| | |

Гортхаус уставилась на Ану, ее глаза были широко раскрыты на изможденном лице. В этой дымной, мрачной комнате она выглядела как блуждающий призрак в склепе. Наконец она пошевелилась, ее правая рука вернулась к левой и принялась взволнованно массировать кожу над локтем.

— Я не… я не уверена, что вполне понимаю вас, мэм, — сказала она. — Конечно, вы…

— Тогда, возможно, тебе стоит просто послушать, — сказала Ана. — Я нахожусь в настроении рассказывать истории, и, думаю, у меня есть что рассказать. Это история о коррупции, предательстве и убийстве. На самом деле, это отвратительно! Ты готова к этому?

Гортхаус недоверчиво посмотрела на нее, затем перевела взгляд на меня, словно ища поддержки. Я просто наблюдал за ней, запечатлевая ее движения, тщательно отмечая, как она реагирует.

— Я начну так, — сказала Ана. — Делегация Имперского казначейства встречается с двором Ярроу уже много лет. По меньшей мере, больше десяти! Время от времени на болотах появлялись мелкие контрабандисты и пираты, которые занимались мародерством. Но за последние два года ситуация изменилась довольно радикально. Некоторые из этих контрабандистов стали очень организованными. Их действия скоординировались. И они стали намного опаснее. Причина их успеха заключалась в том, что человек, руководивший ими, был просто гением в области предсказаний. Этот парень мог так много понять, опираясь всего лишь на крошечную порцию наблюдений! Дайте ему подробности, и он будет знать, какую баржу ограбить, когда и как.

Она откинулась на спинку стула, поправила повязку на глазах и продолжила:

— Однако, прежде чем он смог сделать что-либо из этого, ему нужен был кто-то, кто мог бы дать ему хотя бы некоторые из этих крошечных наблюдений. Другими словами, ему нужен был контакт в Империи. Апоты, конечно, не подходили — они были защищены от подобных заговоров и им сообщали информацию только в последнюю минуту, поэтому ему понадобился кто-то другой. Именно тогда ему в голову пришла очень умная идея, как и обычно. Что, если подкупить кого-то в Казначействе? Казначейство, конечно, имеет очень ограниченное представление о заводах апотов… Но что, если делегация Казначейства застряла на верхнем этаже самой высокой башни в Старом городе? Ведь с верхнего этажа можно увидеть довольно большую часть залива, так?

Лицо Гортхаус оставалось неподвижным, как камень. Ее пальцы продолжали работать над левой рукой, сжимая трицепс и дельтовидную мышцу, время от времени ее лицо кривилось, как от боли.

— Итак! — продолжала Ана, ухмыляясь. — Все могут подумать, что делегацию Казначейства поместили в эту дерьмовую старую башню, потому что король Ярроу хотел наказать их, но… ведь если бы ты выглянула из нужного окна в башне, то увидела бы все передвижения апотов днем и ночью, так? Если наш гениальный контрабандист получит эти крошечные наблюдения — какой корабль подошел к какому заводу, в какой док и когда, — что ж, он мог бы предсказать многое и украсть все, что хотел! И, конечно, кто идеальный кандидат для выполнения этой задачи? Ну, запечатлитель. Кто-то, кто мог бы идеально запомнить все, что видел.

Гортхаус ничего не сделала. Ее лицо оставалось совершенно невозмутимым.

— Однако самым сложным было донести все эти наблюдения до этого гениального контрабандиста, — сказала Ана. — Ведь болота, каналы и джунгли находятся довольно далеко от Старого города! Поэтому ему нужен был третий актер — по сути, посредник. Кто-то, кто мог бы взять эти наблюдения и тайно переправить их на болота. Он нашел именно такого человека, очень полезного, который часто общался с представителями Казначейства, но эта связь оставила очень отчетливый след. Ибо я заметила… что за все месяцы набегов и пиратства контрабандисты ни разу не провели рейд в первую неделю месяца. И, что самое странное, это было именно тогда, когда делегация Казначейства встречалась со двором Ярроу в Верхнем городе. — Она усмехнулась. — Потому что именно в это время происходил обмен, так? Связной у этих контрабандистов — кто-то здесь, при дворе.

Глаза Гортхаус заплясали: возможно, она прикидывала, что может сделать сейчас, чтобы повлиять на свою судьбу.

Ана поправила складки своего платья.

— Вообще-то, сначала я не была уверена, что это ты. На самом деле я думала, что это Кардас, потому что он казался таким бесполезным здесь, в Ярроу! Но затем, чуть ранее сегодня, я задала тебе вопрос обо всех проходах, ведущих в комнату, где был отравлен король. — Она щелкнула пальцами. — Дин — что она ответила?

Мои глаза затрепетали, и я продекламировал:

— На юге есть дверь, которая ведет обратно в большой зал. Затем есть дверь, выходящая на запад, которая ведет к реликварию. Из реликвария вы можете вернуться на юг, в большой зал, или пройти на запад, в личные покои короля, хотя его спальни находятся наверху.

— И все же, — усмехнулась Ана, — и принц, и Павитар сказали нам, что ни один имперец до нас никогда не ступал ногой в реликварий! Так как же ты могла так хорошо знать коридоры королевского замка… если только здешний связной контрабандиста, возможно, не проводил с тобой тайных встреч во многих священных местах?

Гортхаус тихо всхлипнула, потирая левую руку от запястья до плеча.

Ана наклонилась вперед, на ее лице отразился странный голод.

— Вот в чем суть, девочка, — сказала она. — Ты можешь рассказать нам все, что знаешь, прямо сейчас. Тогда я смогу быть снисходительной к тебе. Но если ты откажешься, мы вернемся в город и обыщем все хранилища, комнаты и все, что у тебя там есть, и найдем все эти гнилые деньги, которые попали к тебе в руки, и докажем твою вину. И тогда я не дам тебе ничего, кроме петли и смерти вора.

— Но… — пробормотала Гортхаус. — Но я… я ничего не знаю о том, кто убил короля!

— Я и не думала, что ты это знаешь, — сказала Ана. — На данный момент меня беспокоит другое. Этот контрабандист украл шесть ящиков с реактивами, которые чрезвычайно опасны. Настолько опасны, что они угрожают всей Империи. Мы обыскали болота, но нашли только трупы. Я думаю, что эти шесть ящиков сейчас находятся у твоего знакомого здесь, при дворе, — его связного, который передавал контрабандисту все твои соображения о том, какую баржу ограбить и когда.

В свете огня лицо Гортхаус блестело от пота.

— Все, что мне нужно, это имя, — сказала Ана. — Назови мне имя своего знакомого, девочка, и я смогу спасти тебя.

— Я… я не хотела, чтобы кто-то умер, — задыхаясь, сказала Гортхаус. — Они не говорили, что кто-то умрет. Но потом, после первых нападений, они…

— Я уверена, они шантажировали тебя, — сказала Ана. — Угрожали смертью или еще чем похуже. Но все это в прошлом. Мне нужно имя, сейчас, дитя, и тогда все можно будет исправить.

— Я… я хочу знать, что останусь в живых, — сказала Гортхаус. По ее щекам потекли слезы. — Я не хочу, чтобы меня повесили за это. Я хочу… контракт, сделку, или я…

— Просто скажи мне, черт возьми! — прошипела Ана.

Гортхаус на мгновение задохнулась, ее рот странно изогнулся, когда она попыталась заговорить.

Затем звуки, вырывавшиеся из ее горла, изменились. Она больше не просто заикалась. Это было что-то другое.

Встревоженный, я подошел ближе: лицо Гортхаус было совсем красным, а глаза начали выпучиваться. «Мэм…» — сказал я.

— Говори, девочка! — яростно прошептала Ана. — Назови мне имя!

И тут Мало бросилась вперед.

— Ее рука. Гребаный ад, посмотри на ее руку!

— Ее рука? — воскликнула Ана. — Что с ее проклятой рукой?

Я опустил взгляд. Хотя с правой рукой Гортхаус все было в порядке, пальцы левой приобрели темно-фиолетовый оттенок и распухли, как рыбные сосиски, настолько, что кольцо на среднем пальце впилось в плоть. Гортхаус, словно озадаченная, уставилась на свою руку. Затем она ахнула, поперхнулась, соскользнула со стула и оказалась на каменном полу, дрожа всем телом.

— Что это? — спросила Ана. Она слепо огляделась по сторонам. — Что происходит?

Мало наклонилась над телом Гортхаус и вытащила свой нож из ножен. Ловкими движениями она разрезала левый рукав Гортхаус и оторвала его от ее платья.

Я ахнул. Нижняя часть руки претерпела изменения: ее предплечье и бицепс ужасно распухли, выпирая в районе локтя, пока локоть не стал напоминать локоть хорошо откормленного младенца. И все же одно место казалось хуже всего: яркий, сморщенный маленький вулкан на ее трицепсе, окруженный отвратительными наростами фиолетовой плоти.

— Ее отравили, — сказала Мало.

— Что? — воскликнула Ана. — Как?

— Крошечный укол или шип. Но, судя по всему, это отравление керелом, мэм. Очень маленькая доза. Вот почему потребовалось так много времени. Но к настоящему времени яд, несомненно, проник в ее сердце…

Я смотрел на розовое, отекшее лицо Гортхаус и прислушивался к ее дыханию, которое, казалось, с каждой секундой становилось все более поверхностным. Я вспомнил, что сказала Ана: Гораздо хуже, если яд попадает непосредственно в кровь. Если даже крошечная капля попадет в ваши вены, вам не помогут никакие лекарства или помощь.

Ана вскочила на ноги и прогремела:

— Значит, он все еще здесь!

— Что? — удивленно спросил я.

— Он здесь, он в этом чертовом здании! — Она вслепую доковыляла до двери, распахнула ее и закричала: — Дархи! Дархи, иди сюда, черт тебя побери!

Послышался топот ног, и появился Дархи. Его обычное выражение холодной безмятежности исчезло, когда он увидел Гортхаус, лежащую на полу.

— Саварига… — пробормотал он. — Что случилось?

— Оцепить дворец! — прогремела Ана. — Оцепить здание! Обыскать всех, каждого! Наш отравитель снова нанес удар, прямо на наших глазах!