| | |

ЕЩЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЛОСЬ утро, но банк Казначейства уже был открыт и обслуживал своих многочисленных клиентов. Мы с Мало обнаружили, что Гортхаус оформила только один сейф на ее имя — сигнум Туфва, тамошний запечатлитель, ехидно сообщил нам, что для всех клиентов-имперцев действуют подобные ограничения, чтобы избежать мошенничества, — однако внутри мы нашли довольно обычные драгоценности, документы и транспортные сигилы, а также письма от ее семьи. Как бы Мало ни принюхивалась и как бы ни щурилась, все это не казалось важным.

Оставив это, мы вернулись в наклонившуюся башню в Старом городе и обыскали ее комнату. Как и у большинства запечатлителей, ее комната была просторной, опрятной и аккуратной: на подоконнике стоял ее пикис, полный настоек, в углу — сундук с одеждой, на двери висел поче с горстью талинтов и бутылкой с яйцами кирмите для чистки одежды.

Какое-то мгновение мы просто смотрели по сторонам, изучая пространство. Затем мой взгляд упал на несколько царапин на каменном полу, прямо перед углами небольшого книжного шкафа рядом с ее кроватью.

Я указал на это. Мало скосила глаза и сказала:

— Не может быть, чтобы это было так просто.

Мы отодвинули книжный шкаф и обнаружили в основании пола прямо за шкафом незакрепленный камень, а под ним — небольшой пергаментный сверток, перевязанный бечевкой. В мгновение ока Мало выхватила нож, подняла сверток и вскрыла его, рассыпав по полу дюжины мелких золотых монет.

— Возможно, так оно и есть, — сказал я. — Выбор дилетанта, на самом деле.

Мало вздохнул.

— Гортхаус не была жестким человеком, — сказала она. — Возможно, нам не стоит так удивляться.

Я быстро пересчитал монеты.

— Итого получается… триста талинтов? Она предала Империю и рисковала попасть в петлю за хорошую лошадь, и ничего больше?

Мало взяла монету и посмотрела на нее.

— Это, или твоя иммунис была права — как только она заключила одну сделку, у них было достаточно средств, чтобы шантажом заставить ее оказывать больше услуг. Что логично. Они часто предпочитают угрозы подаркам.

— Они? Ты имеешь в виду преступников?

— Нет. — Она вернула мне монету. — Короли и те, кто правит вместе с ними. Но, возможно, нет большой разницы между природой таких людей и преступников.

Мы продолжили поиски, но не нашли ничего, что указывало бы на то, кем мог быть агент Пиктиса при Верховном дворе, где сейчас находится сам Пиктис и где могут храниться шесть ящиков с реактивами. Возможно, это была усталость, но чем больше мы искали — ничего не находя, — тем тяжелее становилось у меня на сердце.

Наконец к нам пришел апот-милитис с сообщением, что префекто Кардас пришел в себя, и он, Теленаи и Ана ждут нас в палате медиккеров. Мы с Мало спустились вниз, зевающие и отчаянно уставшие, и побрели обратно по грязным улицам Ярроудейла.

КОГДА МЫ ВОШЛИ в комнату Кардаса, то обнаружили, что префекто, к счастью, не купается в молочно-белых водах целебной ванны, а лежит в медицинской люльке, дружелюбно болтая с Аной, которая сидела рядом с ним. Теленаи стояла за своим стулом, очевидно, ей не хотелось садиться. С ее царственной осанкой и длинными красными одеждами, она была похожа на жрицу в храме флагеллантов, ожидающую исповеди перед тем, как кающийся подвергнется страданиям.

Когда мы вошли, Кардас поднял голову — на его лице все еще виднелось несколько лопнувших кровеносных сосудов, но в остальном он казался вполне здоровым — и, улыбаясь, сказал:

— А! Вот и храбрые сигнумы! Полагаю, я обязан вам жизнью — вы спасли меня от катастрофы в Верхнем городе, верно?

Я посмотрел на Ану, удивленный хорошим настроением Кардаса.

— Он не знает?

— Он не знает, — сказала Ана. — Я хотела дождаться вас.

— Знаю? — озадаченно переспросил Кардас. — Знаю… что?

— Ничего, по-видимому, — пробормотала Мало, присаживаясь у края стены.

— Судя по меланхоличному тембру ваших голосов, дети, — сказала Ана, — вы ничего не нашли?

— Да, мэм, — сказал я. — Ничего полезного.

— Хм. Как и ожидалось.

— Что вы имеете в виду, ничего не нашли? — спросил Кардас. — О чем вы говорите?

Затем Ана подробно рассказала ему о событиях ночи в Верхнем городе, включая смерть Гортхаус, о которой он ничего не слышал. Кардас отреагировал так бурно, что я забеспокоился за его здоровье: лицо мужчины стало опасно бледным, а все его тело начало дрожать. Когда Ана, в конце концов, рассказала о предательстве Гортхаус, я испугался, что он снова может упасть в обморок.

— Клянусь адом… — слабым голосом произнес Кардас в конце рассказа. — О, клянусь Святилищем, неужели все это сделала моя сигнум?

— Если вас это как-то утешит, сэр, она начала эту дьявольскую службу задолго до того, как вы были назначены сюда, — сказала Ана. — Но да, это так. Я скорблю о ее смерти — признаюсь, главным образом потому, что хотела получить от нее больше ответов. И теперь, как говорит Дин, она ничего не оставила после себя.

— Это ужасающие новости, — тихо сказала Теленаи. — Еще одно нападение, еще одна потеря. Как теперь мы можем остановить Пиктиса?

— У нас все еще есть варианты, — сказала Ана. — Прежде чем мы рассмотрим некоторые из самых радикальных вариантов, я хочу кое о чем спросить вас, префекто. Я убеждена, что при дворе есть агент, который помогал Пиктису во всех его злодеяниях, — либо один из тех, кого мы знаем, либо тот, кто до сих пор остается неизвестным. Есть ли кто-нибудь или какие-либо странности, которые вы можете вспомнить во всех ваших разговорах с двором Ярроу, которые могли бы подсказать, кто этот предатель?

Кардас покачал головой, его длинные усы зашелестели.

— Нет, нет. Я не могу вспомнить ничего подобного. Мои способности эмитанта позволяют мне многое понять, но в таких напряженных, сложных обстоятельствах, когда многие полны гнева и недоверия, трудно уловить какой-либо момент, достойный подозрения.

— И нет человека, который провел бы с Гортхаус необычно много времени?

— Нет, насколько я знаю. Павитар всегда присутствовал при этом, поскольку не доверял всему, что мы делали, и вламывался на все наши собрания. Дархи, конечно, руководил большинством из этих собраний. Король, его люди и принц часто были поблизости. Но ни один из них не показался мне заговорщиком, который мог бы помогать этому существу.

— Мм, — тихо сказала Ана. — И вы не можете себе представить, как Пиктис мог незаметно передвигаться по двору и убить не только Гортхаус, но и короля — и чуть не убить вас?

— Это ужасает меня больше всего, потому что я не могу представить, как это было сделано.

— Понятно, — сказала Ана. Она склонила голову. — Итак, на данный момент у нас ничего нет. Ничего, кроме мертвой девушки, которая не оставила даже сле́да следа́ к своему убийце.

Последовало долгое, неловкое молчание. Затем Ана села прямо и бодро спросила:

— Ну что ж! А как же ваши переговоры с двором Ярроу, префекто?

— Что с ними? — спросил Кардас.

— Ну, я беспокоюсь, что они могут повлиять на действия Пиктиса. Возможно ли, что он знает о них?

— Я не могу представить, что здесь есть о чем знать. Мы уже несколько недель находимся в тупике. Хотя мы продолжаем выступать за адаптацию Ярроу и выполнение наших древних договоров, прогресса, за которым можно было бы следить, практически нет. Я думал, вам известна эта ситуация, Долабра.

— Хм! — сказала Ана. Она вежливо улыбнулась. — Но я должна признать, сэр… я больше не думаю, что вы говорите правду.

Кардас прищурился, глядя на нее.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что, хотя вы и двор были слишком довольны, рассказывая всем, что вы здесь ничего не делали, — сказала Ана, — я полагаю, что велись другие переговоры, секретные. О которых не знала даже сигнум Гортхаус.

На лице Кардаса застыло выражение чрезвычайного замешательства, но он продолжал молчать.

— Что вы имеете в виду, Долабра? — тихо спросила Теленаи.

— Я полагаю, мэм, что Казначейству известно гораздо больше, чем они говорят, — сказала Ана. — Например, вы знали об этом проекте по извлечению костного мозга титана, не так ли, сэр?

Кардас ничего не сказал.

— Я думаю, вы также знали, что люди Теленаи преуспели в этом подвиге, — продолжила Ана. — И, если это так, что ж… очевидно, Империи вообще больше не нужно находиться в Ярроу, верно? Обеспечив сохранность костного мозга, мы могли бы разработать множество методов получения всей необходимой нам крови титана в безопасных глубинах внутренних колец. Больше никакого Савана, никаких каналов, никаких барж. — Она почесала подбородок. Итак… вы вели переговоры не об окончательной адаптации королевства Ярроу в империю, так? Вы вели тайные переговоры о нашем уходе отсюда.

Воцарилось ошеломленное молчание.

— Ч-что? — спросила Мало. Она возмущенно уставилась на Кардаса. — Вы делали что?

— Это правда, префекто? — спросила Теленаи.

Кардас оглядел нас, затем выдохнул так глубоко, что, казалось, сдулся.

— Да. Отлично! Да, я признаю, это так.

— Вы занялись этим, не поставив в известность нас, апотов? — спросила Теленаи.

— И снова да, — тяжело вздохнул Кардас.

— Но вы… вы действительно уйдете? — спросила Мало. — Империя просто бросит нас здесь? Почему?

— О, по очень простой причине! — с горечью сказал Кардас. — Жители Ярроу не хотят, чтобы мы были здесь! Они не хотят быть частью Империи. И, если это так, у нас нет причин оставаться здесь!

На мгновение мы все остолбенели от шока, за исключением, конечно, Аны, которая терпеливо ждала, пока до нас дойдет.

— Мы сдаемся, сэр? — Я был поражен, потому что никогда не слышал о таком имперском отступлении. — Мы отказываемся от адаптации этого королевства?

— Да, сигнум Кол, — сказал Кардас. — Многие по всей Империи считают, что мы просто захватим королевство, если переговоры зайдут в тупик. Но это… ну, это просто не то, что мы делаем!

— Почему бы и нет? — спросила Мало. — Разве Империя больше не ведет себя как империя?

— Да! — сказал Кардас. — Мы не можем! Мы не можем! Потому что, хотя Империя процветает, она в то же время хрупка. Мы сдерживаем левиафанов, но численность нашего населения сокращается. И наши люди, численность которых сокращается, довольны и пребывают в состоянии покоя. Они не хотят захватывать другие земли, потому что в этом вряд ли есть необходимость! Не похоже, что мы получим много богатства или безопасности от простого завоевания! Наш народ знает это и не желает тратить деньги и жизни на подобные пустяки. Даже если бы у нас не было костного мозга, мы всегда собирались отложить адаптацию!

— Как так? — спросила Ана, внезапно заинтересовавшись.

Кардас слабо пожал плечами.

— Продлите срок на десятилетие. Может быть, на два. Сбросьте еще одну кучу золота на Верхний город. Выиграйте время, в буквальном смысле этого слова. Это было бы лишь малой частью затрат на то, чтобы отправить сюда Легион и попытаться удержать страну! Но еще лучше было бы просто уйти — что мы могли бы сделать, если бы у нас хватило духу. Ведь тогда нам больше не понадобилась бы ни Саван, ни сам Ярроудейл, ни что-либо из этих деликатных вещей, защита которых обходится так дорого.

— И наукари? — спросила Мало убийственно мягким голосом. — Что с ними? Вы бы оставили их на произвол судьбы, хотя пообещали покончить с этой порочной практикой?

Префекто неловко поерзал.

— Если бы я мог изгнать все зло мира, дитя, знай, я бы это сделал. Но наша цель не в том, чтобы вмешиваться в дела других культур и принуждать их к благопристойности.

Мало склонила голову так низко, что ее лицо скрыл красный плащ.

— Кто был главным переговорщиком от двора Ярроу? — спросила Ана.

— Сатрап Дархи, конечно, — вздохнул Кардас. — Все это время он вел эти секретные переговоры. Однако он не знает, что мы планируем уйти! Он думает, что мы просто хотим отсрочить адаптацию и заплатим целое состояние за привилегию сделать это. Дархи держал это в секрете от остальных членов двора Ярроу, потому что многие из знати вообще не хотят продления соглашения! Однако я также должен был добавить пункт о том, что, если мы прекратим наши платежи, то будем вынуждены немедленно начать уход. Дархи считал, что это карательная мера, но для нас это всегда было целью. Мы перестаем платить, а потом уходим.

— Только если костный мозг будет в безопасности, — сказала Теленаи тихим и холодным голосом.

— Верно, — сказал Кардас.

Она закрыла глаза и закричала:

— Но… но, черт возьми, Кардас… Черт возьми!

Это был редкий эмоциональный всплеск со стороны коммандера-префекто, настолько сильный, что все взгляды обратились к ней.

— Возможно, вы думали, что работаете для защиты Империи, — воскликнула Теленаи, — но вы были так сосредоточены, что ослабили ее еще больше! Ваш проклятый сигнум — та, кто помогла Пиктису раздобыть эти реагенты и подвергла костный мозг такой опасности! И теперь это никоим образом не безопасно, и мы в отчаянии!

Она стояла, прижав руки к бокам, с закрытыми глазами и дрожащим лицом.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила Ана. — Почему?

Теленаи схватила маленький табурет и села, ноги у нее дрожали.

— У меня есть для вас плохие новости, — хрипло сказала она. — Мы собираемся вывезти костный мозг из этого опасного места. И как можно скорее.

— ВЫВЕЗТИ КОСТНЫЙ МОЗГ? — в ужасе спросила Ана. — Как? Вы имеете в виду не каналы, верно? Не с Пиктисом, который все еще шныряет где-то поблизости?

Теленаи рассмеялась глубоким, меланхоличным смехом.

— Конечно не по каналам! Ярроудейл небезопасен, и мы не будем ждать и позволять ему становиться еще опаснее. Вместо этого мы трудились над тем, чтобы подготовить костный мозг к другому путешествию, гораздо более ненадежному — не вверх по каналам, а на восток, через океан к устью Великой реки Асигис, а оттуда во внутренние кольца. Мы вообще обойдем каналы и доставим костный мозг в безопасное место.

— Возможно ли вообще такое океанское путешествие, мэм? — спросил я.

Мрачная улыбка.

— Мы надеемся, что это так. Костный мозг намного меньше, чем туша левиафана, и его легче транспортировать. Это безопаснее, чем оставаться на Саване, на который Пиктис может напасть в любой момент, и гораздо безопаснее, чем вести через каналы! Но чтобы перевезти его, потребуется весь ум и искусство моих людей, а также бесчисленные ценные ресурсы. И даже в этом случае нельзя быть уверенным. — Она покачала головой. — Как же я сожалею сейчас обо всех этих маневрах Казначейства! Я не могу припомнить более мрачного времени за всю свою карьеру.

Кардас пристыженно отвернулся.

— Но давайте вспомним, мэм, — тихо, но резко сказала Ана, — что не Казначейство создало Пиктиса, который является источником всей этой опасности.

Теленаи закрыла глаза.

— Да, я помню. Никто из нас не свободен от вины.

— Да, — сказала Ана. Она запрокинула голову, обратив невидящее лицо к потолку. — Но мы должны подумать, что делать сейчас.

— Мы перевозим костный мозг, — сказала Теленаи. — Со всей возможной поспешностью. Это, конечно, все, что мы можем сделать.

— Возможно. Но я хотела бы узнать, не могли бы мы с вами уединиться, мэм, чтобы обсудить кое-что еще. Еще более неприятный вопрос в эту самую неприятную из ночей. Хотя убийства в Верхнем городе произошли всего несколько часов назад, многие пути туда сейчас кажутся нам закрытыми. Итак… мы должны прибегнуть к радикальным вариантам, о которых я упоминала, и надеяться обрести мудрость там.

Теленаи кивнула:

— Понимаю. Тогда нам следует удалиться в мой кабинет. Хотя я и не авгур, мне кажется, я знаю, о чем вы собираетесь попросить меня, Долабра. Пойдемте.

Я встал, чтобы проводить Ану, но в замешательстве взглянул на Мало, поскольку Ана не упоминала ни о каком подобном откровении; однако лицо Мало все еще было скрыто за плащом, и оно оставалось таким на протяжении всего нашего извилистого путешествия по заводу апотов.