| | |

— РАССКАЖИТЕ МНЕ ОБ этом Сунусе Пиктисе, — потребовала Ана. — Ничего не утаивайте! Чем больше я буду знать, тем быстрее мы сможем отреагировать.

— Я мало что могу рассказать! — вздохнула Теленаи. — Он был одним из многих авгуров. Единственной важной вещью в нем для меня была его смерть — он погиб во время катастрофы на Саване, по крайней мере, мы так думали.

— Неправильное обращение с кровью, — тихо сказал Грелин. — Два других авгура тоже погибли. Но все вокруг так… покорежило, что ни одно тело не удалось найти.

— Я полагаю, никто из вас не был свидетелем этой катастрофы, — едко сказала Ана, — иначе вы оба были бы мертвы?

— Это правда, — пробормотала Теленаи.

Ана скрестила руки на груди.

— Хм! Мне нужны все записи об этом Сунусе и об этой катастрофе. Ничего не упускать, ничего! Есть время для секретности, и оно не сейчас.

— Я сделаю, — сказала Теленаи. — Вы получите их через несколько часов.

— Хорошо, — сказала Ана. — Но можете ли вы мне сейчас чем-нибудь помочь? Что представляют собой эти авгуры? Чего они желают? Этот человек для нас полная загадка. Наверняка вы сможете помочь мне описать их природу!

— То, о чем вы просите, трудно обеспечить, — съежившись, сказала Теленаи.

— Черт возьми, почему? — спросила Ана.

Грелин сглотнул и сказал:

— Авгуры не могут общаться как обычные люди. Ужасно трудно узнать кого-либо из них близко, когда они находятся в таком состоянии.

Мало покосилась на него.

— А? Что это значит — они не общаются как обычные люди?

Я взглянул на Ану, которая к этому времени буквально дрожала от нетерпения.

— Или они вообще не разговаривают? — спросил я. — Вместо этого они стучат?

Глаза Грелина расширились от удивления. Затем он кивнул.

— Д-да. Значит, вы уже знаете. Конечно, знаете…

— Да! — рявкнула Ана. — Конечно!

Мало растерянно оглянулась на нас.

— Что это? Что, черт возьми, вы имеете в виду, говоря, что они стучат?

Ана протянула руку двум апотам — Продолжайте.

Грелин снова сглотнул.

— Авгури… воздействует на разум настолько сильно, что нормальный разговор становится чрезвычайно трудным, особенно при передаче большого количества информации. Авгуры распознают малейшие интонации, выбор слов или колебания. Итак, на Саване… они не говорят вслух, а, скорее, стучат, используя очень старый код. Этот метод гораздо менее подвержен влиянию нюансов.

— Я очень редко бываю на Саване, — тихо сказала Теленаи. — Но, когда я приходила к авгурам, они… они сидели кружком, барабаня пальцами по маленьким дощечкам на шее. Казалось бы, в этом нет никакого смысла, только шум и постукивание, но потом… они брали свои зола-перья и все вместе рисовали диаграммы, цифры и расчеты, такие блестящие и точные, что у тебя захватывало дух.

— Так вот кем был этот Пиктис, — сказала Ана. — Одним из этих молчаливых, мечтательных барабанщиков.

Теленаи кивнула:

— Да.

— Как долго продлится действие этой авгури?

— Приличная доза может помочь им продержаться до трех-четырех месяцев, — сказал Грелин. — Мы периодически повышаем и понижаем дозы в течение года, чтобы избежать чрезмерного повреждения мозга.

— Но, поскольку Пиктис пропал без вести два года назад, — кисло сказала Ана, — я полагаю, с тех пор вы обнаружили пропажу некоторых доз?

Глаза Грелина округлились.

— О… Ну. Д-да. Мы заметили некоторые… небольшие расхождения в дозировках…

— Они были совсем незначительными, — испуганно сказала Теленаи. — Я думала, что это ошибки округления в дозировках, не более того.

Ана усмехнулась. «Я уверена, что они так выглядели… — Она с отвращением покачала головой. — А какие могут быть побочные эффекты, если кто-то будет принимать авгури в течение пяти лет вместо обычных трех? Ведь Пиктис впервые побывал у Савана около пяти лет назад, верно? Как ему это удалось?»

Грелин поразмыслил над этим.

— Я бы предположил, что он поддерживает очень низкий уровень авгури. Не в полной мере, потому что делать это в дикой природе было бы крайне изнурительно. Слишком много всего, что можно проанализировать и предсказать. И все же, несмотря на это… Я бы предположил, что Пиктис сейчас страдает от высокого уровня паранойи, неустойчивости и насилия. Он, вероятно, мало спит, мало ест и нестабильно реагирует на… ну, почти на любое человеческое взаимодействие.

Мрачное молчание.

— Тогда этот гавнюк просто сумасшедший, — сказала Мало.

— Это одно из выражений, — признала Теленаи. — Но даже если он будет поддерживать свою авгури на низком уровне, в конце концов она одолеет его — верно, Грелин?

— Да, — сказал Грелин. — Последствия должны стать необратимыми в течение… ну, нескольких месяцев. Возможно, одного года. Не больше.

— Так, может, мы просто подождем, пока он успокоится? — сказала Мало.

Ана мрачно усмехнулась:

— О, я сомневаюсь в этом. Поскольку мы должны предположить, что Пиктис, будучи гением, тоже это знает! Он осознает, что его время на исходе. Таким образом, это делает его более опасным — и, значит, мы должны действовать еще быстрее.

— ИТАК, — ВЗДОХНУЛА АНА. — Мы почти ничего не знаем об этом человеке, кроме того, что он гениален, безумен, должен был умереть и становится все опаснее с каждым днем. Мы даже не знаем, почему он… — Затем она замерла. — Хм. Банк, да… Прежде, чем мы двинемся дальше, я полагаю, нам следует вернуться к самому началу, да?

— Что вы имеете в виду? — спросила Теленаи.

— Ну, то самое преступление, которое привело нас всех сюда, — сказала Ана. — Убийство ради того, чтобы завладеть вещью, которая была в этом проклятом сейфе!

При этих словах выражения лиц Грелина и Теленаи снова изменились: сначала они выглядели удивленными, как будто поняли, что забыли об этом, а затем, в унисон, на них появилось выражение полного опустошения.

— Украденный предмет, очевидно, не был инструкцией к заживляющей прививке, — продолжила Ана, не обращая внимания на изменение выражения их лиц. — Но теперь я обеспокоена… потому что знаю, что это не был какой-то компонент или реагент, необходимый для того, чтобы помочь Пиктису убить тех контрабандистов. Он уже украл все, что ему было нужно для этого. Тогда — что было в том сейфе, который Пиктис пытался ограбить?

Еще одна пауза.

— Это… отчет из Савана, — признался Грелин. — Отчет, предназначенный для первого кольца Империи.

— И какова суть этого отчета? — спросила Ана.

Теленаи скорчила гримасу, как будто хотела сказать, что эти слова были сродни тому, как если бы ей отрубили конечность.

— Это касалось костного мозга левиафана. А именно… отчет о том, как транспортировать его по каналам… а затем как поместить его в котел для варки с питательной средой, чтобы начать выделять кани.

Ана замерла. Затем она вздрогнула, и пряди ее белоснежных волос задрожали, как усики жука.

— Я… понимаю, — сказала она. — И… причина, по которой вы приготовили этот отчет для отправки… ваши усилия здесь увенчались успехом, так? Все ваши авгуры, они… они действительно справились с этим, да? Они успешно извлекли и сохранили костный мозг титана.

Апоты сидели неподвижно, как каменные.

— Это так, — наконец хрипло произнесла Теленаи. — В последний сезон дождей нам это удалось.

— Да… — сказала Ана. — И этот костный мозг, который вы завернули в оссуарийный мох. Этот чрезвычайно нестабильный и опасный кусок плоти титана… находится здесь. В Ярроудейле. Он хранится в Саване. Не так ли?

Грелин кивнул, его лицо исказилось, словно он в любой момент мог разрыдаться.

— И теперь гениальный безумец-убийца знает об этом, — тихо сказала Ана. — И именно это он говорил нам, показывая знак, который оставил на искореженной поляне. Он хвастался, что обо всем догадался. — Она почесала в затылке и пробормотала: — Н-да, твою мать.

— ВЫ СДЕЛАЛИ ЧТО? — в ужасе спросила Мало. — Это просто… там? Через залив?

— Костный мозг в очень стабильном состоянии! — защищаясь, сказала Теленаи. — Мы завернули его в мох и храним самым надежным образом; он спрятан за сводами, стенами и бронированными дверями глубоко под Саваном!

— Но, в конечном итоге, он должен пройти через Ярроудейл, верно? — спросила Ана. — Когда-нибудь он будет всего в нескольких лигах или спанах от того места, где мы сейчас находимся?

— Да, — признал Грелин. — Будет. Нам придется это сделать, чтобы доставить это тем, кто так нуждается в нем во внутренних кольцах.

— Вы просто хотите пустить это дерьмо по каналам? — спросила Мало.

Я закрыл глаза, дрожа всем телом. «О, клянусь судьбой, — прошептал я. — Клянусь Жнецом…»

— Поймите, мы предусмотрели все меры предосторожности! — сказала Теленаи. — Мы знаем обо всех рисках! Но, по иронии судьбы, самые большие риски здесь, в Ярроудейле, на этой очень опасной земле, которую Империя вообще не контролирует! И мы, очевидно, не сможем отправить костный мозг сейчас. Только не в том случае, если среди деревьев притаился какой-нибудь сумасшедший, который знает, что это произойдет!

— Авгуры подсчитали вероятность того, что они смогут повторить свои усилия, — прошептал Грелин, — и снова добиться успеха в извлечении костного мозга. Вероятность гораздо ниже, чем нам хотелось бы. Возможно, это наш единственный шанс на долгие годы. И все же мы вынуждены сидеть.

Ана подняла руку, выражение ее лица было безжалостным. «Знают ли внутренние круги?» — спросила она.

— Они знают, что я добилась успеха, но не знают, как, — с несчастным видом произнесла Теленаи. — Они ничего не знают об авгурах.

— А префекто Кардас? Он в курсе, что находится здесь, добиваясь дипломатического соглашения, которое вы надеетесь нейтрализовать в течение нескольких месяцев?

— Я вообще мало общалась с Кардасом, — сказала Теленаи. — Мои люди следят за его передвижениями, как и за всеми, кто может занести инфекцию в Ярроудейл. Он ездит в Верхний город на западе и обратно, и больше никуда. Насколько я понимаю, он и сейчас там…

Ана нетерпеливо взмахнула рукой.

— А если атака на костный мозг будет успешной? Если, скажем, Пиктис снова воспользуется своим оружием из крови титана и сумеет пробить всю вашу защиту вокруг костного мозга, там, на Саване?

Напряженная тишина.

— Тогда… тогда костный мозг будет действовать как… трещина в земле, из которой слой за слоем вытекает лава, — прошептала Теленаи. — Высвободится больше крови и произойдет больше изменений.

— Какая площадь земли будет затронута? — спросила Ана.

Теленаи беспомощно пожала плечами:

— Лиги. Достаточно, чтобы разрушить большую часть города. Возможно, достаточно, чтобы полностью перекрыть каналы.

— Что привело бы Империю на край пропасти, — сказал Грелин.

Мало закрыла глаза:

— Клянусь адом…

Ана задумчиво постучала себя по подбородку.

— Да… да, это самая лучшая мишень для него! Мы должны предположить, что это именно то, чего он хочет достичь. И, вы знаете… я думаю, что он мог бы это сделать!

— Он… он мог бы? — спросил Грелин.

— Ну, это зависит от того, как вы ответите на следующий вопрос, Грелин. Искажения, которые Дин и Мало увидели в лесу — сколько удобрений ему понадобилось для этого?

— О, я не уверен, — сказал Грелин. — Возможно, потребовалось несколько малых стоунов. На самом деле, это был небольшой эффект, если Кол и остальные не пострадали.

— Понятно, — сказала Ана. — Одинокая капля испорченности. И все же, согласно моему анализу краж, Пиктис украл шесть ящиков этого удобрения — и их содержимое весит почти пятьдесят стоунов.

Долгое время никто не шевелился. Затем Мало закрыла лицо руками. «Гребаные судьбы живых…» — прошептала она.

— Да, — сказала Ана. — Значит, он способен на гораздо более серьезную атаку. Достаточно серьезную, чтобы поставить под угрозу весь Саван! Вопрос в том… почему он до сих пор этого не сделал? Почему он не нанес удар быстрее, до того, как мы даже узнали, что он там? Почему, черт возьми, мы все еще не умерли? Это меня больше всего беспокоит.

Грелин выглядел таким испуганным, что я испугался, как бы он не потерял сознание.

— Мы… мы должны найти это, — слабым голосом произнесла Теленаи. — Мы должны найти эти реагенты прежде, чем он сможет их использовать.

— Но джунгли обширны и дики, — сказала Мало. — И спрятать шесть ящиков можно практически где угодно.

— Верно, — согласилась Ана. — Итак… мы находим этого человека, мы находим реагенты.

— Но я все еще не могу понять, зачем он вообще это делает. Это все месть, Долабра? — умоляющим голосом спросила Теленаи. — Почему Пиктис так досаждает нам? Потому что мы поручили ему задание, которое едва не погубило его?

— Я не могу сказать наверняка, — сказала Ана. — Я совсем ничего не знаю об этом парне! И как же я устала от списков, записей и кодов! Кроме больных ублюдков, которых Дин и Мало подобрали в лесу, у нас нет настоящих свидетелей присутствия этого человека. — Затем она замерла. — Но… но, но. Грелин, если вы позволите мне…

— Да? — настороженно спросил Грелин.

— Единственные люди, которые действительно знали этого Пиктиса, все еще находятся внутри Савана. Это верно?

— Я… я думаю, что несколько его коллег все еще там, да.

— И… эти коллеги тоже авгуры, — сказала Ана, — а это значит, что они тоже обладают сверхчувствительными способностями к предсказанию и анализу?

— Да?

— Те, которые были бы чрезвычайно полезны, если бы им поставили задачу анализ Пиктиса?

— Ну. Да…

— Тогда, может быть, Дин отправится на Саван, — спросила Ана, — и просто поболтает с этими вашими авгурами, чтобы выяснить природу этого человека?

Все уставились на Ану в полной тревоге — но никто больше, чем я.

Паника схватила меня изнутри и подступила к горлу. Мысль о путешествии на Саван — самое опасное место в Империи после самих морских стен — наполнила меня ужасом.

— Ах… — тихо произнесла я. — Ну, э-э, подождите, мэм, я…

— Это невозможно, — сказал Грелин.

— Саван — чистое место, — твердо сказала Теленаи. — Количество посетителей крайне ограничено.

Я чуть не вздохнул вслух от облегчения.

— Неужели мы не можем сделать Дина более чистым? — спросила Ана. — Это не может быть так сложно, ваши коллеги только что обмакнули его в масло, как гребаного фазана!

— Но все гораздо сложнее, — сказал Грелин. — Саван — биологическая оболочка, которая, возможно, даже более наполнена активными веществами, чем Равнины пути! Проникновение в нее — опасная процедура. Мы делаем это только по установленному графику!

— И когда следующее проникновение? — спросила Ана.

— Ну… я полагаю, что следующий корабль с пополнением запасов отправится через двадцать дней… — неохотно признался Грелин.

— Это гораздо больше, чем мне хотелось бы, — проворчала Ана. — Так долго, что идея почти бесполезна… Но этот ублюдок умен. Может потребоваться именно столько времени, чтобы поймать его!

Я заерзал на своем стуле.

— Мэм… мы действительно уверены, что это хорошая идея… отправить меня в Саван?

— Нет, Дин, — сказала Ана. — Я думаю, что это очень хорошая идея — отправить тебя в Саван! Эти замечательные ублюдки, очевидно, многое видят и знают — и они единственные, кто знал этого человека. Они были бы бесценным подспорьем в охоте на него!

— И все же это не так просто, как вы думаете! — сказала Теленаи. — Как мы вам только что рассказали, офицеры, с которыми вы отправите его на собеседование, больше не общаются как обычные люди. Они гораздо больше стучат, чем говорят.

— Но у нас есть переводчик, так? — Лицо Аны с завязанными глазами повернулось к Грелину. — Верно, иммунис? Вы все еще авгур? Я заметила, что вы тоже стучите.

Грелин побледнел.

— Я… я был авгуром, когда был за завесой, — признался он. — Я часто плаваю туда на корабле, пополняющим их запасы, чтобы изучать аксиомов внутри. И мне приходится употреблять авгури, совсем немного, чтобы общаться с ними и изучать их работы и отчеты, потому что они не имеют смысла для обычного ума. Да, я мог бы перевести.

— Хорошо! — весело сказала Ана. — Тогда все это кажется мне приемлемым.

— Я… я соглашусь на это, — неохотно сказала Теленаи, — но только в крайнем случае. Человеку требуется огромная подготовка, чтобы пройти внутрь Савана. Мы должны испробовать все остальное, и только потом отправить молодого сигнума вместе с грузом через двадцать дней.

— Если на поимку этого человека должно уйти не больше двадцати гребаных дней, — сказала Ана, — тогда, я, боюсь, должна прибегнуть ко всевозможным абсурдным глупостям.

Теленаи серьезно кивнула:

— У вас есть мое одобрение.

Я отвел взгляд. Во рту у меня стало горячо и тяжело, и я почувствовала неприятный комок рвоты в горле.

Значит, так оно и будет. Я обречен. Мы должны были захватить Пиктиса в течение двадцати дней, иначе я подхвачу какую-нибудь мерзкую заразу, находясь под этой нечестивой завесой, и превращусь во что-то невыразимое. Моя семья обанкротится, все грандиозные махинации и системы Империи продолжат крутиться, я превращусь в пыль и буду забыт.

Теленаи продолжала говорить, не зная или безразличная к моему горю:

— Прежде чем пройдут эти двадцать дней, Долабра… какую тактику вы теперь будете применять, чтобы поймать этого человека?

— Ох, — вздохнула Ана и потерла лицо. — Ну, во-первых, было бы лучше, если бы я получила полный отчет от моего помощника расследователя в обстановке чуть меньшего напряжения! У меня почти не было времени расспросить бедного Дина о том, что он видел. Все это перешептывалось в панике в вашей маленькой комнате для совещаний, как лорд и его горничная, пытающиеся устроить тайный перепихон.

Мало в ужасе взглянула на меня, но я все еще был так потрясен, что едва уловил слова Аны.

— Тогда как мы можем помочь? — спросила Теленаи. — Вам нужно просто время?

— Мне нужно время и вернуться в мои комнаты, — сказала Ана, наморщив нос. — Здесь слишком много паров, звуков и поверхностей. И — и! — мне нужно поужинать. В конце концов, усиленная работа головой вызывает отличный аппетит.

— Поужинать? — спросила Теленаи. — А вы не можете просто поужинать, как вам заблагорассудится?

— Ну, я могла бы, мэм. Но вы старший офицер-апот, у вас есть доступ ко многим реактивам, прекурсорам и специям… — Она усмехнулась. — Итак, я уверена, вы могли бы получить много экзотических сортов мяса, верно?