| | |

СЛЕДУЮЩИЕ ЧЕТЫРЕ ДНЯ я скакал по заливу Ярроу, как кузнечик, спасающийся от полевки. Я ездил верхом на мулах, лошадях, в экипажах; я плавал по каналам на баржах, маленьких шлюпах, весельных лодках и караках; но больше всего я ходил пешком, да так много, что у меня протерся правый ботинок, и мне пришлось купить новые в лавке апотов.

— Новый материал! — поделился со мной продавец. — Кожа из грибов, смешанная с маслом водорослей. Очень эластичная! — Ботинки были на ощупь пугающе мягкими и податливыми, но они держались, и я продолжал свою нудную работу.

Но я ничего не нашел. Я поговорил с более чем тридцатью офицерами-апотами в самых высоких званиях — капитанами, иммунисами, иммунисами-префекто, коммандерами — однако все, с кем я беседовал, не только имели подтвержденные алиби их передвижений десятого хайнала, но и большинство из них утверждали, что не были в банковском хранилище месяцами, если не годами. Чем больше я искал, тем меньше, казалось, находил.

Пока я выполнял свою нудную работу, комнаты Аны стали напоминать крысиное гнездо — к стенам, потолку и полу были прилеплены листы пергамента. Вскоре она была буквально окружена отчетами о кражах, живя в бурлящем мире украденных реагентов и прекурсоров. Если она и добилась какого-то прогресса, то не сказала об этом; она просто сидела в сердце этого шторма, перебирая струны своей лиры. Самым тревожным было то, что она прикрепила записку изо рта черепа к самой высокой точке одной из стен и работала день и ночь под маленьким странным девизом Te siz imperiya.

На третий день я навестил мадам Поскит в офисе Кредитной Группы Усини. Туда я принес огромный мешок талинтов — первый из многих платежей, которые мне предстояло ей сделать. Она демонстративно пересчитала каждую монету, а когда закончила, одарила меня своей широкой, приторной улыбкой и сказала: «Я буду с нетерпением ждать скорой встречи с вами!» Я поплелся прочь, бормоча что-то себе под нос и чувствуя себя несчастным.

На четвертый день я больше не мог этого выносить и отправился на поиски девушки, с которой познакомился в первую ночь. Я не смог ее найти, поэтому остановился на пожилом мужчине-курмини, офицере Казначейства, обладавшем утомляющим обаянием. Он настоял на том, чтобы приготовить мне полноценный ужин и подать вина. Я сразу почувствовал, что он пытается заменить кого-то потерянного, и согласился сыграть в его игру. Он плакал во сне посреди ночи. У меня не хватило духу сказать ему об этом утром.

Тем временем остальная часть Ярроудейла продолжала спокойно заниматься своими делами, забыв о краже и убийстве, как будто это была дружеская ссора. Корабли сновали вверх и вниз по каналам; торговцы приходили в банк Казначейства и уходили из него; в заливе вздымался и покрывался рябью Саван; я бродил по многочисленным грязным дорогам, размышляя, не окажется ли это моим первым расследованием, которое мы с Аной никогда не закончим.

УТРОМ ПЯТОГО ДНЯ нудной работы я обнаружил, что офицер, с которым я планировал побеседовать, — сороковой из списка, — недавно был прикомандирован к делегации префекто Кардаса, чтобы заменить погибшего Суджедо. Как мне сказали, это означало, что, если я захочу поговорить с этим офицером, мне придется разыскать Кардаса и его маленькую группу бормочущих цифры читателей.

— Но сегодня они на западе, — осторожно заметила клерк Казначейства. — Беседуют с официальными лицами королевского двора.

— Что вы имеете в виду, говоря о западе? — спросил я. — Вы можете сказать мне что-нибудь более конкретное, чем направление?

Она достала карту и указала на здание к западу от Старого города, расположенное высоко на холмах над городом. Вздохнув, я двинулся в путь.

Я заплатил несколько талинтов, чтобы нанять лошадь для этой поездки, и это оказалось мудрым выбором: к середине утра заморосил мелкий дождик, делая тропинки скользкими и ненадежными, но моя лошадь держалась уверенно. Пока мы ехали, передо мной открывался пейзаж: за каждым холмом, казалось, скрывался другой, каждый из которых был выше первого, и, когда над нами лил дождь, пейзаж оживлялся струящимися ручьями и журчащими водопадами.

Затем дождь прекратился, и клок низких облаков поднялся, словно вуаль, открывая взору строение, приютившееся на западных вершинах: белокаменную цитадель, сияющую в неверных лучах солнечного света. Высокий город Ярроу, оценил я. Это было почти небесное зрелище в этом странном, диком месте. Затем налетел еще один пучок облаков, и видение пропало.

Наконец, я прибыл к месту своего назначения, которое оказалось не таким приятным, как дом или особняк, но, скорее, грубым лесным фортом с парапетами, сделанными из стволов деревьев, и высоким каменным бастионом, расположенным за стенами. По стенам бродили солдаты, высокие, в железных кольчугах со сверкающими эполетами и высокими шлемами с тиснением. Значит, это солдаты Ярроу, а не Империи.

Я оглянулся на дорогу позади себя. Кто вообще правит этой землей? спросил я себя. Нахожусь ли я на самом деле в Империи?

Я с опаской подъехал к форту и расслабился только тогда, когда заметил экипажи имперского Казначейства, стоящие перед шаткими деревянными воротами. Рядом с ними стояли еще три экипажа, огромные, из темного дерева, искусно раскрашенные в зеленый и золотой цвета. Я предположил, что они принадлежали двору короля Ярроу, хотя и были не так хороши, как я представлял себе королевские экипажи.

Казалось неразумным просто подойти, постучать в ворота и потребовать, чтобы меня впустили, поскольку это могло не только побеспокоить охрану на стенах, но и прервать любые переговоры, которые Кардас вел внутри. Вместо этого я привязал свою лошадь рядом с лошадьми, запряженными в казначейский экипаж, спешился и прислонился к экипажу, чтобы подождать.

На мгновение мне показалось благословением находиться в этом тихом, пропитанном влагой лесу. Затем я услышал шум, мягкий и дрожащий.

Я склонил голову набок, прислушиваясь, и услышал это снова.

Это был плач. Кто-то плакал неподалеку.

Нет, не так: это был не один человек, а много.

Я стоял, не сводя глаз с огромных экипажей Ярроу. Я взглянул на стены форта и не увидел солдат, смотревших в мою сторону. Я тихо подошел к ближайшему экипажу Ярроу.

В задней части экипажа были две большие распашные двери, но они были надежно заперты на цепочку, а сверху виднелась широкая щель — окно. Бросив еще один осторожный взгляд на парапет, я ухватился за угол экипажа, подтянулся и заглянул внутрь.

Там находилось около дюжины человек, сидевших на полу и закованных в железные цепи. Их кожа была бледной и грязной, запястья в кандалах — тонкими, щеки ввалились. Они представляли собой жалкое зрелище и настороженно смотрели на меня.

У всех были ярко-зеленые глаза жителей Ярроу, у всех. Несколько мужчин, но в основном женщины и девочки, причем очень юные.

Я спросил:

— Кто вы?

Они ничего не ответили. Значит они не понимают имперского стандартного.

Мои глаза затрепетали, когда я попытался вспомнить обрывки пифийского, которые я слышал на улицах Ярроудейла. Некоторые испуганно зашептались при виде этого зрелища.

— Ты кауна хай? — спросил я.

Они обменялись взглядами. Затем одна девушка прошептала:

— Асим джиака гэ хам.

Я нахмурился. Сам я, конечно, не знал пифийского, так что это мне мало помогло.

Затем раздался голос:

— Тусим хо! Стой, ты! Чем ты там занимаешься?

Я посмотрел направо, вдоль деревянной стены парапета, и увидел мужчину, который направлялся ко мне. Он был невысокий и широкоплечий, крепко сложенный, с зелеными пифийскими глазами и огромной бородой, которая была зеленой у корней. На нем была простая кожаная куртка, меховая накидка, высокие сапоги для верховой езды и черная цилиндрическая шапка. Самым любопытным, однако, было его лицо, потому что весь лоб был покрыт темными пятнами цвета грозового индиго, что делало его тяжелый, свинцовый взгляд еще более пугающим.

— Кто ты? — властно спросил мужчина. — Что ты здесь делаешь?

Я отошел от экипажа и изучал его, пока он приближался. В его походке было что-то такое, что говорило о знакомстве с битвами: что-то в повороте его бедер, в легких движениях его рук. Хотя у него не было оружия, он приблизился ко мне со всей храбростью человека, полностью готового вступить в бой.

Я снова взглянул на стены и увидел, что некоторые из собравшихся солдат вооружены луками. Этому мужчине, вероятно, не нужен был меч, чтобы чувствовать себя уверенно.

— Я сигнум Диниос Кол из Юдекса, — сказал я ему. — Я здесь, чтобы встретиться с префекто Кардасом.

— Неужели? — рявкнул мужчина с фиолетовым лицом, подходя ближе. — Там ты его не найдешь. Отойди на некоторое расстояние от экипажа. Отойди назад.

Я не двинулся с места.

— Я услышал плач, сэр, — холодно сказал я. — Я подумал, что было бы разумно посмотреть.

Он поднял голову и посмотрел на меня свысока.

— Это не твое дело. Отойди.

Я колебался достаточно долго, чтобы побеспокоить его, затем сделал маленький шаг назад.

— Почему вы приковали этих людей, сэр?

— Ты задаешь неуместные вопросы.

— Я задаю очевидные вопросы, сэр. Кто они?

Он прищурил свои глаза цвета индиго, глядя на меня.

— Хм. Синий. Я никогда не видел синих.

— Что?

— Я видел красных имперцев, — продолжил он. — И несколько черных. И белых, слишком часто. Но никогда синих. Ты говоришь, что ты Юдекс? Это… имперские фанси вала? Палачи?

— Я не палач, — сухо сказал я. — Я занимаюсь вопросами правосудия.

— А-а. Как и я. Это беглецы. Они нарушили клятвы, данные своим лордам, и бежали от своих клятвенных обещаний. Теперь я возвращаю их на их законные места.

— Это одобрено имперскими властями, сэр? Они знают, чем вы здесь занимаетесь?

Он позволил наступить короткому, ледяному молчанию.

— Я не нуждаюсь в их одобрении. Потому что мы не в Империи. Ты стоишь на земле Ярроу. Ты прошел много лиг. Разве ты не знал?

Я оглядел его, и мне все меньше и меньше нравилось то, что я видел.

— Могу ли я узнать ваше имя, сэр?

Он задумался.

— Нет.

— Вы не дадите мне свое имя?

— Я не даю имперцам того, что не обязан. И не обязан давать тебе хоть что-нибудь, мальчик.

Еще один напряженный момент. Его взгляд скользнул вниз, к мечу, висевшему у меня на боку, затем снова к моим глазам. В его взгляде была жадность, как будто он хотел, чтобы я вытащил оружие, жаждал схватки, хотя сам был безоружен. Странно, подумал я.

Затем слева от меня раздался скрип и треск, и шаткие ворота крепости открылись. Мы оба посмотрели, и из них вышел префекто Кардас, покусывая большой палец, как он часто делал, когда волновался. По бокам от него стояли многочисленные офицеры Казначейства, все они были взволнованы и подавлены. Только сигнум Гортхаус сохраняла стоическое выражение лица, хотя для запечатлителей это было обычным делом.

Кардас остановился, когда увидел меня. На его лице появилось странное, пристыженное выражение, как будто он почувствовал, что я поймал его на чем-то компрометирующем.

— Кол? — сказал он. — Что вы здесь делаете?

Я поклонился. «Я пришел, чтобы задать вопросы члену вашей делегации, сэр», — сказал я.

— Казалось, его больше интересовали мои экипажи, Кардас, — сказал мужчина с фиолетовым лицом. — Даже слишком.

— А-а, — медленно произнес Кардас. — Понимаю. Значит, вы двое уже успели узнать друг друга?

Я бросил взгляд на мужчину с фиолетовым лицом.

— Нет, сэр.

— Хорошо. Это Тайл Павитар. Он джари при дворе Ярроу — это должность сродни жреческой. Он часто участвует в моих переговорах.

— Вы человек веры, сэр? — язвительно спросил я этого Павитара.

— Я храню многие клятвы предков, — сказал широкоплечий мужчина. — Без них все потеряно. Правда? — Он ухмыльнулся, сверкнув зубами в бороде. Я чуть не поморщился, потому что его зубы были деформированы и обесцвечены: зрелище для меня совершенно необычное, поскольку в Империи у нас были кальциевые прививки, которые могли легко исправить любой зуб или кость.

— Да… — неуверенно сказал Кардас. — Что ж, Кол, мне жаль, что вы приехали сюда, потому что в данный момент мы не можем говорить с вами. — Он встал между Павитаром и мной, явно пытаясь разрядить наш конфликт. — Боюсь, нам придется перебраться в Верхний город, чтобы продолжить наши обсуждения, и мы должны поторопиться, поскольку чувствуем, что уже достигли определенного прогресса.

Павитар дернул бородой, как будто считал это маловероятным.

— Я буду рад связаться с вами, когда мы вернемся в Ярроудейл, — сказал Кардас. — И там мы сможем поговорить.

Я поклонился в ответ, мой гнев закипал под ухмылкой Павитара. И все же, когда я попрощался с ними и направился к своей лошади, из ворот вышло еще больше людей, и одна фигура особенно привлекла мое внимание.

Это был невысокий, бледный человек, худой и жилистый, одетый в прекрасную шелковую одежду яркого желто-зеленого цвета, с длинными прядями тщательно уложенных волос, которые ниспадали ему на шею. Его окружали солдаты, одетые в зеленое и такие же доспехи, как у тех, что были на стене, но их шлемы и эполеты были более изысканные, как будто сопровождать этого человека было особой обязанностью. Как и у Павитара, лицо этого нового человека было раскрашено, но краски у него были не фиолетовые, а зеленые: витиеватый узор вился по краям щек и собирался у рта.

Но больше всего меня поразили его глаза. Они сразу же остановились на мне и блеснули умом, хотя и очень холодным: он изучал меня так, словно был мясником, а я свиньей, и представлял, как будет разделывать мои внутренности, чтобы получить лучшие куски.

— Кардас, — произнес зеленолицый мужчина мягким и настороженным голосом. — Кто это?

— А-а, это имперский офицер, сэр, — сказал Кардас с нехарактерным для него беспокойством в голосе. — Послан сюда, чтобы расследовать смерть члена моей делегации. Он скоро уедет.

— Смерть члена вашей делегации? — повторил мужчина с зеленым лицом. — Вы имеете в виду того, с кем так жестоко поступили в каналах?

— Да, сэр.

Зеленолицый сделал шаг вперед, изучая меня.

— Вы проделали весь этот путь в одиночку?

— Да, сэр, — сказал я.

— Без охраны и сопровождения?

— Да, сэр, — озадаченно ответил я.

Зеленолицый не сводил с меня глаз. Он долго молчал. Я начал чувствовать себя несколько неловко.

— А кто бы вы могли быть, сэр? — наконец спросил я.

Кардас прочистил горло.

— Это сатрап Дандуо Дархи, Кол, — сказал он. — Управляющий двором Ярроу и главный советник короля.

Я оглянулся на зеленолицего человека, лицо которого оставалось непроницаемым. Тогда это объясняло беспокойство Кардаса: он, вероятно, не хотел, чтобы этот человек вернулся к королю Ярроу с новостями о том, что имперские офицеры Юдекса разгуливают по округе и затевают драки с их священниками. Возможно, именно поэтому он пытался так быстро отослать меня.

Я поклонился еще раз — на этот раз полным поклоном, так что мой лоб почти коснулся кончиков ботинок, — и сказал:

— Рад познакомиться с вами, сэр.

Зеленолицый Дархи попытался изобразить нечто похожее на улыбку, но улыбка получилась теплой, как камень в горном ручье; но я заметил, что, несмотря на всю его осанку, зубы у него тоже были деформированные и гнилые.

— Очень жаль, что человек, которому поручено столь ответственное задание, проделал такой долгий путь в одиночку, а затем был отправлен восвояси ни с чем! Поскольку мы желаем делегации Казначейства максимально возможной безопасности, которую мы можем предложить… да? Особенно после такой трагедии. Я полагаю, ты передал ему добрые пожелания, Павитар?

— Самые добрые, — проворчал Павитар.

— Я в этом не сомневаюсь. Но все же… Я очень рад оказать ему услугу в знак моего расположения. Не все могут так легко передвигаться по склонам нашего королевства. — Дархи сунул руку в карман и достал оттуда что-то блестящее и серебристое.

Павитар с отвращением покачал головой:

— Почему ты всегда устраиваешь такое шоу?

— Я делаю это, потому что я порядочный человек и вознаграждаю за достойный труд, — сказал Дархи. — А имперцу тяжело путешествовать так далеко в одиночку. — Он передал серебряную вещицу одному из своих солдат, который взял ее и затрусил ко мне.

— О, нет, сэр, — сказал я. — Нет необходимости предлагать мне какие-либо по…

— Сигнум Кол будет счастлив принять ваш подарок, сэр, — сказал Кардас и бросил на меня быстрый взгляд.

Я взял серебряную вещицу у солдата Ярроу. Это была монета, широкая, плоская и блестящая. Я поспешно убрал ее, чувствуя, что сейчас не время ее разглядывать.

— Если вы когда-нибудь будете в Верхнем городе, — сказал зеленолицый Дархи, — покажите это любому парню из Ярроу, которого встретите, и он назовет вас своим другом. Если он благородного происхождения, он обязан принести клятву и оказать вам услугу.

— Это высокий дар, — кисло сказал Павитар. — Чтобы заслужить его, нужны великие дела.

Я воспринял это замечание как намек на то, что я ничего подобного не делал, но поклонился и поблагодарил.

— Очень хорошо. Теперь идите своей дорогой, Кол, — нервно сказал мне Кардас. — Идите своей дорогой, пожалуйста.

Я вскочил на лошадь и поскакал обратно по грязной тропинке. Обернувшись раз или два, я вытащил монету из кармана, чтобы рассмотреть ее.

На монете был изображен грубый мужчина с мрачным лицом, бородой, заплетенной в косички, и узким ободком на лбу. Значит, это было не лицо императора, какое я привык видеть на талинтах; возможно, это был король Ярроу, чье лицо я не знал.

Я оглянулся на тропинку и увидел фигуру, стоящую на краю обрыва и наблюдающую за мной: Павитар с фиолетовым лицом, его меховая накидка развевалась на ветру. Он пристально посмотрел на меня, затем повернулся и пошел прочь.

Я БЫЛ В лиге от Старого города, когда услышал шелест листвы на краю тропы, а затем голос: «Вот и ты. Наконец-то. — Из листвы появилась Мало, ее малиновый капюшон был забрызган грязью, за спиной висел длинный лук. — Я искала тебя весь день, вынюхивая твой след, Кол. Почему я нашла тебя здесь? В конце этого пути нет ничего хорошего».

— Да, я видел, — сказала я. — Я пошел, чтобы попытаться поговорить с одним из людей Кардаса. Вместо этого я заметил кое-что очень странное.

Она замолчала. «Неужели? — осторожно спросила она. — Что это было?»

— Крепость или, возможно, тюрьма. И несколько раскрашенных мужчин, которые, по-видимому, служат при дворе Ярроу.

Мало застыла на месте.

— Я вижу… Пойдем. Пройдись со мной и расскажи, что ты видел.

Я спешился и повел свою лошадь в поводу, пока шел рядом с ней, описывая закованных в цепи людей, которых я нашел в карете, и мою стычку с фиолетоволицым Павитаром.

— А, — с горечью сказала Мало в конце рассказа. — Наукари.

— Что это? — спросил я.

— Эти люди наукари. Слуги по наследству. Древний Ярроу все еще процветает на западе отсюда, живя под властью короля. Тамошняя знать и старейшины унаследовали много старинных вещей. Они унаследовали земли от своих отцов и клятвы верности, которые их отцы давали королю… и они унаследовали людей. Наукари. Тех, кто обязан служить.

— В королевстве Ярроу существует рабство? — удивленно спросил я.

— Нет, потому что рабство означает рынки, цены и тому подобное. Люди на западе не занимаются такими абстрактными вещами. Они придерживаются старых обычаев — тот, кто рожден в семье слуги земли, также обязан служить этой земле всю свою жизнь.

— И из этого нет никакого выхода?

— Только если король, лорд или землевладелец решит, что ты больше не наукари. Но это редкость. Многие убегают. Некоторых, как ты видел, ловят и возвращают обратно. — Она довольно злобно сплюнула в сторону деревьев. — Человек с фиолетовым лицом, Павитар, — придворный джари. Как и сказал Кардас, он священник, но тот, кто обеспечивает соблюдение клятв и верности предкам — включая те, которые управляют наукари. Та крепость, которую ты видел, действительно служит тюрьмой, где держат слуг, пытавшихся бежать в Империю, прежде чем вернуть их на их земли.

Я на мгновение задумался над этой мрачной мыслью.

— Ты говоришь, они принадлежат двору короля… Но у них гнилые зубы, и это, должно быть, довольно болезненно. Почему они терпят такое?

Она расхохоталась.

— Двор Ярроу презирает все имперское, Кол! Они не приняли бы дары Империи даже ради спасения собственной жизни.

— Понимаю. А их раскрашенные лица?

— Это признак престижа. Определенные должности при дворе обозначены цветом. У нас похожая ситуация — у каждого иялета есть свой цвет. Хотя я не знаю этого Дархи. Он, должно быть, новичок. Покажи мне монету, которую он тебе подарил.

Я отдал монету ей, и она изучила ее своими дополненными глазами.

— Монета клятвы, — сказала она. — Подарена знатным человеком из Ярроу. Подарок судьбы! — Она снова рассмеялась, но смех был мрачным и жестоким. — Только представь, монета клятвы в руках имперца! Возможно, Древний Запад действительно изменился, потому что, похоже, этот Дархи действительно хочет оказать тебе услугу.

— Но почему? Я сделал только одно, чтобы заработать ее, — взобрался на лошади на чертов холм.

— Мое предположение? Я думаю, пока Павитар хочет запугать тебя, Дархи пытается купить. — Она ухмыльнулась и бросила мне монету. — Я уже говорила, что ты выглядишь дорого, Кол.

Я поймал монету в воздухе и пристально посмотрел на нее.

— А Кардас? Неужели он так равнодушно переносит издевательства над людьми Ярроу?

— Равнодушно? Нет. Но если ты хочешь жить в своем мире, пройди несколько недель в этом направлении. — Она указала на юго-запад. — Ты достаточно скоро найдешь Империю.

— Все это звучит… — сказал я, но затем придержал язык.

— По-варварски? — предложила она.

— Полагаю, не мое дело критиковать другую культуру, — сухо сказал я.

Это вызвало мрачный смешок.

— Правда? Я сама считаю эту практику отвратительной. Я рада, что она исчезнет через несколько лет, когда это королевство будет присоединено к Империи. Но до тех пор многие слуги убегают, рискуя при этом своей жизнью. — Она посмотрела на холмы. — Те, кого ты видел сегодня… Их ошибка была в том, что они не убежали достаточно далеко.

Я взглянул на Мало и увидел презрение на ее лице. Внезапно стало очень легко думать о ней как об одном из таких детей, ускользающем от требований земли, чтобы стать имперским апотом-стражем.

— И ты? — спросил я.

— Что я?

— Убежала достаточно далеко.

Она пристально посмотрела на меня.

— Я искала тебя сегодня, чтобы поговорить о делах. Ты хочешь это сделать или хочешь и дальше тратить день на то, что мы не в силах изменить?

— Хорошо. Ты нашла кого-нибудь, похожего на портрет самозванца?

— Это? Нет. Все это было дерьмово и ничего нам не дало. Но я нашла кое-что действительно очень ценное. Мы поговорили со всеми, кто работал на каналах, со всеми, кого смогли найти. Мы не услышали ничего интересного, пока не наткнулись на старого рыбака, который рассказал нам историю. Однажды, незадолго до десятого хайнала, этот рыбак сидел в камышах со своими сетями в поисках лакомого кусочка, когда поднял глаза… и увидел лодку, плывущую вниз по течению.

— И?..

— В этой лодке было пятеро мужчин. Четверо из них были очень грязные и одеты, как жители джунглей, — вооруженные, с луками в руках. Но пятый мужчина… он показался рыбаку очень странным. Потому что был одет во все белое, как казначей. И на голове у него был матерчатый мешок, как будто он не хотел, чтобы кто-нибудь видел его лицо.

Я нахмурился, размышляя над этим.

— Самозванец, одетый в форму Суджедо, до того, как ограбил банк?

— Мы подумали так же.

— Почему он спрятал лицо?

— Не знаю. Все это кажется безумием. Рыбак был глубоко в камышах, поэтому они его не заметили. Он наблюдал, как они направили свою лодку на северо-восток, сюда, в город. Мы нашли его, попросили показать нам на карте, где это находится, и он показал. И ты можешь в это поверить? Это место находится прямо на север от старого лагеря контрабандистов, на который мы сами совершали набеги много раз. Каждые несколько месяцев лагерь оживает. Мы подумали — а что, если он снова ожил?

Мои мысли понеслись вскачь, как будто я отхлебнул из перколятора апотов.

— А что, если Суджедо был схвачен и убит именно там, — тихо сказал я, — и что, если самозванец все еще там?

— Вот именно. Итак, у меня к тебе вопрос, Кол. — Улыбка Мало стала шире. — Ты когда-нибудь раньше участвовал в рейдах стражей?

— ЧТО? — ВЗВИЗГНУЛА АНА. — Ты хочешь прокатиться на какой-то чертовой лодке по какой-то проклятой богами реке?

Я стряхнул воду со своей соломенной конусообразной шляпы и снова прислонился к двери ее спальни.

— Я думаю, это будет определенно менее приятно, чем вы говорите, мэм, но в этом-то все и дело.

Ана что-то проворчала, затем обвела взглядом коллаж заявлений о краже — они висели почти на каждой поверхности в ее комнате.

— Сколько человек ты проверил из списка лиц, имевших доступ к этому сейфу?

— Тридцать девять.

— Тридцать девять из сорока трех?

Я заметил маленького черного жука, ползущего по полям моей шляпы, и стряхнул его.

— Да, мэм.

— И у них у всех было надежное алиби?

— Да. Я не нашел даже намека на что-либо полезное.

Она скорчила гримасу и снова заворчала.

— Мы ищем не в том проклятом месте. Но я, хоть убей, пока не могу понять, в каком именно надо искать. Я чувствую, что это близко, как пузырь в моем мозгу… что-то такое сказала Теленаи, но я не могу вспомнить, что. — Она схватила свои лиры — она довольно хитро соединила их проволокой с винтами — и начала наигрывать грустную мелодию. — Ну и черт с ним. Возможно, какое-нибудь грязное болото — лучшее место для поисков, чем этот город. Как долго тебя не будет?

— Два-три дня, мэм.

— Тогда можешь идти. Попроси апота-интенданта прислать мне еды, три ночных горшка и достаточное количество шариков квиридина, чтобы избавиться от вони. — Еще один меланхоличный аккорд. — Я дам тебе опорожнить их, когда ты вернешься. Обычно я бы попыталась сделать это сама, с завязанными глазами, но после того, как я выпустила пулю в любимую птичку той женщины, я взяла себе за правило избегать этого. Но, Дин… когда будешь выходить на улицу, будь осторожен, пожалуйста.

— Почему такое беспокойство? Я буду не один.

— Да, да. Только помни — этот человек настолько осторожен, что не оставляет после себя ни единого волоска. Я пока не могу разгадать его природу, но он может быть способен на гораздо худшие вещи, чем мы можем себе представить. — Она взяла последний скорбный аккорд. — Так что двигайся медленно и осторожно. И захвати свой меч. Можешь его использовать.