| | |

АНА КАК-ТО ЗАМЕТИЛА, что офицер-апот собирает образцы, как кабан — репейник в лесу, и действительно, кабинет коммандера-префекто Теленаи не был исключением: хотя эта была величественная комната с высоким фретвайновым потолком и каплевидными мей-лампами, висевшими над овальными окнами, большая часть стен была поглощена подвесными горшками и шпалерами, на каждой из которых росли цветы, виноградные лозы или кустарники. Хотя к этому времени было уже слишком темно, чтобы я мог что-либо разглядеть за буйством стеблей и листьев, ароматами которых комната была буквально пропитана, и я мог сказать, что за каждым маленьким растением ухаживали с особой заботой.

— Я приношу извинения за положение вещей, — рассеянно произнесла Теленаи, доставая подушки, чтобы мы могли расположиться на полу: традиционный способ сидения ратрасцев. — Это место в основном служит питомником для моего сада во внутреннем дворе, где я нянчу малышей перед высадкой…

Я привел Ану на ее подушку, а затем мы с Мало сели сами. Теленаи грациозно справилась с одеждой: опять же, метод Ратраса: приподнять юбки, сесть, раскинув руки, а затем сложить ткань на коленях. Это была настоящая постановка, особенно для такой высокой женщины, как она.

— С чего мы начнем, иммунис?

— С того, с чего, я думаю, начинается наша история, — промурлыкала Ана. — С Сунуса Пиктиса. Я хотела бы рассказать вам все, что мы о нем узнали, и, надеюсь, эти комментарии пробудят в вас какие-то воспоминания, коммандер-префекто.

Теленаи кивнула, ее лысина засияла голубизной, как молодая луна. Я мягко дотронулся до Аны, давая понять, что она может продолжать.

— Мы, конечно, знаем о трагедии, которая произошла с Саваном в 1127 году, — начала Ана. — Той, которая, предположительно, убила Пиктиса. Ваши авгуры должны были войти и осмотреть тушу левиафана, и, хотя их защитные костюмы были тщательно вычищены и подготовлены, на одном из них каким-то образом оказалась пыльца. Пыльца встретилась с кани, кровью титана, и вступила в реакцию. Затем кани обнаружила внутри себя плоть авгура. И, таким образом, все было потеряно.

— Величайшая катастрофа в истории Савана, — тихо произнесла Теленаи. — Она могла бы поглотить само сооружение, если бы оболочка Савана не почувствовала заражение и не сдержала его.

— Да, — сказала Ана. — Мы не знаем, как Пиктис пережил это, но я думаю, что знаю, куда он направился сразу после того, как выжил. Я полагаю, он отправился в Высокий город Ярроу.

— У вас есть свидетельства этого? — спросила Теленаи.

— У меня есть свидетельства, — сказала Ана. — И догадки. Один из контрабандистов рассказал нам, что во время их первых встреч Пиктис принес его клану много денег, стремясь купить их расположение. Но как он мог раздобыть такую сумму, если только сначала не получил ее в Верхнем городе? Это означало, что он встретился там со своим агентом еще до того, как стал бледным королем болот, как его позже стали называть. Но это настоящий скачок от катастрофы в замок, так? На самом деле, это поднимает множество практических вопросов, а именно: как, ко всем чертям, Пиктису вообще удалось осуществить такой маневр? Представьте себе этого человека, выбравшегося на берег после побега из Савана. Как он мог — выброшенный на берег, без средств к существованию — добраться до Высокого города? Большинство имперцев даже не подозревают о существовании такого места! И даже если бы он смог добраться до Высокого города, как он смог добиться аудиенции у придворного чиновника, у которого был доступ к таким средствам, и убедить этого человека одолжить их ему? Я имею в виду, что Пиктис — аксиом-ратрасец! Мог ли он вообще говорить на пифийском языке? Возможно, благодаря своему усиленному разуму, Пиктис мог бы сделать такое. Но многое по-прежнему остается без ответа.

Теленаи моргнула своими большими темными глазами.

— Я согласна, — тихо сказала она. — Но у меня нет ответов, которые я могла бы вам дать.

— Прискорбно! — сказала Ана. — Но ожидаемо. И все же возникает более глубокий вопрос — зачем все это делать?

— Зачем? — эхом повторила Теленаи.

— Да. Зачем связываться с контрабандистами и знатью Ярроу? Зачем становиться убийцей среди каналов? Почему он так упорно ополчился на нас?

— Я… я предполагаю, что он ненавидит нас, — сказала Теленаи. — За то, через что я заставила его пройти. За смертельное испытание и за тяжелое бремя его обязанностей.

Ана безумно улыбнулась.

— Я думаю иначе, мэм. Для этого он действовал слишком быстро. На самом деле, я не думаю, что катастрофа с Саваном в 1127 была случайностью. Это было сделано не для того, чтобы сфабриковать смерть Пиктиса — скорее, я полагаю, это была попытка уничтожить весь Саван, но это ему не удалось. И когда его выбросило на берег королевства, я полагаю, он сразу же начал обдумывать, как повторить попытку. Чтобы завершить эту атаку, ему нужна была кани, кровь титана. Чтобы получить ее, ему нужны были реагенты. Чтобы украсть их, ему нужны были контрабандисты. Чтобы заручиться их поддержкой, ему нужны были деньги и союзники — один агент в Верхнем городе, а другой в Ярроудейле. — Она махнула рукой. — Достаточно простая цепочка. И, должна признать, до сих пор она отлично работала! Но сейчас он приступает к завершающим этапам… и, чтобы убедиться, что все идет так, как он планирует, я думаю, он уничтожает всех своих союзников, одного за другим, чтобы они не смогли его предать.

— Вы имеете в виду… контрабандистов в джунглях, — сказала Теленаи. — И… и короля Ярроу?..

— В контрабандистах я уверена, — сказала Ана. — Что касается короля… я уверена меньше, у меня есть много вопросов. Честно говоря, я даже не знаю, как это ему удалось! — Она вздохнула. — Я больше всего думаю о том, что однажды сказала нам Мало… Дин, будь добр, перескажи ее слова о том, как Пиктис может придать себе новое лицо!

Мои глаза заблестели, и я заговорил:

— Да, у него есть кое-какие инструменты, но их недостаточно, чтобы придать ему совершенно новое лицо. Например, он не может изменить свои кости, поэтому в основном у него будет тот же рост и форма тела. Он мог бы изменить цвет своей кожи, но это продлилось бы всего несколько недель, потому что у сублимов она со временем снова становится серой. Но он мог бы немного потолстеть или избавиться от жира. Или же он мог добавить волос на теле или удалить их. Небольшие изменения, на самом деле.

Мало нахмурилась:

— Мне не нравится, что ты запечатлел мои слова.

— Итак, мы подошли к этому, — сказала Ана. — Мы многое знаем о Пиктисе и его передвижениях. И все же мы по-прежнему ничего не знаем! Мы не знаем, какую форму он соткал для себя. Мы даже не знаем, почему он так хочет уничтожить Саван. — Ее голова дернулась в сторону Теленаи. — Таким образом… мы должны поговорить с теми, кто знает больше. Вы понимаете, мэм?

При этих словах холодная игла вонзилась мне в сердце. Я вдруг почувствовал, что по моему телу струится пот. «Прошу прощения?» — тихо спросил я.

— Да, — сказала Теленаи. — Вы хотите, чтобы ваш сигнум немедленно отправился на Саван и проконсультировался с авгурами.

— Действительно, — сказала Ана.

— О, черт, — сказала Мало.

— Э-Э… ПРОСТИТЕ? — ПОВТОРИЛ я.

— Это единственный путь, Дин, — мягко сказала Ана. — Теперь мы знаем, что Пиктис планировал все это годами. Он контролировал свою историю на каждом шагу, прибегая ко лжи за ложью. Поистине мастерское исполнение! Но правда всплывает наружу в моменты крайнего напряжения, а Саван — это ужасно напряженное место, так?

— Верно, — тяжело вздохнула Теленаи. — И у нас сейчас много кораблей, которые плавают туда, несмотря на изоляцию, потому что нам нужно доставить на Саван много ресурсов, чтобы подготовить костный мозг к путешествию. Один из кораблей мог бы переправить мальчика через залив.

— Как я и надеялась, — сказала Ана. — Но я хочу, чтобы Дин не просто поговорил с авгурами — я хочу, чтобы он осмотрел сам костный мозг и все, что вы приготовили для транспортировки.

— Простите… простите? — спросил я, мой голос теперь был едва громче шепота.

— Это тяжелая просьба, Долабра, — сказала Теленаи. — Костный мозг — наше величайшее достижение. Шансы на то, что мы получим его снова, настолько малы, что это мучает мои сны.

— Я сочувствую, — сказала Ана. — Но меня тоже мучает один вопрос… Почему Пиктис до сих пор не напал? У него были эти ядовитые реагенты, и он уже некоторое время знает о местонахождении костного мозга. Зачем он так долго откладывает? Чтобы мы узнали о нем? Если только он уже не атаковал, а мы об этом не знаем.

— Это невозможно, — тихо сказала Теленаи. — Мы проверяем все, что получаем.

— Но это же Пиктис, — сказала Ана. — И поэтому я беспокоюсь.

Теленаи задумалась над этим, ее лицо побледнело. Затем она прошептала:

— Хорошо. Договорились. Тем не менее, мы никогда не допускали запечатлителей на Саван и, конечно, никому не позволяли взглянуть на наши величайшие сокровища. Это противоречит правилам. В экстренных случаях от правил можно отказаться, но запечатлители все еще могут быть уязвимы в таком месте. Такие воспоминания по-разному хранятся в сознании. Потребуется другая формула успокоительных средств и прививок, чтобы подготовить его.

— Вы собираетесь… изменить мое восприятие, мэм? — спросил я.

Она беззаботно рассмеялась:

— Конечно! Почти все, кто приходит туда, проходят такую обработку. Но я никогда не делала этого для запечатлителя…

— Могу я вам помочь, мэм? — спросила Ана. — Для моей работы мне нужны все его воспоминания.

— Конечно, — устало ответила Теленаи. — Я была бы рада такой помощи…

Она предложила Ане руку, и они вместе направились к ее столу в дальнем конце комнаты, чтобы спланировать мою судьбу.

Я СИДЕЛ НА подушке, ошеломленный и испуганный. Это был не первый раз, когда мои обязанности требовали от меня посещения нечестивых мест, но Саван был совсем другим делом. Морские стены на Востоке были опасны раз в сезон; Саван был опасен в любое время года, каждый день, словно ужасная куколка, которая всегда угрожает вылупиться. И вот я здесь, готовый отправиться бродить по внутренностям этой штуки, где, возможно, под каждым камнем дремлет костный мозг.

— Чувствуешь себя обреченным, Кол? — спросила Мало, сидевшая рядом со мной.

— Да, — слабым голосом ответил я. — Скорее всего.

Горький смех.

— По крайней мере, если Саван убьет тебя, твоя смерть будет быстрой. Другим придется ждать и бояться, прежде чем он, наконец, упадет.

Я немного нахмурился, затем понял, что она имела в виду.

— Прости, — сказал я. — Я не знал, какие планы у Казначейства на… на Ярроу.

Она хмыкнула, но ничего не сказала.

— Они же не бросят тебя здесь? — спросил я. — В конце концов, ты же сигнум апотов.

— Возьмут с собой? Я не знаю. Я не гражданка Империи. И даже если они меня возьмут, куда я пойду? Я никогда не была за пределами этих зловонных болот. Но эта боль кажется незначительной, когда знаешь, сколько других будут обречены на бесполезный труд на земле того или иного дворянина, на всю их жалкую жизнь.

— Я не могу себе представить, каково это, когда у тебя есть проблеск надежды, а потом он так быстро угасает.

— А я могу, — пробормотала Мало.

Я взглянул на нее:

— Ты когда-то была одной из них? Наукари?

Она задумалась с ответом, затем пожала плечами.

— Как и многие другие.

— Ты сбежала?

— Ты действительно хочешь знать?

— Только если ты захочешь мне сказать.

Она долго молчала.

— Я не убегала. Меня освободили. Но… за это пришлось заплатить. — Она снова посмотрела на окно, сквозь которое просвечивал кусочек луны. — За всю свою жизнь я видела только три монеты клятвы, Кол. Вторая — та, что сейчас у тебя в кармане. Третью мы нашли в логове Пиктиса. Но… первая… это было, когда мальчик, с которым я работала бок о бок, спас жизнь нашему лорду. Лорда звали Прабху ди Гудиа. Он любил лошадей, но был ужасным наездником. Он упал с коня в канаву и сломал руку. Кость задела вену, и он мог бы истечь кровью, если бы молодой Докха не спрыгнул в канаву, не перевязал рану своим поясом, не взвалил лорда себе на плечи и не принес его обратно в дом его предков. Он спас жизнь своему лорду, и за это Докха получил монету клятвы, которая передавалась от короля через многих лордов.

Но существует негласное соглашение о том, как работает монета клятвы. Ты возвращаешь ее человеку, который дал тебе ее в качестве одолжения. Ты можешь подняться выше него, к более высокому лорду или даже королю, но только если в этом есть большая необходимость, и милость не влечет за собой оскорблений. В противном случае ты подвергался бы огромной опасности. Но Докха… он был очень хорошим мальчиком. Очень бескорыстным, понимаешь?

— Он попросил твоей свободы? — попытался угадать я.

— Да, — сказала Мало. — Свободы всех наукари, которым не исполнилось десяти лет. И они заставили нас смотреть, как они убивают его за это. Снесли его голову с плеч, как будто это был кусок глины, а затем утопили его труп на дне одного из наших священных озер.

— Это ужасно, — тихо сказал я.

— Да. Но вот почему надо разрушить столько традиций, столько старой власти. И все же, знаешь, что печалит мое сердце больше всего, Кол? Дело не в том, что Докха так умер, хотя, я согласна, это ужасно. Дело в том, что мой народ так жадно цепляется за отравленные реликвии трона и цепи. Они с радостью умерли бы, цепляясь за них, и провозгласили бы это спасением. — Она сорвала лист с растения и размяла его между пальцами. — Итак. Вы уйдете, как поступил бы любой мудрый человек. Мы останемся здесь, управляемые королем и знатью. Я полагаю, на тех, кто когда-то служил Империи, будет объявлена охота. И все останется по-прежнему — или станет еще хуже. Может быть, я уйду на болота и буду жить как один из этих людей. По крайней мере, там я смогу найти применение своему носу и глазам.

Я посмотрел на Ану и Теленаи, которые что-то бормотали за своим столом в другом конце кабинета. «Что, если… что, если я смогу вытащить вас отсюда?» — спросил я.

— Отсюда? Куда?

— Куда-нибудь в Империю.

Мало хмыкнула.

— Доступна ли такая возможность сигнуму?

— У меня нет контроля над апотами, но… Я мог бы попросить Ану. Возможно, вы могли бы перейти в Юдекс, который затем мог бы назначить вас на другие должности в более отдаленных районах Империи. В Империи легко стать гражданином, поскольку население многих кантонов сокращается, но для этого вы должны быть на ее территории.

— Ты понимаешь, о чем говоришь? — спросила она. — Ты делал это раньше?

— Нет, — признался я. — Но… можно попробовать, да?

Она задумалась.

— Придется ли мне работать под началом Аны, чтобы сделать это?

— О, нет. С ней… нелегко работать, и у нее всегда только один помощник. Почему ты спрашиваешь?

— Ну…. Я полагаю, она великолепна, но… — Мало вздрогнула. — Признаюсь, иногда от этой женщины исходит какой-то странный запах. Который я не совсем понимаю. Это меня беспокоит. Ты можешь спросить ее, если хочешь. Но, по-моему, твои планы напоминают фантазии молодого человека, пытающегося найти выход. Мы маленькие люди, Кол. В этом мире нам не дают милостыни. — Она грустно улыбнулась мне. — Но я благодарю тебя за то, что ты думаешь обо мне, даже когда твоя собственная судьба приняла такой мрачный оборот.