| | |

ПРИНЦ ПРОВЕЛ НАС по узкому, темному, извилистому коридору. Когда мы, наконец, подошли к огромным дубовым дверям, он повернулся, изучая нас, и, казалось, о чем-то спорил сам с собой. Затем он собрался с духом, открыл двери и провел нас внутрь.

Помещение внутри было высоким и круглым, похожим на дымоход, поднимающийся до самого неба. В нем не было окон, но были три двери, выходящие на запад, восток и юг. Вдоль закругленных стен располагались крошечные ниши, внутри которых стояли каменные тотемы королей прошлого. Все они были хмурыми и бородатыми, очень похожими на те, что находились снаружи самого замка. Это напомнило мне птичник письмо-ястребов с крошечными каменными фигурками вместо птиц.

И все же больше всего бросался в глаза стол в центре зала. Он был длинный и тяжелый, а на нем возвышался огромный холм из бледно-белых цветов; на вершине холма, словно ребенок на груде подушек, лежало тело мужчины.

Это было древнее существо, закутанное в меховые одежды на вершине холма из бледных цветов, с золотым обручем, поблескивающим на его морщинистом лбу, и заплетенной в косу седеющей бородой, ниспадающей на грудь. Он выглядел маленьким, а его лицо было таким вытянутым и осунувшимся, что, казалось, на нем почти не было плоти. Конечно, не смерть так его сморщила: он был ужасно стар при жизни и прожил свои последние дни иссохшим существом.

Принц закрыл двери и отошел, закрывая нам вид на мертвого короля.

— Павитар не соврал, — сказал он. — Мы никогда раньше не допускали имперцев в эту комнату. Но я позволю вам остаться здесь… при условии, что вы докажете свою честность.

Я повернулся к Мало и сказал:

— Здесь три двери. Кто-нибудь подслушивает за ними?

Мало склонила голову набок, прислушиваясь, затем, прищурившись, посмотрела на ту, через которую мы только что прошли. Затем она покачала головой.

— Мы одни.

Я сунул руку в карман пальто, достал послание, которое прислал нам принц, и протянул ему.

Принц Камак прочитал его и глубоко вздохнул, с облегчением.

— Асимана да дханиваха… Слава судьбам! — Его царственный вид испарился у нас на глазах: он прижал руку к груди и сел на мраморный пол, тяжело дыша, словно в панике. Я заметил, что его зубы были еще хуже, чем у Дархи и Павитара — они были черными, как деготь. — Прошу прощения, я… Я понятия не имел, пришли ли вы по моему приглашению или по своей воле! Какое это облегчение — быть свободным с кем-то здесь. Это единственное место во всем Высоком городе, где я по-настоящему один. А теперь — вы должны сказать мне, кто этот убийца и где мы можем его найти, и положить конец этому кошмару!

На бледном лице Аны промелькнуло выражение неловкости, что было редкостью.

— Мм… Прошу прощения, ваше величество?

Принц встал, заметив ее нерешительность.

— Я неправильно прочитал ваше письмо? Вы написали Кардасу, что знаете о контрабандисте, который орудует здесь, в Верхнем городе, и который намеревался убить с помощью яда, это правда? Именно это и произошло. И люди из Казначейства сказали, что вы гениально разбираетесь в таких вещах! Настолько гениально, что в это трудно поверить! — В его голосе послышались нотки отчаяния. — Конечно, вы можете просто сказать моему двору, кто он такой, и приказать выловить его и, я не знаю, пытать его, чтобы добиться признания, правда?

Ана подняла руку.

— Мы слишком торопимся, сэр. Я не волшебница, способная вызвать преступника из тени. Такие вещи требуют времени и осторожности.

— Это плохие новости! Потому что Павитар и его сторонники ожидают, что я убью Кардаса до конца этого дня!

— До конца этого дня? — спросила Ана.

— Да, и мне повезло, что я сумел отложить казнь так надолго! В ту самую секунду, когда умер мой отец, этот зал заполнился нетерпеливыми советниками. Дархи и Павитар были самыми энергичными и могущественными из них. Раньше они почти не разговаривали со мной! Они говорили только с моим отцом, со своей знатью и с казначеями, но никогда со мной. Теперь я не могу заставить их остановиться! — Он хотел закрыть лицо руками, но остановился, вспомнив о своих красках.

— Тогда мы должны действовать быстро, сэр, — сказала Ана. — Могут ли мои люди осмотреть тело вашего отца?

— Вы… вы можете видеть моего отца, — неуверенно произнес принц, — но вы не можете прикоснуться к нему. Этого я не могу допустить даже в такие времена.

— Конечно, сэр, — сказала Ана. Затем она махнула нам с Мало.

Я шагнул вперед и осмотрел мертвеца. Мне не нужно было подходить ближе, чтобы разглядеть его опухшие, красные губы и пятнистое горло: явные признаки отравления керелом, как и говорила Ана. Должно быть, это была значительная доза, прикинул я, настолько большая, что его смерть должна была наступить быстро.

Мало склонилась над телом и глубоко вдохнула. Она закрыла глаза, словно смакуя аромат, затем открыла их и покачала головой — Ничего примечательного.

Я вернулся к Ане и прошептал ей на ухо все, что увидел. Она внимательно слушала, сжимая мою руку, и, когда я закончил, опустила голову, погрузившись в свои мысли.

Принц посмотрел на своего мертвого отца.

— Он представляет собой странное зрелище, — тихо сказал он. — Иногда я прихожу и смотрю на него, надеясь, что его грудь дрогнет. Дыхание, возможно, или сердцебиение. Но не потому, что я люблю его и хочу, чтобы он жил — этого короля трудно было любить. Скорее, если я увижу, что он жив, тогда… тогда я буду спасен от этого кошмара наяву. Я смогу вернуться к тому, как все было. Разве не ужасно так говорить?

Ана ничего не ответила. Ее лицо задрожало, словно она производила в уме какие-то сложные вычисления.

— Принц Камак, вы присутствовали при смерти вашего отца?

— Да.

— Тогда я бы хотела, чтобы вы рассказали мне об этом, — сказала она. — Как можно быстрее и тщательнее, потому что мы, конечно, не можем вечно бодрствовать рядом с вами.

— О! Конечно.

ВСТРЕЧА БЫЛА ДИПЛОМАТИЧЕСКИМ чаепитием, сказал нам принц, и состоялась вчера вечером. При дворе Ярроу это было довольно распространенным явлением: важные персоны собирались вместе и пили настойку из ягод сака, ярко-красную горькую смесь, которая вызывает неприятное ощущение жужжания, — по его словам, жители Ярроу верили, что эта настойка делает людей честнее.

— Где проходило это чаепитие? — спросила Ана.

— В восточном зале, прямо по этому коридору, — сказал принц, указывая на одну из трех дверей. — Это довольно хорошее место, с прекрасным видом на воду. Там были мы с отцом и, конечно, Дархи и Павитар. И префекто Кардас со своей… девушкой. Той, у которой дергались глаза.

Ана нетерпеливо махнула мне рукой.

— Сигнум Гортхаус, мэм, — сказал я. — Она его запечатлитель.

Лицо Аны на мгновение просветлело. Запечатлитель был бы очень полезным свидетелем. «Пожалуйста, продолжайте», — сказала она.

Принц сказал, что встреча касалась важных государственных дел, поэтому на ней не было слуг. Это означало, что все шесть человек, присутствовавших на встрече, должны были сами подавать чай, подходя к котлу у стены и наливая его половником в чаши. Они несколько раз прошлись взад-вперед, разливая по чашам саку и обсуждая возникшие вопросы. Это продолжалось почти час, без каких-либо проблем.

— Я принес своему отцу две чаши чая — это моя обязанность, — сказал принц. — Затем префекто Кардас налил и принес ему третью. Мой отец несколько раз отпил из чаши, но потом он… он вскрикнул и… — Его слова оборвались.

— Каждый раз это была одна и та же чаша? — спросила Ана. — Ему никогда не приносили новую чашу?

— Да, — ответил принц. — Это всегда была одна и та же чаша. Я наполнял ее снова, и позже Кардас делал то же самое.

— А когда вы подавали ему, сэр, что вы сделали с этой чашей, когда он заканчивал пить?

— Я ставил чашу обратно рядом с котлом, пока он не попросит еще.

— Значит, был момент, — сказала Ана, — когда эта чаша стояла рядом с котлом пустой, прежде чем префекто Кардас наполнил ее для него?

— Я… думаю, что да.

— Вы не знаете, подходил ли кто-нибудь еще в тот момент к котлу?

Он заколебался.

— К сожалению, я не очень хорошо это помню.

— Ммм. Что произошло потом, сэр?

По словам принца, короля унесли в его покои, но он был объявлен мертвым еще до того, как его положили на кровать. Когда эта новость была услышана, джари Павитар начал кричать, что это сделал префекто Кардас, и что Империя убила их короля. Были обнажены мечи, и дворец мгновенно закрыли.

— Павитар сказал это в то же мгновение, как только услышал новость? — спросила Ана.

— Да, очень быстро, — сказал принц. — Тогда все начали это говорить. Павитар потребовал, чтобы мы убили префекто Кардаса прямо здесь и сейчас, и Дархи тоже начал кричать. Всем потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, что я вообще был в комнате и только что унаследовал королевство. — Слабая, несчастная улыбка. — Признаюсь, мне тоже потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить.

В конце концов принц объявил, что они должны отвести офицеров Казначейства в гостевые покои, где они будут содержаться под стражей: выбор, который не удовлетворил никого, включая Дархи, который посоветовал немедленно обратиться за помощью к Империи. Охрана замка так и сделала, и тогда при дворе разгорелись споры о том, что делать, причем многие выступали за быструю казнь.

Затем из гостевого крыла донеслись крики. Появился охранник и сообщил им, что, по словам пленников, Кардас тоже потерял сознание. Затем принц, Дархи и Павитар отправились разбираться.

— Префекто Кардас лежал на полу, хрипя и кашляя, — рассказал нам принц. — Его губы распухли, а горло покраснело. Его люди были в отчаянии, но он был жив. Павитар утверждал, что это было еще одним доказательством его вины, но… даже тогда я чувствовал, что Империя могла бы нанять отравителей получше.

По его словам, те, кто требовал казни, начали отказываться, а дворяне Дархи стали громче заявлять, что, если Кардас погибнет у них под стражей, это станет ударом, от которого королевство Ярроу может никогда не оправиться. Однако решение так и не было принято.

— Когда наступило утро, я снова отправился навестить Кардаса, чтобы узнать, жив ли он еще, — продолжал принц. — Именно тогда я увидел птицу в окне — ястреба, который разносил письма, как сказали мне люди из казначейства. Я прочитал ваше сообщение и понял, что вы пытались предупредить нас об этой трагедии еще до того, как она произошла! И все же я не думал, что двор мне поверит, и… по правде говоря, я… — Его лицо исказилось, и я увидел в его глазах ужас.

— Вы еще не приобрели достаточного влияния, сэр? — вежливо спросила Ана.

— Это так, — признал он. — Поэтому я написал вам. И вот мы здесь.

Ана склонила голову, нахмурившись. Ее пальцы барабанили по моей руке, пока она размышляла.

— Если это тот самый отравитель, — сказал принц, — то, признаюсь, я не могу понять, как это было сделано. В той комнате не было никого, кроме моего отца, Павитара, Дархи, Кардаса и его девушки. И я не помню, чтобы кто-нибудь из них прикасался к чаше моего отца — кроме Кардаса, которого я не подозреваю.

Ана довольно долго молчала.

— Пожалуйста, еще несколько вопросов, ваше величество. Первый — известен ли вам кто-нибудь при дворе, имеющий какие-либо отношения с контрабандистами из южных джунглей?

Принц Камак покачал головой.

— Нет, нет! Я не могу себе этого представить. У этих людей нет земли, и они считаются разбойниками. Общаться с ними — это выше всякого воображения!

— Я спрашиваю, сэр, потому что у этого контрабандиста в джунглях мы нашли монету клятвы. Насколько я понимаю, это ценная вещь в Верхнем городе. Вы можете себе представить, как этот человек мог ее заполучить?

— Нет! — изумленно воскликнул принц. — Это драгоценная вещь! Я полагаю, ее украли. Или, возможно, этот негодяй просто нашел ее.

— Кто при дворе контролирует или раздает больше всего таких милостей, сэр?

— Ну… Дархи, конечно. Сатрап владеет многими монетами и раздает их, чтобы свободно распределять влияние, поскольку он управляет значительной частью королевства. Такие вещи обычны для человека его положения, — добавил принц.

— Спасибо, сэр, — сказала Ана. — И еще один, последний вопрос… Есть вероятность, что вы видели этого контрабандиста здесь, в замке, хотя он умеет хорошо маскироваться. Дин, пожалуйста, опиши рисунок, если можешь.

Я описал Пиктиса принцу, и он непонимающе кивнул, прежде чем, наконец, сказать:

— Нет, нет. Я никогда не видел человека такого сорта.

— В Империи мы бы назвали такого человека ратрасцем, — сказал я. — Из кантонов Ратраса в империи. Я полагаю, он бы здесь сильно выделялся, сэр.

— Почему? — растерянно спросил принц.

Я взглянул на Мало и увидел, что она выглядит такой же озадаченной, как и я.

— Потому что… Я бы сказал, что люди из Ратраса здесь довольно редки, сэр, — сказал я.

— О! — воскликнул принц. — Понимаю. Но это не так. Лично я на четверть ратрасец. Как и многие в Верхнем городе.

Воцарилось ошеломленное молчание.

— Вы… вы кто? — спросила Мало. — Я никогда не слышала об этом.

— Да, — тихо сказала Ана. — Как это так, сэр?

— Ну, это старая история, — сказал принц. — Но… когда столетие назад сюда пришла империя, король перенес свой двор из старого города у залива, где сейчас возвышаются башни, сюда, где когда-то находились наши самые священные храмы. Наш двор стал намного меньше. Это означало, что у наших королей стало меньше потенциальных жен, а их и так было совсем немного — многие из наших придворных связаны между собой. Так что наши деды просто, ну, в общем, смотрели дальше, — туманно закончил он.

— Имперские… имперские невесты, сэр? — недоверчиво спросила Ана.

— Да, — сказал принц. — Мои деды встречали много гостей из Империи, которые были более чем счастливы стать супругой престолонаследника, поскольку это означало жить в роскоши. Они приезжали сюда, из Талы, Курмини или Ратраса, и рожали детей королю и самым уважаемым членам его двора. Видите ли, моя бабушка была из Ратраса.

Я присмотрелся к нему повнимательнее, и, хотя в комнате было темно, а бородатое лицо принца было украшено золотыми чернилами, я начал понимать, что он имел в виду: в его внешности было что-то орлиное и утонченное, черты, характерные для выходцев из земель Ратраса.

— В последнее время это стало неприятной историей, — признался принц. — Мой народ не любит принцев, в лице которых есть что-то имперское. Но, по правде говоря, многие здесь, в Верхнем городе, выглядят так же. Сатрап Дархи, по сути, тоже частично ратрасец.

— Понимаю. Значит, человеку его вида было бы легко спрятаться здесь? — спросила Ана.

— Возможно, да. Но мог ли имперский чиновник знать о таких вещах?

Ана промолчала и не ответила ему.

— Можем ли мы позже осмотреть ваших слуг, сэр? — спросила она наконец. — Чтобы выяснить, может ли этот вор и убийца быть среди них?

— Ну… конечно. Но вам нужно спросить об этом Дархи. Он управляет хозяйством в королевском дворце.

Ана выдавила из себя натянутую улыбку.

— Спасибо, ваше величество, за уделенное время и ответы. Возможно, со временем у меня возникнут к вам дополнительные вопросы… но сейчас я хотела бы навестить Кардаса и его людей. Затем мне нужно будет поговорить с Павитаром и Дархи. Я не знаю, куда приведут нас мои поиски дальше.

— Конечно, — сказал принц. — Я останусь здесь, поскольку это мой долг. Попросите стражника в зале, пожалуйста, отвести вас к казначеям, и передайте ему, что, если он этого не сделает, ему придется отвечать передо мной. — Принц сглотнул и внезапно показался очень маленьким рядом с горой белых цветов на столе. — Я все еще регент этого королевства, даже если не все еще об этом знают.