| | |

СТРАЖНИКИ КОРОЛЕВСКОГО ЗАМКА не позволили Мало или мне принять участие в поисках отравителя. Подвергся ли нападению принц или кто-то еще, нам не сказали: стражники держали нас взаперти в наших комнатах, и мы могли только сидеть и слушать крики и вопли в соседних залах и убывающее дыхание Гортхаус.

Мало ухаживала за Гортхаус, ругаясь и изрыгая проклятия, когда она прикладывала своих крошечных червей к горлу и руке. Я помог ей в этом, стянув с Гортхаус униформу, чтобы обнажить опухоль, и в конце концов переместил ее тело в более удобное положение. Мне приходилось иметь дело со свежими мертвецами еще до службы, так что, судя по всему, я понял, что Гортхаус сейчас среди них.

Ана бессердечно велела нам не беспокоиться — «Вы же наверняка слышите, что эта чертова девчонка давно перестала дышать!» — но Мало была непреклонна: «Я страж, это правда, но в первую очередь апот. Если есть шанс, что я смогу вдохнуть жизнь в это тело, я постараюсь». Тем не менее, после часа работы Мало отошла от тела, вздохнула и начертила в воздухе символ, призывающий Кесир, божество прощения. Затем она начала вытаскивать своих червей из тела Гортхаус и складывать их обратно в свой флакон. «Возможно, они нам еще понадобятся, — пробормотала она, — учитывая, какой темной кажется эта ночь».

Наконец в нашу комнату вошел капитан стражи. Он привел с собой одного из своих подчиненных: потного и перепуганного парня, в котором я опознал охранника, сопровождавшего Гортхаус в наши комнаты. Запинаясь, тот рассказал Мало свою историю, и она перевела его слова для нас.

— Он говорит, что его послали забрать ее из гостевых покоев, — сказала Мало.

— Кто? — спросила Ана.

— Сатрап Дархи, — сказал Мало. — Он сделал, как ему было приказано, схватил ее и повел через большой зал, затем по коридору в эту комнату. Но… затем к ним подошел другой охранник в стальной шапке и плаще. Этот второй охранник наткнулся на Гортхаус, и она вскрикнула. Мужчина пробормотал извинения, прежде чем поспешить по коридору. Затем Гортхаус и этот парень прошли остаток пути до этой комнаты и… Ну. Мы видели, что произошло.

— И как он выглядел, этот охранник, который просто наткнулся на Гортхаус? — прорычала Ана.

Мало выслушала бессвязную речь мужчины, затем перевела:

— Он не знает, потому что в коридоре было темно и дымно. Он увидел шапку, плащ, бороду и почти ничего больше. Он действительно считает, что борода была довольно светлой. Он передал это описание сатрапу, и теперь они разыскивают этого человека.

— У него светлая борода! — сказала Ана. — Гребаный ад. Уберите этих проклятых дураков с глаз долой, чтобы я могла подумать!

Я вывел охранников из комнаты. Потом мы стояли в дымной комнате, слишком встревоженные, чтобы говорить.

— Я уверена, что он уже ускользнул так же быстро, как и появился, — сказала Ана. — Но он был здесь. Он наблюдал. И ему не понравилось, когда я позвала Гортхаус прийти ко мне после разговора с Павитаром и Дархи.

— Он понял, что вы догадались о предательстве Гортхаус, — сказал я, — и что она расскажет нам все, что знает.

— Конечно. Ему нужно было совсем немного яда и иголка или шип. Что-нибудь, что причинило бы лишь легкую боль, но не настолько, чтобы вызвать тревогу.

Мало сердито уставилась на угли в камине.

— Я должна была заметить, как она потирала руку.

— Но даже если бы ты это сделала, это не принесло бы пользы, — сказала Ана. — Даже капля керела в крови смертельна. Как только сердце распухает, все потеряно. — Она покачала головой. — Возможность поймать его исчезла так же быстро, как и появилась. Я сомневаюсь, что даже твой нос смог бы уловить его запах, Мало, если на его след наступило так много других охранников, правда?

— Совершенно верно, мэм, — признала она. — Если бы меня освободили с самого начала, я, возможно, нашла бы его. Но он и раньше запутывал свои следы. Даже если бы я бросилась за ним, меня могли бы сбить с пути.

— Это так, — пробормотала Ана. — Мы снова беспомощны и можем только ждать новостей. — Она махнула рукой в сторону окна. — Пожалуйста, Дин, закрой его. Аромат цветов водяных лилий ужасно отвлекает меня.

Я так и сделал. Теперь единственным источником света в комнате было пламя камина. Я снял гобелен и накинул его на тело Гортхаус, затем встал у двери и стал ждать.

В КОНЦЕ КОНЦОВ, охрана проводила нас обратно в главный зал. Там мы обнаружили принца, Дархи и Павитара, которые ждали нас; они все выглядели довольно потрясенными, и их сопровождали стражники в самых разнообразных одеждах и доспехах. Некоторые из них, похоже, даже были одеты в пижаму под куртками. Я предположил, что чрезвычайная ситуация оторвала многих от их обязанностей, независимо от того, где и когда они находились.

— К моему сожалению, мы не нашли ни намека на этого таинственного охранника, — сказал Дархи. — Все наши охранники, солдаты и персонал были проверены, и мы подтвердили, что по крайней мере два человека могут опознать каждого из них. Здесь нет незнакомых лиц. Этот отравитель, кем бы он ни был, теперь исчез.

Ана на мгновение вскипела. «А слуги?» — требовательно спросила она.

— Теперь мы делаем то же самое для них, — сказал Павитар. — Но их так много, что это займет некоторое время.

— Естественно, мы больше не задерживаем вашу делегацию, — сказал принц Камак, — поскольку мы знаем, что Кардас, все еще прикованный к постели, не мог быть тем, кто отравил вашу сигнум.

Павитар гордо задрал нос, не раскаиваясь, несмотря на то, что был так ужасно неправ.

— И все же я должен спросить, — резко сказал он, — зачем кому-то вообще понадобилось травить девушку? Мне казалось, что она не имеет никакого значения. Убийства, совершенные этим отравителем, не имеют никакого смысла.

— Возможно, он сумасшедший? — предположил Дархи. — Отравление наугад?

Воцарилось напряженное молчание. Я изучал их лица, прекрасно понимая, что любой из этих людей мог быть напарником Пиктиса и, следовательно, знать о предательстве Гортхаус, но выражения их лиц ничего мне не сказали.

— Я пока не могу сказать, — сказала Ана. — Но я хотела бы получить все ваши отчеты. Ведь вы все были в замке в то же время, что и этот отравитель, верно? Вы заметили какие-нибудь признаки чего-то необычного?

— Я был один в реликварии, бодрствовал рядом со своим отцом, — сказал принц. — Никто не проходил через эту комнату — но в этом не было необходимости. Туда приходят немногие.

— Я был в большом зале, пытался убедить знать предоставить вашей делегации свободу, — сказал Дархи. — Я не видел никого странного, хотя был увлечен разговором.

— Я тоже разговаривал со знатью, — хрипло сказал Павитар, — но, конечно, я настаивал на том, чтобы их оставили.

— Это было в большом зале, сэр? — спросил я.

— Нет. Я был в клерестории, этажом выше. Но эти комнаты маленькие, и я уверен, что ничего не видел.

Ана кивнула, затем вздохнула.

— Тогда мы проверим охрану и слуг. И мы должны сопроводить наших людей домой, пока еще кто-нибудь не упал здесь замертво.

Слуги и охранники появлялись один за другим, чтобы мы с Мало могли их рассмотреть. Их состояние здоровья было ужасающим, они были изможденными и болезненными существами, а их зубы были в ужасном состоянии, если они у них вообще были. Я запечатлел лица каждого, понюхав свой флакон. Дархи был прав: почти двое из каждых пятнадцати были близнецами или даже тройняшками, причем многие лица почти в точности повторяли их или находили отголоски их черт у других. Я предположил, что — учитывая, что роды здесь, в Ярроу, были такими трудными, — их число было бы еще выше, если бы выжило больше младенцев. Я также понял, что он имел в виду, говоря о королевских невестах: то тут, то там я замечал черты курмини, или ратрасца, или даже тала, как у меня. Это было довольно сверхъестественно — видеть так много знакомого в этом странном месте.

Но ни один из них не был похож на Пиктиса, или, по крайней мере, на того Пиктиса, которого я знал по рисунку. Никто из них не казался подходящего роста или телосложения, и никто из них не постукивал пальцами по столу. Они были встревожены, опасаясь такого пристального внимания, но казались невинными.

Я наблюдал за выражением лица Мало, когда они проходили перед ней. Каждый раз она шмыгала носом и качала головой — Ничего примечательного.

Мы поблагодарили их за то, что они уделили нам время, и отпустили.

К этому времени уже близилось утро. Принц, Дархи и Павитар вывели нас наружу в сопровождении примерно трех десятков стражников.

— Что нам теперь делать? — спросил принц Ану. — Вы ничего не можете нам дать, чтобы помочь найти этого человека? Потому что он все еще может скрываться где-нибудь здесь.

— Мы могли бы дать вам стражей, ваше величество, и помощников, — сказала Ана, — и многих специалистов по нашему искусству, чтобы они ползали по вашим холмам и залам и пытались выследить его. И все же я чувствую, что вы не примете это, сэр — правда?

Принц искренне покачал головой.

— Если бы я только мог. Но сейчас многие сомневаются в моем правлении. Если бы я позволил Империи наводнить долину вашими людьми, возмущение было бы таким сильным, что мне вряд ли бы удалось сохранить трон.

— Конечно, — вздохнула Ана. — Даже если бы я могла дать вам его точное описание, Ваше величество, настолько точное, что оно сделало бы его идентификацию простым… это принесло бы мало пользы. Похоже, он настолько искусен в изменении облика, что всегда может выглядеть как совершенно другой человек. Я могу дать вам только один совет: будьте осторожны, пробуйте еду и вино и не спите без присмотра. Тем временем я проведу собственное расследование в городе.

— И вы поделитесь тем, что вам станет известно? — спросил принц. — Вы расскажете мне то, что вы найдете об этом человеке?

— Конечно, ваше величество.

— Тогда я благодарю вас, — серьезно сказал он. — Если вы сможете сообщить мне что-нибудь конкретное, я смогу призвать своих людей к действию. Но до тех пор я могу только молиться об удаче и благосклонном отношении судьбы.

МЫ С МАЛО почти не разговаривали, пока мы вместе с людьми Ярроу запрягали лошадей в экипажи Казначейства и выводили потрясенных аксиомов из плена. Префекто Кардас был уже в некотором сознании, но его все еще приходилось переносить, завернутым в простыню, его лицо было покрыто пятнами лопнувших кровеносных сосудов. Как только казначейские экипажи уехали, мы погрузились в свой и последовали за ними.

Мы по-прежнему молчали. Смерть Гортхаус висела над нами, как проклятое одеяло из народной сказки, заколдованное, чтобы приносить болезни: как из-за ужасности ее убийства, так и из-за осознания того, что оно лишило нас стольких ответов.

— Дин, — наконец сказала Ана. — Расскажи мне все, что ты видел при опросе Дархи. У нас еще не было времени это обсудить.

Я сделал это так быстро, как только мог, нюхая свои флаконы. Когда я закончил, Ана спросила:

— Мало, у Дархи была очень бурная реакция, когда его спросили о переговорах с Казначейством?

— Да, мэм, — ответила Мало. — Запах его пота изменился, и, клянусь, я почувствовала, как у него участился пульс. Мне кажется, очень странно, что переговорщик так реагирует на простой вопрос о его переговорах.

— Потому что, я полагаю, — тихо сказала Ана, — его переговоры совсем не просты. Я чувствую, что там тоже есть секреты. Вопрос… известны ли они Пиктису? Имеют ли они значение? Или они просто эфемерны в этом сложнейшем из всех мест? Мне нужно подумать над этим.

Мы ехали молча, только колеса грохотали; Ана отвернулась к окну. Долгое время она ничего не делала, просто сидела, едва дыша. Она пошевелилась только раз, когда издала неприятный горловой звук, затем еще один. Я спросил себя, не была ли она настолько потрясена нашим расследованием, что буквально задохнулась, но нет: этот щелчок показался мне чем-то совсем другим.

Потом она начала дрожать, но как-то странно. Все ее тело содрогалось не целиком, а скорее отдельными сегментами: подергивание мышц плеча, затем подрагивание щеки; дрожь в какой-то части шеи, затем дрожь в бедре. Я разглядывал ее, эту бледную, как скелет, дрожащую фигуру, сидевшую, согнувшись, на сиденье кареты, и по какой-то причине мне стало не по себе. Хотя Ана часто совершала много странных поступков, я никогда не видел, чтобы она вела себя подобным образом. Возможно, она действительно была нездорова из-за долгого пребывания в более широком мире.

Наконец она заговорила, но ее голос снова был странно глубоким и звучным: почти совсем другой голос.

— Я когда-нибудь рассказывала тебе, Дин, — тихо спросила она, — о деле бондаря в Бранилине?

— Я так не думаю, мэм.

— Несколько лет назад я консультировала по этому делу, — продолжала Ана все тем же странным низким голосом. — В течение шести месяцев в сельской местности были убиты трое маленьких мальчиков. Их нашли лежащими в чистом поле, изуродованными и запятнанными грязью. Они были из разных домов, найдены в разных местах, убиты в разное время. Никто не мог понять, в чем дело, пока не был найден четвертый мальчик, замурованный в стене старого дома, его тело было залито щелоком. И вот мы задались вопросом — почему с этим мальчиком обошлись по-другому? Почему убийца так старался его спрятать? Но тогда ответ был очевиден…

Грохот колес. Дрожь деревьев на фоне темного неба.

— Потому что убийца был с ним знаком, — сказал я.

— В точности, — сказала Ана. — У убийцы была персональная связь с этим мальчиком, поэтому он был вынужден спрятать его поглубже. Как только мы узнали об этом, мы быстро нашли убийцу — это был дядя погибшего ребенка, простой бондарь, чей разум был неописуемо испорчен. — Она откинулась на спинку сиденья экипажа. — Я не знаю, почему Пиктис решил убить короля. Но… он приложил немало усилий, чтобы скрыть свои действия, связанные с этим поступком, так? Никто не знает, как яд попал в чашу. Никто не видел ни малейшего намека на присутствие этого человека в тех залах. Он даже сделал себя уязвимым, выйдя из тени, чтобы отравить Гортхаус. Столько усилий! Что заставляет меня спросить себя, что же это за человек…

— Нет ли у Сунуса Пиктиса персональной связи… с королем Ярроу? — спросила Мало.

— Возможно, это так, — прошептала Ана. — Возможно, это действительно так.

Мей-фонари за окном задрожали, когда мы свернули, а затем берилловые огни Ярроудейла растворились в далекой темноте.

— Когда мы вернемся в город, — сказала Ана, — я хочу, чтобы вы оба осмотрели все вещи, к которым когда-либо прикасалась Гортхаус, будь то в хранилище или в ее комнатах. Возможно, там есть какая-то подсказка о том, где сейчас находятся наши шесть ящиков с ядовитыми реагентами.

— Что вы собираетесь делать в это время, мэм? — спросил я. — Я могу что-нибудь сообщить, приготовить вам еду или вообще чем-нибудь помочь?

В темноте мелькнула ее улыбка.

— Добрая мысль, Дин. Но нет. Я подожду, пока Кардас проснется. Затем я позову вас обоих… и Теленаи. Мне нужно многое обсудить со всеми вами о предстоящем пути, который, как я чувствую, только сужается и ведет к самым неприятным местам.