь Ратраса. Ведь во многих детях при дворе течет имперская кровь, не так ли?

Ни принц, ни Павитар не ответили, хотя я чувствовал, что этот вопрос был им обоим глубоко неприятен.

— И все же судьба отправила этого парня в путешествие далеко отсюда! — воскликнула Ана. — Давным-давно ваш отец отправил этого Пиктиса за границу, чтобы он спрятался в Империи. Там он должен был сойти за обычного ратрасского ребенка, храбро притвориться имперским мальчиком и вступить в ряды Империи в надежде достичь только одного, того, о чем ваш отец мечтал долгие годы — он должен был вернуться в Ярроу и уничтожить Саван.

Принц выглядел таким ошеломленным, что чуть не свалился со своего трона.

— Это ложь! — прорычал Павитар, вставая. — Вы признаете, что этот негодяй был имперцем, а затем выдумываете неправдоподобные истории, чтобы опровергнуть это!

— С сожалением должна сказать, Ваше величество, что это правда! — сказала Ана. — Личность Пиктиса была настолько засекречена, что даже Дархи ничего не знал о его существовании, как и о заговоре короля поместить на Саван одного из своих доверенных детей в надежде уничтожить его! На самом деле, он не мог этого знать, потому что король к тому времени, к сожалению, в значительной степени утратил рассудок и совершенно забыл об этом.

Теперь Павитара точно хватил удар, и он так яростно жестикулировал, что подпрыгнул на каменном полу.

— Теперь ты обвиняешь мертвых! — взревел он. — Я требую, чтобы ты прекратила это, или я снесу тебе голову, ведьма!

Я напрягся. Ана, казалось, почувствовала мое движение и махнула мне рукой.

— Вы можете попробовать, но я прошу вас подождать, пока я закончу! Кроме того, я не думаю, что вы имеете право требовать, чтобы я остановилась, учитывая, что ваш принц забрал мою монету, верно? — Она повернулась к принцу. — И разве вы не хотите услышать это, Ваше величество? Потому что это — тайный замысел вашего отца, а человек в ящике был вашим сводным братом.

Принц на мгновение уставился на нее, затем перевел взгляд на мертвое тело.

— Да… пожалуйста, продолжайте.

— Благодарю вас, Ваше величество, — сказала Ана, кланяясь. — Этот Пиктис однажды попытался разрушить Саван изнутри. Для этого он поднялся по служебной лестнице и стал авгуром — одна из самых уважаемых имперских должностей, — фантастическим гением, чьи когнитивные способности не уступают почти никому в Империи. Но даже с этими способностями он не справился со своей последней задачей, и Саван уцелел. Но он не оставил своих усилий! Пиктис сбежал оттуда и стал партнером вашего бывшего сатрапа Дархи около двух лет назад. С того времени он работал контрабандистом, воруя богатства с имперских барж, с намерением создать оружие, способное снова атаковать Саван. Но его выбор партнера был неразумным — Дархи предал его точно так же, как он предал вас. Теперь он здесь, мертвый, в этом ящике, и все, чего они с Дархи хотели добиться, — это всего лишь пыль и пепел. Трагическая история о растрате, не так ли?

Принц поднял руку.

— Какие у вас есть доказательства этой истории, иммунис?

— У меня есть показания многих имперских офицеров, — сказала Ана, — и скоро у меня будет еще один свидетель с еще бо́льшим количеством свидетельских показаний. — Она положила руки на свои лиры, дьявольски ухмыляясь.

Павитар усмехнулся.

— Твой покойник будет говорить за тебя?

— О, да! — воскликнула Ана. — Позвольте мне подергать за струны, и мы послушаем его слова!

Затем она поклонилась, выпрямилась, положила руки на струны своей лиры и начала играть.

Но эта песня совсем не походила ни на одну мелодию, которую она когда-либо наигрывала на своих лирах. Те песни были прекрасными, печальными и лесными, но эта песня была резкой, лишенной всякой мелодичности и резала слух — синкопированная, переменчивая песня, которая, казалось, менялась и сдвигалась каждую секунду. Сам этот звук меня очень обеспокоил, и, судя по лицам людей в зале, я был не одинок. Павитар с каждой секундой становился все более разъяренным.

Ана играла все дальше и дальше, ее белоснежная голова моталась из стороны в сторону, пока она отбивала этот невероятно раздражающий ритм, который, казалось, боролся сам с собой.

Затем раздался громкий, неземной стон.

Все оглянулись, ища его источник. Многие в благоговейном страхе уставились на труп. Тем не менее, труп оставался неподвижным, и из-за размеров зала было трудно определить, откуда исходил звук.

— Как… как это сделано? — спросил Павитар.

Ана проигнорировала его и продолжала играть свою ужасную мелодию.

Еще один стон расколол зал, на этот раз гораздо более протяжный и странный, чем первый, и в конце он стал безумно пронзительным. Затем, постепенно, все осознали.

Стон исходил от принца Камака. И все же его стоны были ужасно странными: он сидел на своем троне в позе абсолютного спокойствия, сложив руки на коленях, на его накрашенном золотом лице застыло выражение доброжелательного безразличия; но Ана продолжила щипать струны, и его рот слегка приоткрылся, и из него вырвался еще один низкий, жуткий стон. Это было похоже на то, как если бы он изо всех сил старался не закричать, но ничего не мог с собой поделать, и вся его боль просачивалась сквозь его губы.

Но на этот раз стон не прекратился. Он все нарастал и нарастал, перерастая в дикий вопль. Все его тело начало сотрясаться, каждая клеточка его тела ужасно дрожала, пока, наконец, его пальцы не взметнулись к подлокотникам трона, и он не начал ритмично постукивать по ним, отбивая странный, ужасный ритм.

Павитар в ужасе уставился на него.

— Что ты сделала с принцем, женщина?

Ана перестала играть, на ее лице появилась раздражающе самодовольная улыбка. «О, ничего!» — весело сказала она.

Принц снова закричал, его тело задрожало, глаза закатились.

Ана постучала мне пальцем.

— Дин! Будь добр, повтори самые строгие инструкции, которые тебе дают при посещении авгуров на Саване!

Мои глаза затрепетали, и я сказал:

— Но, прежде всего, не выстукивайте перед ними никакого ритма. Не следует также напевать или насвистывать какую-либо мелодию. Это сильно встревожит авгуров, поскольку они будут искать в этом смысл и закономерность.

Префекто Кардас уставился на принца, затем на Ану, широко раскрыв глаза:

— Что вы имеете в виду, Долабра?

— Разве вы не видите? — спросила Ана. — Авгуры Савана необычайно восприимчивы к музыке. И так получилось, что я сочинила переусложненную мелодию, которая необычно раздражает авгуров — всегда предполагает порядок, но распадается, не успев согласоваться! Другими словами, мелодию, способную свести с ума авгура, какой бы железной ни была его воля. Так оно и есть. — Она усмехнулась. — Потому что этот человек на троне — не принц. Он авгур. На самом деле это не кто иной, как сам Сунус Пиктис!