| | |

— Н-ДА. ЭТО БЫЛО странно, как гребаный ад, верно, Дин? — спросила Ана, когда мы возвращались домой.

Я не был уверен, какую странность она имела в виду, поскольку встреча, казалось, не предложила объяснения ни одной странности, поэтому я просто сказал:

— Я бы согласился, мэм.

— Почему бы тебе не рассказать мне все, коротко? Опиши то, что ты видел — каждое движение, каждое подергивание.

Я так и сделал, нюхая свои флаконы и сообщая обо всех замеченных мною движениях, а иногда повторяя голоса людей, которых мы опрашивали.

— Я не решаюсь выносить поспешные суждения, — сказал я в конце, — но, судя по всему, иммунис Грелин — очень страстный человек.

— Да, у него есть все рвение настоящего фанатика, — сказала она. — Но сама мысль о том, что ветеран бойни левиафанов оставит это и займется лечением кашля… Это смешно. Смешно! Что еще ты видел?

Я рассказал ей о глазах и губах Теленаи и о том, что они были окрашены в зеленый цвет, совсем как у Мало и других уроженцев Пифии и Ярроу, которых я видел.

— Да… — сказала Ана. — Вообще-то, это водоросль. Растет в водах около этих холмов. Она действует как полезный паразит, поражая части тела, но при этом повышая иммунитет… Мне говорили, что люди становятся зелеными, если они живут здесь больше десяти лет или около того, хотя некоторые озера на Дальнем Западе могут запятнать твои глаза за считанные дни. Это означает, что Теленаи живет здесь уже некоторое время… Интересно. И интересно, что она еще это не исправила.

— Исправила?

— Да, конечно, пятно можно убрать, если применить к глазам прививку салтура. Можно закапать маленькие капли, которые съедают зелень. Это не слишком больно… Интересно, почему это ее не беспокоит! Но, несмотря на это, теперь последний вопрос — как они отреагировали, когда я заговорила о костном мозге?

— Они никак не отреагировали, мэм. Что мне показалось очень любопытным. На самом деле, мне показалось, что их реакция была…

— Отрепетирована? — предложила она.

— Именно так.

— Значит, они знали, что последует вопрос. Мне это очень не нравится, Дин. — На ее лице появилась безумная усмешка. — Но! По крайней мере, теперь мы знаем, что Грелин и местные апоты прибегают к довольно обычному методу обструкции.

— Как… противоположность необычному методу, мэм?

— О, действительно, — уклончиво сказала она. — Сначала я подумала, что Грелин не может нам рассказать. Что он буквально не способен это сделать. Знаешь ли ты, мальчик, что в Империи есть методы, позволяющие не разглашать некоторые секреты? Прививки и суффозии, которые, будучи внедрены в тело и разум, изменяют человека таким образом, что он физически неспособен разглашать определенную информацию?

— Я… время от времени слышу о такой практике, мэм. Но я думал, что это всего лишь слухи. Это казалось слишком ужасной идеей, чтобы Империя могла когда-либо воплотить ее в жизнь.

— О, нет, — сказала она, слегка рассмеявшись. — Это существует, но встречается крайне редко! Процесс достижения этого эффекта настолько сложен, что может быть осуществлен только с согласия человека. Он должен согласиться на эту процедуру. Странно, да? Какая… тайна может потребовать таких мер?

— И все же… вы не думаете, что Грелин или другие подверглись такому обращению?

— Да, я так не думаю, — сказала она довольно резко.

— Почему вы так уверены?

— Я была свидетелем того, как люди менялись подобным образом. Простое приближение к теме, о которой нельзя упоминать, причиняло им сильную боль. Я не заметила такой боли у Грелина. — Она махнула рукой, отметая эту тему. — Это было случайное замечание. Пока не обращай на него внимания, но запомни его, Дин.

Я моргнул, совершенно сбитый с толку, потому что всегда запоминал все, что она говорила. Я спросил себя, зачем она вообще это сказала, но, с другой стороны, Ана часто говорила безумные вещи.