| | |

НА ИЗЛУЧИНЕ РЕКИ Тариф, на окраине Древнего запада, нас ждала имперская баржа и несколько дюжин апотов, все милитисы, которые прибыли, увидев в небе ракету. Они сопроводили нас и все, что у нас было, в город, и, пока мы ехали, я передал им свой отчет, который они быстро записали и отправили префекто Кардасу с письмо-ястребом.

— Сейчас он разговаривает с принцем в Верхнем городе, — сказал мне один милитис. — И все же их переговоры скоро изменятся! Держу пари, что на борту нашего судна находятся все богатства этого королевства.

Как только мы вернулись в Ярроудейл, мы отнесли все ящики и сундуки в одну из подготовительных комнат ферментационного завода: ту самую, где меня так тщательно обработали перед моим путешествием к Савану. Там нас ждали Теленаи и Ана, и Теленаи раздраженно наблюдала, как стражи раскладывают каждый ящик, слушая, как я, затаив дыхание, рассказываю обо всем, что мы пережили.

Когда я закончил, воцарилось долгое молчание. Труп Пиктиса лежал в открытом ящике Ярроу перед Аной. Стражи сидели рядом с шестью ящиками с удобрениями, которые так долго искали, усталые, но торжествующие. Я стоял в углу комнаты, чувствуя себя далеко не победителем, потому что, пока я говорил, лицо Аны с завязанными глазами исказилось так, что мне стало не по себе.

Теленаи уставилась на тело Пиктиса.

— Как странно чувствовать печаль при виде этого человека, — прошептала она. — В некотором смысле, я его создала. Но все это время его тайно создавал кто-то другой, и он был всецело нацелен на наше уничтожение. Как бы мы его любили и обожали, если бы он пришел к нам честно! Потому что его гений был велик, и нам было бы все равно, откуда он взялся. В глазах Империи все плоды плоти равны. — Она повернулась к Ане, которая все еще сидела молча, с мрачным выражением на лице. — Что вы скажете, Долабра? Это кажется великим триумфом — найти все, что мы искали, и всех наших врагов мертвыми, причем сразу.

Я вздрогнул, потому что знал, что именно это сейчас и беспокоит Ану.

Наконец Ана заговорила:

— Зачем хранить тело?

— Простите? — спросила Теленаи.

— Зачем Дархи хранить тело Пиктиса? — спросила Ана. — Зачем его так упаковывать?

Мы все посмотрели на труп и подумали об этом.

— Я не знаю, — сказала Теленаи. — Возможно, он слишком сильно ненавидел этого человека.

— Вы думаете, он собирался… что-то сделать с ним, мэм? — спросила Мало.

— И снова я не знаю, — обиженно сказала Теленаи.

— Или, — предположил я, — Пиктиса убил кто-то другой, мэм?

Ана вскинула голову и невидящим взглядом уставилась на меня:

— Ого? Расскажи еще что-нибудь, Дин.

— Н-ну, — сказал я. — Кто-то мог убить Пиктиса и спрятать его тело в сундуке в хранилищах Ярроу, упаковав так, словно это была груда золота. Если целью Дархи было украсть все, что он мог, и сбежать, он, возможно, не знал, что только что украл еще и тело, точно так же, как он, возможно, не понимал ценности украденных им прививок.

— Итак… ты предполагаешь, что есть еще один убийца? — неуверенно спросила Теленаи. — Убийца Пиктиса, который спрятал его тело в этом сундуке? Я не могу этого понять… но, признаюсь, у меня нет особого желания заниматься этим. Очевидный вывод — кто человека убил, тот и обладает его телом. На самом деле, человек, у которого была веская причина убить Пиктиса, — сатрап Дархи. Ведь вы верили, что Пиктис убивал своих старых союзников, одного за другим, верно?

Ана промолчала.

— И даже если его убил кто-то другой, — сказала Теленаи, — насколько мы должны беспокоиться, что Пиктис убит, учитывая, что у нас есть реагенты, в которых он так нуждался?

Следующие слова Аны были подобны щелчку стального лезвия:

— Неужели?

Надзиратели начали бормотать и чертить в воздухе символы.

— Вы сказали, что было украдено шесть ящиков, мэм, — медленно произнесла Мало. — И мы нашли именно шесть ящиков.

— Да, — коротко ответила Ана. — У нас есть ящики. Но я бы хотела, чтобы их содержимое было проверено, потому что одно только наличие ящиков делает меня менее довольной! В частности, я хочу проверить их концентрацию.

— Вы боитесь, что его разбавили? — спросила Теленаи. — Часть удобрений заменили другим веществом?

— О, я беспокоюсь обо всем, что связано с этим исследованием, — сказала Ана. — Пожалуйста, проверьте это. И поторопитесь.

Стражи и Теленаи быстро достали свои приборы и инструменты, чтобы взять пробы удобрений. Я чувствовал, что почти падаю от усталости, но Сабудара вложила мне в руку маленький пузырек.

— Кларифаг, — сказала она. — Чтобы твои глаза не закрывались, красавчик.

Пробормотав что-то о том, что мне слишком часто делают прививки, я выпил содержимое флакона. Напиток был приторно-сладким, но, как только я выпил его, почувствовал, что в мои конечности возвращается энергия, и стал наблюдать за работой апотов.

В первых четырех ящиках, по их словам, концентрация реагентов была надлежащей, именно такой, как они были посланы из Ярроудейла. Пятая, однако, была слегка разбавлена, но совсем чуть-чуть.

— И это, — сказала Теленаи, — может быть результатом разложения или неправильного хранения.

Но когда они проверили содержимое шестого ящика, их лица изменились. Теленаи посмотрела на мутность реагентов в своих приборах, затем побледнела и объявила:

— Это… сорок процентов от ожидаемой концентрации.

Мало в смятении закрыла глаза. И снова стражи начали бормотать и делать еще более странные жесты, моля судьбу о помощи. Мое отчаяние было таким, что я чуть было не присоединился к ним.

— Это означает, что более половины его содержимого было удалено, — спросила Ана, — и заменено другим веществом?

— Да, — ответила Теленаи, и ее голос стал почти шепотом. — Это гораздо более распространенное удобрение. При его производстве используется гораздо меньше кудайдин кани.

— Сколько было удалено, по весу?

— Чуть больше четырех стоунов, — сказала Теленаи. Она прижала руку ко лбу. — Итак. Достаточно… достаточно, чтобы добиться искажения, намного, намного большего, чем то, что было замечено на той поляне в джунглях.

В комнате воцарилась гнетущая тишина.

Теленаи повернулась к Ане.

— Он… он уже взял все, что ему было нужно, так? Он сделал это давным-давно.

— Да, — тихо сказала Ана. — Я думаю, что да.

— Значит…значит где-то дремлет еще одно оружие. — Теперь в голосе Теленаи послышались панические нотки. — Так ли это, Долабра?

Ответ Аны был легким и беззаботным:

— Да. Я думаю, что да. Потому что он как раз из тех, кто способен организовать атаку, которая увенчается успехом, даже если он сам погиб.

— Но… но где же оно? — умоляюще спросила Теленаи. — Где он спрятал оружие? По чему он собирается нанести удар сейчас, даже из-за границы смерти?

Ана поджала губы и склонила голову набок, ее пальцы, как это часто бывало, теребили складки платья. Затем она сказала:

— Я не знаю.

— ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО мы сделали, — прошептала Мало. — После всего…

Стражи в панике начали переговариваться друг с другом на пифийском, Теленаи расхаживала по комнате, ее малиновые одежды развевались.

— Это должно быть где-то, — сказала она. — И все же мы проверили все инструменты и грузы на Саване и ничего не нашли! Как он мог все еще намереваться напасть на Саван? Какие методы он изобретает сейчас?

Я заметил, как лицо Аны дернулось. Я встал и, набравшись смелости, сказал:

— Успокойтесь, пожалуйста, коммандер-префекто. Моей иммунис требуется немного тишины, чтобы обдумать это.

И снова в мрачной комнате воцарилась тишина, и мы все смотрели, как Ана сидит перед ящиками с реактивами и сундуком с трупом, ее бледное лицо исказилось от раздумий. Шли минуты, а мы ничего не делали, только вдыхали запах удобрений, гниющего тела Пиктиса, мускуса и пота стражей, и меня самого.

Наконец Ана прошептала:

— Апофения.

Я наклонился ближе.

— Простите, мэм?

— Апофения, — повторила она. — Это болезнь, связанная с поиском смысла и закономерностей в случайности. Авгуры борются с этим, но все же… Я чувствую, что именно это состояние он стремился вызвать у меня. Он обрушил на меня столько доказательств, мотивов и загадок, что мой разум не может функционировать! Как будто он знает всю мою сущность. — Затем она покачала головой. — Больше ничего не могу с этим поделать. Я должна сделать то, чего так долго избегала.

— Что это, мэм? — спросил я.

Она глубоко вздохнула.

— Мне нужно поужинать.

Повисла ошеломленная пауза. Сабудара подалась вперед, ища подтверждения у Мало, и одними губами произнесла: Поужинать.

Мало проигнорировав ее, крикнула:

— Вы что?

— Э-э… прошу прощения, мэм? — сказал я. — Снова поужинать?

Ана махнула рукой, как будто наше недоумение не заслуживало внимания.

— Да, мне нужно поужинать! Но это будет совсем другая еда, а не та, которую вы видели у меня раньше.

Все посмотрели на меня, словно желая убедиться в правдивости ее слов. Я пожала плечами, чувствуя себя таким же растерянным, как и они.

— Долабра… — сказала Теленаи. — Я так благодарна вам за все, что вы для нас сделали, что готова исполнить любое ваше желание, не задумываясь. Но, конечно, это чрезвычайная ситуация. Разумно ли сейчас остановиться, чтобы утолить свой голод?

— Да, разумно! — сказала Ана. — Как я уже сказала, это блюдо будет другим. Потому что я должна подумать по-другому, чтобы оценить проблему. Скажите, коммандер-префекто, есть ли у здешних апотов сколь-нибудь грибов кизкил в запасе?

Теленаи удивленно моргнула.

— Да. Это строго регулируемое вещество, так как оно очень психоактивное и опасное.

Я закрыл лицо руками, когда понял, о чем она спрашивает.

— Мэм, — сказала я. — Вы же не можете серьезно просить нас предоставить вам психоделики прямо сейчас?

Однако Ана держалась крайне мрачно.

— О, я смертельно серьезна, Дин, — сказала она. — Как и ты должен быть, если хочешь, чтобы я узнала, где сейчас находится это оружие! Вы можете достать мне это, Теленаи?

— Я… Да. Но зачем вам нужны грибы?

— Я выразилась достаточно ясно, — сказала Ана. — Точно так же, как авгуры нуждаются в своих авгури, у меня есть свои потребности, которые я должна утолить, чтобы подтолкнуть свое сознание. Мне понадобится всего три малых стоуна или около того.

Теленаи уставилась на нее.

— Этого достаточно, чтобы заболеть. Такая доза может даже убить человека, Долабра.

— Не каждого человека. Вы можете достать их до наступления темноты?

— Ну… да, я могу.

— Хорошо. — Ана повернула голову ко мне. — А тебе, Дин, нужно поспешить на бойню в Ярроудейле. На ужин мне понадобятся две телячьи печенки, как можно более нежирные.

— Печенки, — еле слышно повторил я.

— Да, именно телячьи печенки. Принеси мне их, пожалуйста, завернутых в бумагу. Потом я поужинаю, обдумаю ситуацию и решу, что нам делать дальше. А теперь идите, и побыстрее! Потому что, хотя у нас и есть немного времени на подготовку, у нас нет для этого дней!

Я ВЫПОЛНИЛ СВОЕ странное поручение и вернулся в испытательную комнату как раз к вечеру, чувствуя себя оккультистом, совершающим какой-то колдовской обряд, с этим темным, окровавленным пергаментным свертком под мышкой. Теленаи уже приготовила грибы кизкил, — маленькие сморщенные комочки лежали в миске на маленьком столе, который предоставили апоты. Рядом с миской лежали вилка, нож и салфетка. Кроме этого и двух стульев, стоявших по обе стороны, на столе ничего не было.

— Ваши две телячьи печенки, — сказал я, кладя пергамент рядом с тарелкой. — Достаточно свежие, чтобы пропитать бумагу и испачкать мое пальто. Хотите, я приготовлю это для вас, мэм?

— О, вовсе нет, Дин, — сказала Ана. — Для этого ужина мне нужно только то, что уже приготовлено. Однако… я бы хотела, чтобы вы все ушли, если можете.

— Вы хотите конфиденциальности? — спросила Теленаи.

— Вряд ли это подходящее место для конфиденциальной трапезы, — пробормотала Мало, — учитывая труп в ящике вон там и вонь от измененной почвы.

— И все же я прошу о конфиденциальности! — сказала Ана. — За исключением Дина, конечно. Он мой запечатлитель, и мне понадобится кто-то, кто засвидетельствует мои откровения, если они мне будут дарованы. Я могу поесть здесь или удалиться в свои комнаты, где смогу спокойно поесть. Что мы все предпочитаем?

— Ни слова больше, — со вздохом сказала Теленаи. — Мы оставляем вас наедине с этим ритуалом, Долабра. Надеюсь, он принесет ошеломляющие дивиденды! — Она махнула рукой, и все они начали выходить.

Мало, выходившая последней, подошла ближе и прошептала:

— Помнишь, я говорила, что от твоей иммунис иногда странно пахнет? Что ж, теперь мне кажется, что от нее очень странно пахнет! Настолько, что я рада покинуть эту комнату.

Она вышла, дверь захлопнулась, и я остался в комнате один, если не считать трупа Пиктиса и Аны, все еще распростертой на полу.