| | |

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ ЯРРОУ казался призрачным местом по сравнению с тем, каким я видел его в последний раз. Все его факелы и костры были потушены, а многочисленные проходы казались гораздо более пустыми. Пока я шел по дворцу, я обратился к своей памяти и прикинул, что почти половина стражников сбежала. Действительно ли так много королевских стражников находилось под влиянием Дархи? Мне эта идея показалась неприятной, но я все равно был более спокойным, чем Мало и Сабудара; Сабудара, казалось, особенно нервничала из-за того, что оказалась во дворце самодержца своего королевства, и крепко сжимала большую кожаную коробку, которую несла, в то время как Мало шепотом успокаивала ее, пока они шли позади меня.

— Я… я понятия не имею, что мне теперь делать, — сказал принц Камак, подходя к нам. — У меня сейчас ничего нет. Ни короны, ни трона, поскольку я еще официально не объявлен регентом. У меня не так много денег в казне, и совсем немного стражников в Верхнем городе! Дюжины людей последовали за Дархи, куда бы он ни пошел, а остальные в страхе разбежались. И Дархи украл столько, что я не могу позволить себе купить еще!

— У вас нет никаких сведений о том, куда он скрылся, сэр? — спросил я его. — Вы ничего не искали, не слышали никаких новостей?

— Джари Павитар советует хранить молчание, — вздохнул принц. — Если бы стало известно, что я так сильно полагался на Дархи, я бы никогда не смог снова занять трон. Вместо этого он настоял на том, чтобы обратиться к своим союзникам в королевстве и тайно разыскать предателя. Но… на это потребуется время. Времени у меня нет. Но я… я получил ваше уведомление о том, что вам нужно, чтобы найти Дархи. Надеюсь, того, что мы собрали, будет достаточно. — Он бросил на меня неуверенный взгляд. — Но вы уверены, что это сработает, сигнум?

— Мне сказали, что сработает, сэр, — сказал я. — Но у меня не такой нос, как у моих коллег здесь.

Его взгляд задержался на Мало и Сабударе. Он презрительно надул губы, как будто это зрелище оскорбило его, и отвернулся.

Мы пришли в ту же комнату трофеев, где Гортхаус погибла не более двух дней назад. Теперь в ней стоял большой стол, а на нем — личные вещи, оставленные сатрапом Дархи: шарфы, мантии, пояса, украшения, мыло, брюки, леггинсы и другая одежда, которую я не знал, но предположил, что это нижнее белье жителей Ярроу.

— Какую вещь вы бы, э-э, предпочли, сигнум Кол? — спросил меня принц.

Я отступил назад и жестом указал на Мало и Сабудару.

Двое стражей неторопливо подошли к столу и осмотрели предметы одежды, как плотник изучает деревянные доски, оценивая их текстуру и качество. Сабудара поставила свою кожаную коробку на пол, и затем они вдвоем принялись за работу, взяв со стола несколько предметов одежды и отбросив их в сторону — отвергли, как я предположил. Затем мы с принцем стали свидетелями необычного зрелища: двое стражей начали наклоняться и тщательно обнюхивать каждый оставшийся предмет одежды, время от времени сглатывая, как будто ощущали ароматы на языке.

— Это… обычное дело в Империи, сигнум? — спросил принц.

Я наблюдал, как Мало была близка к тому, чтобы спрятать лицо в леггинсах.

— Я не знаю, сэр, — сказал я. — Но для меня это довольно необычно.

Затем Мало и Сабудара встали и стали подавать друг другу знаки руками: как я понял, они говорили на безмолвном языке жестов, поскольку знали, что окружающие их люди говорят по-пифийски. Казалось, это был ожесточенный спор, но в конце концов Мало уступила и взяла со стола пять оставшихся предметов одежды.

Пока она это делала, Сабудара открыла кожаную коробку. Внутри лежало странное приспособление, состоящее из небольшого бронзового бочонка, облицованного изнутри стеклом, с рукояткой, выступающей с одной стороны. Сабудара вынула бочонок, открыла его с одного конца и Мало бросила одежду внутрь. Затем Мало порылась в коробке и достала маленький флакон с реагентами, откупорила его и капнула на одежду. Затем она снова закупорила флакон, закрыла бочонок, поставила его на место и начала энергично вращать рукоятку этого устройства. Бочонок завертелся внутри коробки, как волчок. Она вращала его до тех пор, пока у нее не устала рука, а затем позволила это делать Сабударе.

После того, как двое стражей повертели устройство в течение почти десяти минут, они извлекли бочонок из коробки, вытащили рукоятку с одного конца и вставили ее в новую выемку на боковой стороне устройства. Мало повернула рукоятку еще раз, но теперь верхняя крышка бочонка слегка опустилась, плотно прижимая покрытую жидкостью одежду. Когда Мало больше не могла повернуть рукоятку, Сабудара достала четыре пустых стеклянных флакона и протянула их ее. Мало открыла устройство и, словно винодел, скупо наливающий драгоценный ликер, опрокинула бочонок. Из него потекла тонкая струйка темно-коричневой жидкости, которую Сабудара быстро собрала во флаконы. Сабудара закупорила три флакона, затем подняла последний, четвертый, бросила на Мало ненавидящий взгляд и понюхала.

Сабудара разразилась приступом чихания и кашля, но затем пришла в себя и жестом показала Мало — Да, да.

— Это работает, — вздохнула Мало. — Мы выделили запах Дархи, каким бы неприятным он ни был. Неприятно вдыхать запах после такой дистилляции, но это наша лучшая надежда. Мы раздадим это нашим стражам и уйдем.

— Значит, вы сможете выследить его? — спросил принц. — И вернуть все, что он украл?

— Мы пойдем по запаху, насколько это возможно, сэр, — сказала она. — Больше я ничего не могу сказать, кроме того, что чем дольше мы ждем, тем сильнее выветривается запах.

— Тогда, клянусь кровью моего отца, идите! — сказал принц. — Найдите этого предателя и верните мне мое королевство, прошу вас! — Затем он опустился на стул, закрыл лицо руками и заплакал.

КОГДА МЫ ПОКИНУЛИ королевский замок, к нам присоединились шестеро стражей Мало. Я знал, что еще одиннадцать человек наблюдали за нами из леса, молча двигаясь вместе с нами. Я не был уверен, с каким сопротивлением мы столкнемся, но я видел их действия в джунглях и чувствовал, что семнадцати стражей будет достаточно, чтобы одолеть почти любой отряд Ярроу; по крайней мере, я на это надеялся.

Когда мы вышли из Верхнего города, Мало и Сабудара еще раз понюхали флакон с запахом Дархи. Недовольно ворча, они надели на колени подушечки, а на руки толстые перчатки, опустились на четвереньки и поползли по земле, обнюхивая мокрую траву, как если бы они были гончими. Затем Мало поднялась, указала рукой и сказала:

— Туда. Теперь я чувствую его совершенно отчетливо!

— Ты собираешься всю дорогу ползти? — спросил я.

— Ты бы тоже уловил больше запахов, если бы уткнулся носом в землю, — рявкнула она. — Попробуй как-нибудь!

Мы направились на запад, спускаясь по тропинкам, проложенным между холмами, и скрылись среди деревьев, когда солнце коснулось горизонта. Остальные стражи присоединились к нам, бесшумно появившись из джунглей, словно призраки. Флаконы с ароматом Дархи были разделены между ними, и они бродили между деревьями, время от времени опускаясь на землю, чтобы понюхать почву или основание дерева.

На одной из развилок Сабудара остановилась, обнюхивая глинистый участок, затем встала и сказала:

— Го́ра.

— Лошади, — объяснила Мало. — Она чувствует их запах.

— Он сбежал верхом? — спросил я. — Конечно, не со всем этим золотом.

— Тогда давай предположим, что он бежал на повозках, — сказала Мало, — двигаясь так быстро, как только могут лошади тащить такую поклажу по плохим дорогам. По моим прикидкам, со вчерашнего вечера они прошли лиг десять-пятнадцать. Нам нужно поторопиться. Ты готов к дозе кинефага?

Я скривился.

— Как же я ненавижу эту дрянь. Не только из-за вкуса, но и из-за того, что я буду голоден еще несколько дней после…

— Да, но мы будем пировать и веселиться, если это поможет нам поймать нашу добычу! — Она указала на своих стражей и прошипела: — Сапида посана!

Затем мы остановились, достали из рюкзаков крошечные черные бутылочки, откупорили их и сделали большой глоток.

Я вздрогнул, когда едкая черная жидкость потекла мне в горло. И все же, как только она попала мне в желудок, я почувствовал легкость в руках и ногах, как будто по моим венам разлилась свежая горная вода, и мир вокруг меня стал тихим и ясным. У меня возникло внезапное, легкомысленное желание смеяться, прыгать и кружиться.

— Давайте двигаться, — сказала Мало. — И держись поближе, Кол! Мы пересечем местность, и, возможно, будет трудно разглядеть моих людей на фоне деревьев, когда небо станет темнее.

ИМПЕРИЯ ДОЛГО ПЫТАЛАСЬ создать неестественно быстрые войска, способные вести сносный образ жизни, и, в конце концов, это оказалось настолько трудным, что от этой идеи отказались. Вместо этого либо наделяли некоторых солдат неестественно высокой выносливостью, либо, предпочтительнее, вводили в них прививку кинефага, который давал людям временную способность к скорости и выносливости. Солдат, в животе которого плескался кинефаг, мог бежать весь день и ночь напролет и никогда не уставать.

Теперь мы бежали, стражи и я, мчась по темнеющим лесам Древнего запада, петляя между высокими деревьями и танцуя среди папоротников. Наш путь был быстрым, темным и почти бесшумным; и, хотя наша миссия была сложной, на сердце у меня было радостно и весело, и я скакал вперед, как резвящаяся лань росистым утром.

Шли часы, и я потерял всякое представление о том, как далеко мы продвинулись. Время от времени я замечал проблески света факелов среди темнеющих холмов: возможно, это было отдаленное поместье знатного человека, а может, фонари на повозках Дархи. Я не знал.

Наша тропа повела нас вдоль журчащего ручья, там Мало подняла руку, и мы замедлили шаг. Стояла глубокая ночь, в вышине жадно мерцали звезды. Она пошепталась со своими стражами, а затем сказала мне:

— Немногие из нас хорошо знают эту часть Древнего запада, но мы знаем, что сейчас находимся на реке Канда, которая течет параллельно дороге Банти на север.

Я вытер капли пота со лба.

— И?

— Раньше это была дорога к поместьям, где когда-то жили многие дворяне. Но поскольку Древний запад пришел в упадок, многие из этих поместий теперь заброшены. По крайней мере, мы так думали.

— Ты думаешь, Дархи отправился в одно из этих заброшенных поместий? — спросил я.

— Да. Его побег был хорошо подготовлен, поэтому я предполагаю, что он подготовил это место для своего бегства. Он был достаточно мудр, чтобы воспользоваться этим обходным путем, а не главной дорогой. Мы должны поймать его до того, как он доберется туда, куда направляется, потому что у него наверняка будут свежие лошади и, возможно, больше войск. Нам предстоит сражение, несмотря ни на что! Приготовься.

МЫ ПРИГНУЛИСЬ И продолжили наш бег вдоль реки. Еще через три лиги Сабудара подняла руку и указала на папоротники к северу от нас. Мы замедлили шаг и осмотрели холмы перед нами, и Мало заговорила так тихо, что только ее стражи могли ее услышать, и многие начали прятаться в листве, исчезая, как призраки, в ночном тумане.

— Ты останешься со мной, — прошептала она мне. — Сейчас мы обнаруживаем много плохих признаков — дым факелов на ветру, множество отпечатков ботинок на земле и многое другое. Мы думаем, что находимся недалеко от Дархи.

Я последовал за ней через папоротники, когда еще несколько ее стражей покинули нас, растворившись в ночи. Затем я заметил свет факелов и фонарей, пробивающийся сквозь деревья, и время от времени слышал мужской голос.

Наконец мы с Мало остановились за стволом большого дерева и выглянули наружу. Перед нами предстала группа низких, беспорядочно разбросанных зданий, построенных из дерева и в большинстве своем довольно грубых. Многие из них предназначались для укрытия животных или сбора урожая, хотя в их центре сверкал огнями большой двухэтажный дом с широкой покатой крышей: дом хозяина, как я предположил.

Перед домом стояли солдаты, лошади и повозки, уставленные множеством ящиков и сундуков. Я прищурился, но ничего не смог разглядеть, кроме блеска доспехов и железа на них.

— Около тридцати солдат, — прошептала Мало. — Они хорошо вооружены и выглядят сильными. Дархи подкупил лучших.

— Мудрый выбор, если в этих повозках столько сокровищ Ярроу, — сказал я.

— Верно. Мы убьем солдат, но возьмем Дархи живым, если он нам позволит.

— Я полагаю, мы не сможем атаковать так, чтобы только их вывести из строя, — сказал я.

— Это не арест, Кол. Раненый солдат Ярроу все еще будет бороться за то, чтобы сразить нас. Когда мы атакуем, мы намереваемся убивать. Мои люди окружат это место и подадут сигнал, когда будут готовы — тихое кваканье лягушки. Тогда я подам еще один сигнал и начну атаку.

Я посмотрел на войска, собравшиеся вокруг дома хозяина.

— Солдаты хорошо вооружены, в кольчугах и шлемах.

Тихое фырканье.

— Это не будет проблемой. Когда упадет достаточно много, иди и обезопась носилки. Я не допущу, чтобы какой-нибудь ублюдок стащил сундук и заставил Павитара кричать, что мы украли грязные деньги его королевства.

Мы наблюдали, как солдаты Ярроу суетились вокруг, некоторые ходили взад и вперед за новыми лошадьми, водой или другими материалами. Ожидание было почти мучительным, и я изо всех сил старался не вздрагивать при каждом звуке или движении, потому что лес был полон кваканья лягушек и порхания мотыльков.

Затем Мало зашипела рядом со мной. Я взглянул на нее и увидел, что ее взгляд прикован к чему-то впереди.

Один из солдат прогуливался вдоль домов усадьбы, рядом с ним бежала гончая, крупная и мускулистая, с розовым языком, весело свисающим изо рта. Мы оба пригнулись, пока солдат и собака шли вдоль линии деревьев. На мгновение я почувствовал уверенность, что нас не заметили, и я расслабился от облегчения.

Затем собака остановилась. Она навострила уши и высунула розовый язык. Она посмотрела на линию деревьев, где мы притаились, и осторожно шагнула вперед.

Последовало долгое, застывшее мгновение, в течение которого ни мы, ни собака не двигались; затем она взорвалась, залаяла на деревья, прыгая взад и вперед, направив нос в нашу сторону.

Снова шипение Мало. Затем тихий щелчок — она наложила стрелу на тетиву.

Хозяин зверя подошел к собаке и отчитал ее по-пифийски, как бы говоря: Хватит! Прекрати шуметь. И все же, хотя он пытался удержать ее поводком, гончая яростно сопротивлялась и лаяла на то место, где мы лежали.

Наконец солдат остановился и вгляделся в деревья. Его тело напряглось, а рука медленно потянулась к рукояти меча. Собака продолжала выть рядом с ним, и из-за домов вышли еще двое солдат. Один из них задал вопрос, и, хотя я практически не знал пифийский, я понял, что он спросил: Что случилось?

Стражник с собакой нерешительно ответил, Я не уверен. Затем он вытащил свой клинок и начал продвигаться к деревьям.

Я сглотнул и схватился за меч. Затем я выглянул сквозь листву и сосчитал наших врагов: трое солдат и одна гончая. Наибольшую опасность представлял солдат, стоявший сзади: у него был с собой короткий лук, и, судя по тому, как он с ним обращался, он был хорошо знаком с этим оружием.

Пригнись, сказал я себе. Защищай Мало. Наноси удары снизу. Прячься в темноте.

Я собрался с духом, услышав хруст шагов солдата по листве.

Затем произошло сразу несколько событий.

Сначала из леса вокруг нас донеслась серия странных щелкающих звуков. Затем Мало прижала руку ко рту и издала еще один звук, на этот раз более высокий и поющий, как у голубки.

Затем она слегка приподнялась, натянула тетиву и выстрелила.

Солдат с коротким луком издал низкий, булькающий крик и упал на землю, дико извиваясь. Собака перестала лаять и заскулила. Двое оставшихся солдат подскочили и повернулись, чтобы посмотреть на своего павшего товарища: стрела Мало теперь торчала у основания его горла, и он тщетно пытался нащупать ее, прежде чем затихнуть.

Затем ночь огласилась криками, когда множество стражей в деревьях выпустили свои стрелы. Я обнажил клинок и прыгнул вперед, мои мышцы наполнились воспоминаниями, кровь кипела от ярости, кости были словно лед в моей плоти.

Двое солдат легко упали передо мной. Первый все еще смотрел на своего поверженного товарища, когда я сбил его с ног; следующий пытался вытащить меч из ножен, когда я напал на него. К счастью, пес оказался трусом — я никогда раньше не дрался с собаками и не знал, как это делать, — потому что он дважды гавкнул, а потом заскулил и убежал. Крики в ночи становились все громче и неистовее, и я бросился обратно под прикрытие деревьев и опустился на колени рядом с Мало.

— Мы останемся или движемся? — сказал я, тяжело дыша.

— Мы наступаем! — рявкнула она. — Но я могла бы убить их быстрее, если бы ты не прыгнул раньше, чем я прицелилась! Не будь таким нетерпеливым в следующей схватке, или я могу случайно выстрелить тебе в гребаную спину!

Я закатил глаза и помог ей подняться на ноги. Затем мы присоединись к битве — я впереди, с мечом, она пускает стрелы через мое плечо.

За время службы в Юдексе я несколько раз обнажал свой клинок и сразил немало противников, которые были смертью с мечом в руках, но в первый раз я принимал участие в сражении такого масштаба, когда более дюжины союзников сражались вместе со мной, а враги появлялись со всех сторон. Это было что-то безумное, дикое, сбивающее с толку, я кричал и бушевал. У меня не было времени на раздумья: мое тело гудело от воспоминаний о стольких движениях, о том, как я тренировал свое тело реагировать на угрозы, и я чувствовал, как меня тащат через ночь, рубя, делая ложные выпады и уворачиваясь, в то время как Мало шипела:

— Успокой свою кровь! Ты погубишь нас обоих своим безумием!

Я попытался сделать, как она велела, и, сделав это, понял, что теперь вижу незнакомые лица среди дерущихся: не солдат Ярроу и не стражей, а тощих, изголодавшихся пифиан, вооруженных дубинками, ножами, веревками, сельскохозяйственными инструментами и кухонными лопатками. Они не напали на меня, а вместо этого набросились на солдат Ярроу, избивая их, душа, протыкая их доспехи чем-то, похожим на кухонные ножи, и издавая вопли безудержной ненависти.

Наукари, понял я. В этом поместье жили слуги, и теперь, когда у них появилась возможность, они восстали против своих хозяев.

— Это зрелище радует меня! — воскликнула Мало. — Но это не то, чего я хотела! Они могут все испортить, если все пойдет наперекосяк!

— Ты ищешь Дархи, — сказал я. — Я должен обезопасить повозки — это ясно?

Она кивнула и что-то крикнула наукари по-пифийски. Я поднял меч и бросился в ночь.

ПОСЛЕ ЭТОГО БОЙ окончился быстро, но для моего обезумевшего от сражений разума каждая секунда казалась часом. Я побежал к носилкам и увидел, что один солдат стоит за ними, не зная, сражаться ему или бежать. Когда он понял, что я бегу на него, он поднял меч и закричал, но я легко уложил его, ранив в бедро, затем в руку. Он лежал на земле, крича от боли, но я не обращал на него внимания и сосредоточился на том, чтобы обезопасить повозки.

Передо мной тянулся целый багажный поезд. На мой взгляд, большую часть груза составляли сокровища Ярроу, но, обходя повозки, я заметил несколько ящиков, которые выглядели необычно.

Это были ящики имперского производства, потому что только в имперских поставках фретвайн использовался таким образом. Я подошел ближе, щурясь в тусклом свете, и увидел символ, отпечатанный на их боках: сигил апотов, капля крови, помещенная в шестиугольник.

Я уставился на них, почти не веря своим глазам. Затем я подошел ближе и глубоко вдохнул. Сильный, едкий запах ударил мне в ноздри: ни с чем не сравнимый аромат реагентов.

Это были ящики с реагентами, почти наверняка украденные с барж апотов на каналах. Я никак не ожидал найти их здесь, среди украденных сокровищ, но в этом был очевидный смысл: реагенты были одними из самых ценных вещей во всей Империи, и такая жадная душа, как Дархи, точно знал, что получит за них огромные деньги, куда бы он ни сбежал.

И все же, были ли это те самые реагенты, которые требовались Пиктису для изготовления его оружия? Неужели Дархи все это время прятал их здесь, в своем тайном имении? Я не был апотом и не мог сказать наверняка. Я вернулся в переднюю часть носилок, чтобы охранять их и ждать окончания битвы.

После того, что показалось мне вечностью, из темноты появилась Сабудара и сообщила: двадцать шесть солдат Ярроу убиты, трое ранены, и вряд ли выживут, включая того, которого я только что свалил. Все стражи выжили, но четверо наукари пали, сражаясь с теми, кто их поработил.

— Дархи? — спросил я.

Сабудара покачала головой:

— Не нашли.

Я выругался.

— Скажи Мало, что она мне нужна! Скажи ей, что я нашел кое-что важное на повозках и прошу ее прийти, когда она сможет!

Сабудара кивнула и снова растворилась в темноте.

ЧАС СПУСТЯ Я услышал, как Мало зовет меня по имени. Я зашел в группу зданий и увидел, что она стоит со своими стражами над пятью телами, которые, по-видимому, были вытащены из домов.

Она указала на одно из них:

— Взгляни.

Я послушался и застонал от ужаса. Мне не нужно было обращаться к своей памяти, чтобы узнать это лицо, раскрашенное зеленой краской, и эти холодные, пронзительные глаза, равнодушные даже после смерти. Горло сатрапа Дархи, судя по всему, было жестоко перерезано, а подбородок и грудь были залиты кровью.

— Как это произошло? — спросил я.

— Одна из наукари перерезала ему горло, — сказала Мало. — Страшно подумать, через что ей пришлось пройти за эту попытку. Бедная девочка мертва и, держу пари, даже не дожила до пятнадцати лет. Жестокий поступок. Жаль, что они все не подождали. Мы бы с радостью освободили их!

Я упал на колени, борясь с тяжестью разочарования.

— Итак, — тихо сказал я. — Единственный человек, который знал Пиктиса лучше всех, теперь мертв, и мы не получим от него никакой помощи.

Мало сплюнула и с горечью сказала:

— Похоже на то. Теперь он не может сказать нам, где скрывается наш враг. Вот она, черная судьба, и я с радостью проклинаю ее. Но… что это за важная вещь, которую я должна увидеть?

Я вскочил, вспоминая.

— Реагенты!

— Реагенты?

— Да! На повозках Дархи находятся много ящиков с крадеными реагентами — возможно, это и есть те самые украденные реагенты!

Она вытаращила глаза:

— Значит, не все потеряно?

— Возможно! Пойдем посмотрим!

Я ПОМОГ СТРАЖАМ Мало отделить ящики с реагентами от всех сундуков с сокровищами Ярроу. Вместо того чтобы открывать их один за другим, Мало и Сабудара нюхали их, утверждая, что хорошо знают аромат нужного им удобрения.

— Мы неделями вынюхивали это в джунглях! — сказала Мало. — Я почувствую этот запах даже во сне.

Сначала они хмурились и гримасничали, когда ползали по ящикам. Затем их лица прояснились, и их охватило волнение.

— Это здесь! — воскликнула Мало. — Клянусь порчей титана, это здесь!

Я стащил ящики с носилок, снова и снова шепча «Слава Святилищу, слава Святилищу», потому что сам я до конца не верил, что все это принадлежит Дархи.

Сначала мы нашли четыре, затем пять, а затем, после недолгих поисков, нашли шестой ящик с реактивами, спрятанный в задней части одного из сараев.

— Это все, да? — спросила Мало. — Твоя иммунис сказала, что не хватает шести ящиков с этим удобрением, это правда?

— Шесть, да, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Но давай откроем их, чтобы убедиться в этом.

Мы так и сделали, сорвав крышки копьями, взятыми у мертвых солдат Ярроу. В каждом из шести ящиков лежали завернутые в воск свертки с темно-черным веществом, похожим на землю, от которого сильно пахло тухлыми яйцами.

— Вот и все, — сказала Мало. Она чуть не расплакалась. — Вот и все! Это чертово вещество, оно все здесь! Дархи, конечно, не знал, что это такое, но он украл их у Пиктиса и привел нас к нему!

Мои ноги начали дрожать, и, глубоко вздохнув, я сел на мокрую траву.

НАКОНЕЦ, АЗАРТ БОЯ покинул меня, и остаток ночи прошел в оцепенении. Стражи ухаживали за наукари, делились водой и едой и накладывали заживляющие повязки. Один из стражей отправился на высокий холм запускать ракету, чтобы Ярроудейл увидел это; остальные принялись открывать оставшиеся ящики, чтобы провести инвентаризацию, но делали это лениво и не торопясь.

— Ты неплохо владеешь мечом, Кол, — сказала Мало. Она хмыкнула, открывая очередной ящик. — Почти так же хорошо, как я владею луком.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я.

— Если бы только все соперники были такими вежливыми, чтобы позволить тебе подобраться так близко, — сказала она, — и вступить в единоборство! Тогда ты действительно мог бы быть полезен.

Я ухмыльнулся, радуясь, что снова слышу ее насмешки.

— Это не было единоборством, — сказал я. — Их было двое, по крайней мере, в начале.

— Ну да, после того, как я выстрелила одному в шею. Тебе вообще ничего не надо было бы делать, если бы ты просто не высовывался. Но… — Затем она замолчала, на ее лице отразилось беспокойство.

— Что это? — спросил я.

Она огляделась:

— Я чувствую какой-то запах… гниение.

— И что? Всего в нескольких спанах от нас более тридцати трупов.

— Да, но эти люди только что убиты и трупы еще не начали разлагаться! Я чувствую запах плоти, которая разлагалась в течение некоторого времени. Сначала я не уловила этого запаха из-за зловония этих реагентов, но… здесь есть что-то мертвое, Кол.

Мало начала метаться между ящиками, лежавшими на носилках, принюхиваясь. Затем она указала на один из них — это был большой сундук с сокровищами Ярроу, — и страж поспешил к нему и открыл крышку. Они заглянули в ящик, и на их лицах отразилось крайнее потрясение.

Я, пошатываясь, поднялся на ноги, опираясь на свое украденное копье.

— Что? — устало спросил я. — Что еще?

— Кол, — медленно произнесла Мало. — Подойди и посмотри на это.

— Если это плохие новости, ты можешь хотя бы намекнуть мне?

— Нет! Просто подойди и посмотри!

Я, прихрамывая, подошел к ним. Запах гнили был действительно ужасен, и я прикрыл нос своей пропитанной потом рубашкой и заглянул внутрь сундука Ярроу.

Внутри лежало тело: тело мужчины, свернувшегося калачиком, как спящий младенец. Он был довольно мал ростом и одет в лохмотья, но самым примечательным было то, что лежало рядом с ним.

Защитный шлем, выкрашенный в белый цвет. В слабом свете заходящей луны он почти напоминал череп.

Я смотрел на тело маленького человечка и выкрашенный в белый цвет шлем рядом с ним, и пульс гулко отдавался у меня в ушах.

— Нет, — прошептал я.

— Я знаю, — сказала Мало.

— Этого не может быть…

— Я знаю! Давай вытащим его и осмотрим.

Мы вытащили тело из сундука и положили его на дорогу. Я увидел, что он умер от колото-резаной раны, нанесенной прямо под сердце и между ребрами: самая искусная рана, которую я когда-либо видел. Лицо у него было явно ратрасское, с тонким носом и довольно маленькими глазами, хотя они были бледно-зелеными, и он выглядел довольно измученным, как и следовало ожидать от человека, который месяцами выживал в дикой местности.

Более того, он был точь-в-точь похож на рисунок, который мы с Мало изучали: набросок человека, который пришел в Казначейский банк и открыл ящик апотов.

Мало понюхала воздух.

— Он мертв около двух дней, — произнесла она. — Возможно, больше.

Я молчал, мои мысли путались.

— Может ли… может ли это действительно быть он? — спросила Мало.

Я опустился на колени и задрал ему рубашку до ворота. Там, призрачными отпечатками по всему его животу и груди, виднелись десятки округлых, сморщенных рубцов — отпечатки крошечных насекомых, которые когда-то питались его плотью или, возможно, пускали по его венам украденную кровь.

— Рубцы блотли, — тихо сказал я.

— Гребаный ад, — сказала Мало. — В точности, как сказала твоя иммунис. Он поставил много блотли Суджедо, а затем и себе, чтобы привлечь нужную кровь в свою плоть. Клянусь кровавыми глазами судьбы… похоже, Дархи наконец-то добрался до нашего друга Сунуса Пиктиса и убил его, прежде чем этот дьявол, в свою очередь, его предал! Каким позорным образом закончилась его жалкая жизнь. По крайней мере, это сделано — правда?

Я уставился на труп и ничего не сказал.