| | |

ВЗЯВ СЕБЯ В руки, я вернулся к столу и уставился на куски плоти.

Мне никогда раньше не приходилось работать с такими раздробленными частями тела. Тем не менее, моя работа как расследователя Юдекса заключалась в том, чтобы запомнить это: запечатлеть все, что я увидел, в своей памяти, а затем сообщить о своем опыте своему командиру.

Я полез в свою сумку запечатлителя, висевшую на боку, достал маленький стеклянный флакон и откупорил его. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, позволяя аромату нектарного масла проникнуть внутрь моего черепа: благословение после того, что я только что пережил. Вдыхая этот аромат, я мог лучше закрепить все воспоминания, которые запечатлею здесь, и быстро вспомнить их позже.

Я открыл глаза, посмотрел на жалкие останки Суджедо и сосредоточился.

Я обратил внимание на форму останков, их цвет, на то, как они были искорежены; на то, как были сломаны кости, как свернулась кожа, на толщину плоти. Поскольку моя память была улучшена до совершенства, эти ужасные картины останутся со мной до самой смерти. Но такова была моя судьба на службе Империи.

Я вытер рот носовым платком. «Почему мы не нашли больше остатков?» — хрипло спросил я.

Мало сняла фартук и перчатки.

— У нас в каналах Ярроу много спино-жнецов. Я думаю, кто-то нашел его плавающим и приготовил из него обед.

— Спино-жнецов?

— Черепах. Чуть меньше человеческого роста. Очень красивые, но очень плотоядные. Могут оторвать руку одним укусом. Или, ну… — Она указала на останки Суджедо. — Что-то еще.

— Почему ты так уверена, что это сделали именно они?

— Органы или их отсутствие. Спино-жнецы добывают их языком. После контрабандистов черепахи — второе по опасности существо на Великих каналах. И их гораздо труднее убить.

— Как экзотично. Думаем ли мы, что он стал жертвой одного из них?

— Возможно. Но, я думаю, более вероятно, что его скормили им, чтобы попытаться избавиться от него.

— Почему?

— Из-за этого, — сказала она, указывая на внешний край плеча, где рука обычно соединяется с грудными мышцами.

Я уставился на это место, борясь с очередным урчанием в животе. И все же я понял, что она имела в виду: кость и связки там были не разорваны, а странно гладкими.

— Порез, — сказал я. — Как будто его пилили. Его разрезали на куски до того, как он вошел в воду?

— Таков наш вывод, — сказала Мало. — Возможно, чтобы лучше привлечь черепах, или… возможно, убийца просто наслаждался расправой. Я не уверена. Но все же присмотрись к руке.

Я наклонился и изучил сохранившуюся руку. На суставе, как мне показалось, было изменение цвета: полоска плоти, местами слишком темная, а местами слишком бледная. Я заметил на полоске намек на крошечные рваные раны, узор, который навел меня на мысль о чем-то волокнистом.

— Он был связан, — сказал я. — За запястья.

Мало кивнула, слегка впечатленная.

— Да. В ране тоже есть волокна. Похоже, от какой-то веревки. Очень темные волокна, очень грубые. Пропитанные смолой. — Она постучала себя по виску, рядом с фиолетовыми, дополненными глазами. — Канат канал-такелажа, насколько я могу судить.

— Канат канал-такелажа, — тихо повторил я.

— Да. Должно быть, он сильно напрягся, чтобы оставить такие отметины.

— В его жилище видели кого-нибудь необычного?

Мало покачала головой:

— Только остальных членов делегации Казначейства, которые приходят и уходят по своей работе с королем Ярроу. Еще есть слуги — горничные, повар, лакеи. И, конечно, охрана, назначенная нами, апотами. Все они говорят, что не видели никого незнакомого или странного.

Я задумался над этим, затем снова понюхал свой флакон, запечатлевая зрелище разорванного запястья.

— Не могла бы ты перевернуть остальные кусочки, пожалуйста?

Она так и сделала, осторожно поворачивая челюстную кость и фрагмент туловища, как будто это была изящная посуда, которую я собирался приобрести.

Я заметил, что на задней части туловища, на лопатке, что-то было: круглый участок кожи, вырезанный из плоти, размером с монету в один талинт.

— Что это? — спросил я, указывая.

— Мы не знаем, — сказал Мало. — Но это не укус черепахи, так как при нем снимается не только кожа. Эта кожа была срезана или отстрижена.

— Были ли у Суджедо какие-либо опознавательные знаки? — спросил я. — Шрам, пятно или татуировка?

— Ты имеешь в виду, — спросил Мало, — могли ли они срезать кожу, чтобы нам было трудно определить, кто это был?

— Да. Были ли они у него?

— Нет, — буркнула она. — Но если он был убит, и, если убийцы что-то знали об этом человеке, они должны были бы понять, что опознать его будет несложно.

— Почему? — спросил я. Затем нахмурился. — Подождите. Как вы определили, что эти части тела принадлежат Суджедо, учитывая, что на них отсутствуют почти все опознавательные признаки?

Она посмотрела на меня так, словно я только что сказал что-то очень глупое. «Потому что он был из Казначейства», — решительно ответила она.

— И что это значит? — спросил я.

Еще один обильный, но невероятно точный плевок. Она прищурилась, глядя на меня.

— Я думала, что вы, Юдекс, знаете все. Но ты не знаком с Казначейскими искусствами?

— Офицеры Казначейства служат в цивилизованных кантонах, — язвительно заметил я. — Это не те места, которые я часто посещаю по долгу службы.

Она хмыкнула, как будто сочла это объяснение недостаточным.

— У офицеров Казначейства в звании выше капитана измененная кровь. Это происходит из-за небольшого искусственного органа, имплантированного в подмышку. — Она постучала по своей собственной, чтобы показать мне. — Банки Казначейства содержат всевозможные защищенные предметы. Сейфы, хранилища, замки. Реагент-ключи… Тебе знакомы эти штуки? Маленькие безделушки, которые испускают феромонный сигнал, приказывающий порталу открыться?

Я кивнул с каменным лицом, потому что я действительно был знаком с ними.

— Кровь офицера Казначейства — это то же самое, — сказала Мало. — Она открывает защищенные предметы, когда они находятся рядом или при прикосновении.

— И вы нашли в этих кусочках нужную кровь.

— В этих частях тела было немного крови, но ее хватило для наших анализов. Они содержат кровь сотрудника Казначейства в ранге иммуниса. Поскольку у нас не хватает только одного из них… ну, это, должно быть, Суджедо.

Я перевернул кусочки.

— Кажется, нам чего-то от него не хватает, — сказал я. — И это заставляет меня задуматься…

— Мог ли какой-нибудь сумасшедший пронести отрубленную руку Суджедо в банк Казначейства, чтобы открыть сейф или что-то в этом роде? — спросила Мало. Она фыркнула. — Окажи нам, апотам, хоть какое-то доверие. Конечно, мы можем обнаружить мертвую кровь, но защитные тесты, проводимые в хранилищах, рассчитаны на высокую концентрацию живых тканей. Живых, а не мертвых.

Я постоял над разбитыми останками, переваривая всю эту информацию.

— Итак, — наконец сказал я. — Суммируя… у нас есть не все тело Суджедо.

— Очевидно, — ответила Мало.

— И у нас нет свидетелей ни его похищения, ни его смерти. И мы не имеем ни малейшего представления о том, как это было сделано.

— Да.

— На самом деле, мы даже не знаем, где он умер. Или когда. И у нас нет никаких подозреваемых.

— Ты начинаешь понимать мое облегчение, — сухо сказала Мало, — от того, что вы, Юдекс, здесь, чтобы творить свою магию.

Я задумался, как действовать дальше.

— Единственными двумя местами, куда Суджедо ходил во время своего пребывания здесь, были банк и его жилище. Верно?

— Верно.

— И чем он занимался в банке?

— Спрятал кое-какие бумаги в сейфе, — сказала она. — Я заставила тамошних клерков показать их. Это были его приказы, а также листы с цифрами. Налоговые вопросы. Ничего особенно интересного.

Я промокнул рот носовым платком, надеясь, что моя бледность скроет мое смятение. Одно дело, когда тебя забрасывают в такое место, чтобы поработать с обнаженными частями тела, но чем больше я узнавал об этом убийстве, тем меньше оставалось следов, по которым можно было пойти. Как странно было осознавать, что его смерть настолько загадочна и в то же время настолько лишена подробностей. И все же мне нужно было найти что-то, о чем можно было бы сообщить до приезда Аны, иначе я буду слушать об этом без конца.

Я вздохнул, затем сказал:

— Полагаю, тебе лучше отвести меня к нему домой, пожалуйста.