| | |

МЫ ВЕРНУЛИСЬ В башню в Старом городе, поднялись по многочисленным лестницам и обнаружили, что верхний этаж теперь заполнен высшими офицерами Казначейства, которые сновали из комнаты в комнату со свитками и пергаментами в руках. Нас направили в самую большую комнату, расположенную на дальней стороне башни от того места, где находился Суджедо. Перед ней стояли два стражника-апота, которые внимательно осмотрели наши геральды, прежде чем открыть нам двери.

В комнате доминировал большой длинный стол для совещаний, настолько заваленный бумагами, что было трудно разглядеть какой-либо кусочек столешницы. Около дюжины высших офицеров Казначейства расположились вокруг него, перебирая пергаменты, как золотоискатели, которые ищут блестки в грязи. Они были так поглощены своими делами, что никто не заметил нашего появления.

Только два офицера отреагировали на нас: молодая сигнум Казначейства, сидевшая в стороне, и пожилой мужчина во главе стола, который сидел, скрючившись на стуле, и довольно устало наблюдал за происходящим. Его кожа была серой, что указывало на значительные изменения, и он — как и сама Ана — был сази; его длинные темные усы, заплетенные в косы, спускались до ключиц. В выражении его лица было что-то кривое и ироничное, как будто он знал великое множество секретов и находил их слегка смешными.

Он поднял голову, когда мы приблизились, а затем широко улыбнулся, как будто не только ждал нас, но и был вне себя от радости при виде нас. Он повернулся к сигнум и мотнул головой — Мы здесь закончили, — и они оба встали и пошли поприветствовать нас, он в своем белом казначейском плаще, лихо спадавшем на предплечья.

— А-а, — сказал он. — Юдекс, не так ли? О бедном Суджедо? Наконец-то, какое облегчение. — Он снова улыбнулся, на этот раз так тепло, что я почувствовал себя обезоруженным: необычная вещь, поскольку меня часто предостерегали от таких высокопоставленных офицеров. — Я префекто Умерус Кардас, глава делегации Имперского казначейства. Это моя помощница сигнум Гортхаус.

Мы поклонились, и молодая женщина поклонилась в ответ, хотя я заметил геральд у нее на груди: глаз, вставленный в рамку — он указывал на то, что она была запечатлителем, как и я. Было необычно видеть так много сублимов моего типа в одном городе, но Ярроудейл был ценным местом, и здесь было много ценных вещей, за которыми требовался присмотр.

— Добрый день, сэр, — сказал я, кланяясь еще раз. — Я сигнум Диниос Кол из Имперского Юдекса, а это мой расследователь, иммунис Ана Долабра.

— Очень приятно, — сказал Кардас. — Всегда рад видеть еще одного офицера тала! Именно действия тех, кто находится во Внешнем кольце, обеспечивают наша безопасность. — Затем он повернулся к Ане. — Ах… — Его взгляд на долю секунды задержался на ее повязке на глазах; затем он низко поклонился, взял ее за правую руку и поцеловал бледные костяшки пальцев. — Всегда приятно познакомиться с уроженцем нашей старой страны.

Я уставился на него, пораженный не только смелостью этого жеста, но и потому, что знал, как редко Ана моет руки. И все же я понял, что, поскольку они оба были сази и происходили из внутренних колец, между ними могло быть какое-то родство.

Ана хищно улыбнулась в ответ.

— Конечно, сэр. Хотя прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видела родину.

Кардас снова взглянул на ее повязку на глазах и очаровательно рассмеялся, словно услышав шутку.

— Я приношу извинения за сложившееся положение дел. — Он указал на стол, за которым перешептывались офицеры. — Мои офицеры — занятые люди, и у них много работы.

— Никаких проблем, — сказала Ана. — Я благодарю вас за то, что вы нашли для нас время, префекто Кардас. Хотя я не думаю, что мы отнимем у вас слишком много времени.

Я слегка нахмурился; я ожидал подробного опроса всей делегации, что обычно занимало несколько часов.

— Тогда проходите, — сказал Кардас. — Давайте сядем, обсудим эти проблемы и, надеюсь, мы найдем какие-нибудь ответы!

МЫ ВЫШЛИ ИЗ зала заседаний и перешли в небольшую гостиную. Стулья там были очень красивые, обитые дорогим шелком, с удобными подушками. Это было бы приятное место, если бы оно находилось в другом здании, но, как и комнаты Суджедо, покои Кардаса были затхлыми, заплесневелыми и слегка воняли.

— Я также приношу свои извинения за обстановку, — сказал Кардас, усаживаясь. — Я бы приказал подать чай, но… из-за наклона здания его трудно наливать. Король Лалака, видите ли, специально попросил нас поселиться в этом… здании? Лачуге? Я не могу подобрать подходящее слово. Но, по-видимому, много десятилетий назад это был роскошный дом его предков.

— Я не могу его видеть, сэр, — сказала Ана. — Но здесь не пахнет роскошью.

— Согласен. Как и во всем, что касается короля Лалаки, это была циничная игра. Если бы мы отказались поселиться в этих комнатах, он бы счел это оскорблением и отказался встречаться с нами. А теперь он заставляет нас оставаться в этом унылом месте и встречаться с посредниками, которым нечего сказать полезного. — Усталая улыбка. — Иногда мне кажется, что мы скорее увидим, как благословенные ханум снова будут ходить по земле, чем добьемся какого-либо прогресса.

— Должно быть, это действительно ужасная ситуация, сэр, — сказала Ана, — если король оказался невосприимчивым даже к вашим талантам.

Кардас озадаченно улыбнулся:

— Таланты? Что вы имеете в виду?

— Я полагаю, сэр, — спросила Ана, — что вы сублим? Точнее, эмитант?

Префекто настороженно посмотрел на нее. Пока он смотрел, я пытался рассмотреть его геральды, но не смог найти грушу в центре овала: символ сулимов-эмитантов, которые были сверхъестественно искусны в чтении человеческих эмоций, настолько, что, по слухам, могли чувствовать запах человеческих феромонов и реагировать на них.

— Что заставляет вас так говорить, Долабра? — мягко спросил он.

— Что ж, в свое время я встречала самых разных сублимов, — сказала Ана. — Но только четверо из них когда-либо целовали мне руку при приветствии — и все они были эмитантами. Я всегда хорошо реагирую на этот жест, но у большинства других не хватает наглости! И все же они чувствуют, что я хочу этого, как будто читают мои мысли.

— Вы так много предположили, — сказал Кардас, — только потому, что я поцеловал вашу руку?

— Что ж, это так, и я не слышу в вашем голосе абсолютно никакого удивления ни от моей повязки на глазах, ни от всего остального в моем облике. Другими словами, вы кажетесь необычайно воспитанным офицером! Подозрительно. И такое усиление имело бы смысл, сэр, учитывая, что вы дипломат.

Воцарилось напряженное молчание. Затем Кардас широко улыбнулся и рассмеялся, да так, что я был почти сражен его харизмой: в таком случае, это действительно был эмитант.

Как странно, подумал я. Эмитанты пользовались всеобщим недоверием среди других имперцев, учитывая их навыки манипулирования, и их не часто назначали на высокие руководящие должности.

— Это верно! — Кардас рассмеялся. — Я действительно эмитант. Но люди моего ранга не часто демонстрируют свой сублим-статус. Мы склонны обходиться без подобных формальностей.

— И вы вдвойне склонны к этому, поскольку служите дипломатом, — усмехнулась Ана, — и, вероятно, способны многое понять в любой человеческой реакции! Не то, о чем вы бы хотели напомнить королю Ярроу, верно?

Еще один очаровательный смех, хотя на этот раз немного нервный.

— Да, возможно, это так. Вы кажетесь довольно проницательной, иммунис. Теперь я еще больше уверен, что это ужасное дело с бедным Суджедо быстро разрешится!

— Будем надеяться, — сказала Ана. — Теперь перейдем к вопросам, сэр?

— ДЛЯ НАЧАЛА, — СКАЗАЛА Ана, — в чем могут быть причины ваших разногласий с королем Ярроу?

— О, очень знакомые, — вздохнул Кардас. — Разногласия здесь такие же, как всегда у великих и богатых. Налоги. Менее чем через десять лет королевство Ярроу станет полноценным имперским кантоном. Его жители получат право голосовать за имперских сенаторов и защиту Легиона — но при этом им также придется платить имперский налог. Задача моей делегации — провести аудит, проверку и оценку эффективности всей экономической деятельности в Ярроу до того, как произойдет передача, чтобы обеспечить плавный переход. Однако король также является крупнейшим землевладельцем во всем Ярроу. Таким образом, он будет облагаться самым высоким налогом.

— А-а, — сказала Ана. — Да, это определенно привело его в бешенство, я должна была это ожидать.

— Верно, — вздохнул Кардас. — Король, оказывается, мастер уклоняться, если нет прямого наказания! За последние два с лишним года мы хорошо продвинулись, встречаясь в первую неделю месяца. Однако в последние месяцы все застопорилось. Теперь я вынужден преследовать его, как отвергнутый любовник. Однако я был назначен руководителем делегации только в прошлом году. Сигнум Гортхаус служила здесь все это время. — Он указал на сигнум, сидевшую позади него, которая устало улыбнулась нам.

— Все остальные офицеры, входящие в состав делегации, являются аксиомами, я так понимаю? — спросила Ана.

— Верно, аксиомы идеально подходят для работы в Казначействе, — сказал он. — Хотя, признаюсь, я беспокоюсь, что из-за этой особенности мои офицеры могут стать легкой добычей.

— Добычей? — спросила Ана.

— Что ж, мы находимся в предательском окружении, иммунис, — сказал Кардас. — Чтобы увидеть нечестность в поведении другого человека, даже обычным людям требуется некоторая проницательность, но аксиомам Казначейства — еще бо́льшая.

Ана помолчала.

— Когда вы говорите «предательское окружение», сэр, — спросила она, — какое предательство вы имеете в виду?

— Что ж, мы уже были объектом одного нападения, — сказал Кардас. — Другое не кажется маловероятным.

— Вы предполагаете, сэр, что смерть Суджедо могла быть преднамеренным убийством? Возможно, королем Лалакой или его агентами?

— Я не знаю. Но я знаю, что король презирает нашу задачу. И очень сильно.

— Убийство Суджедо нарушит, повредит или задержит выполнение этой задачи? — спросила Ана.

— Нарушит? Возможно. Но не задержит и не положит конец. Если король пожелает, что ж… Я был бы гораздо лучшей мишенью, чем Суджедо, верно? — Слабая улыбка появилась на его лице. — И все же я все еще жив. Пока что.

ЗАТЕМ МЫ ЗАДАЛИ Кардасу обычные вопросы: что было замечено, что было услышано и что известно кому-либо из членов его делегации. Как и предполагала Мало, Кардас и его люди ничего не знали.

— Мы его не видели, — признался он. — Иммунис Суджедо приехал очень поздно, а затем прислал нам записку, в которой сообщил, что заболел и навестит нас утром. Затем он просто исчез, его постель была залита кровью, и никто не мог нам ничего ответить. И они не могли найти никаких его следов в течение нескольких дней!

— Помимо исчезновения Суджедо, вам не показалось странным что-нибудь в его поведении, сэр? — спросила Ана.

— Возможно, — сказал Кардас. — Никто из остальных членов моей делегации не заболел. Но Суджедо был человеком, э-э… из очень внутреннего кольца.

— То есть…

— Это значит, — протянула Мало, — что парень был мягче, чем яичный желток.

Кардас бросил на нее быстрый взгляд:

— Да, это так. Он был исключительно искусен в ведении бухгалтерских книг, но, я бы сказал, не отличался крепким здоровьем. Такая поездка, вероятно, утомила его.

— Но вы знали его лично, сэр? — спросила Ана.

— Да, — сказал Кардас. — Но только отчасти. Он был новичком в моем отделе.

— Но вы встречались с ним раньше.

Кардас медленно нахмурил брови.

— Я… Ну. Да. Почему?

— А остальные члены вашей делегации встречались с ним?

— Да. Еще раз — почему?

— Прошу прощения, сэр, но могу я спросить… У вас в штате есть запечатлитель? Который, возможно, тоже был знаком с Суджедо?

Кардас взглянул на сигнума Гортхаус:

— Да. Почему?

— Я просто проверяю теорию о его исчезновении, — сказала Ана. — Если это правда, то мы можем перейти к делу и сэкономить ваше драгоценное время, сэр.

Префекто протянул руку к своей сигнум:

— Гортхаус, я полагаю, вы служили с Суджедо около шести лет назад, верно?

Молодая сигнум поклонилась, не вставая со своего места.

— Верно, сэр.

— Тогда, не будете ли вы так любезны оказать мне услугу?

Она вскочила на ноги:

— Конечно, сэр.

— Превосходно, — улыбнулась Ана. — Другой запечатлитель сделает это намного проще. Сейчас. Пожалуйста, вспомните, какого роста был Суджедо, сигнум.

Гортхаус неуверенно моргнула, затем вспомнила, и ее веки затрепетали.

— Да, мэм.

— А теперь… протяните руку и покажите точно, какого роста был этот мужчина.

Гортхаус снова заморгала, но сделала, как просила Ана, и протянула руку, как будто коснулась макушки невидимого мужчины.

— Вот такого, мэм.

Брови Кардаса поднялись так высоко, что оказались на уровне середины лба, но он продолжал молчать.

— Дин сегодня был в Казначейском банке и разговаривал с тамошним запечатлителем, — объяснила Ана, указывая на меня. — Он попросил его показать, какого роста был Суджедо, когда он посетил банк. А теперь, Дин, пожалуйста, покажите им рост, указанный сигнумом Туфвой.

Я встал и подошел к протянутой руке Гортхаус, чувствуя себя немного нелепо. Мои глаза затрепетали, когда я вспоминал, и я указал на свое плечо, туда, куда дотронулся Туфва; однако место, которого я коснулся, было на целых четыре малых спана ниже высоты, на которую сейчас указывала Гортхаус.

— Есть ли разница в росте, Дин? — спросила Ана.

— А… да, мэм, — ответил я. — Туфва указал, что мужчина был на четыре малых спана ниже.

— Понятно, — тихо сказала Ана. — Как интересно.

— Я не понимаю, — сказал Кардас. Он взволнованно прикусил кончик большого пальца, затем спросил: — Вы… вы предполагаете, что Суджедо был ниже ростом в тот день в банке?

— Позвольте мне продолжить проверку, — сказала Ана. — Скажите, сэр, Суджедо был внимательным человеком? Он быстро подмечал что-то в людях и задавал вопросы?

Теперь префекто выглядел озадаченным.

— О…нет. Я бы не сказал этого о нем, иммунис.

— И все же, — сказала Ана, — сопровождавший его охранник-апот сообщил, что Суджедо был умен, обаятелен и заметил в нем несколько деталей, которые обычные люди пропустили бы мимо ушей. Это похоже на него, сэр?

— Н-нет. Нет, это на него не похоже.

— Понимаю, — сказала Ана. Теперь она излучала самодовольство. — Хорошо, тогда, сэр, как бы вы оценили все эти сообщения о Суджедо? Из-за роста этого человека и его странного поведения?

Кардас какое-то время размышлял.

— Я бы сказал, что все совершают какую-то ошибку, — сказал он наконец, — и смотрят совсем не на того человека!

Улыбка Аны стала шире.

— В точности. В точности! Я и сама сказала бы то же самое. В таком случае вывод очевиден.

На мгновение воцарилась тишина.

— Для меня, — пробормотала Мало, — вывод совсем не очевиден…

— Боюсь, я согласен, — сказал Кардас.

— Что ж, теперь мы столкнулись с двумя невозможными предложениями, — сказала Ана. — Сигнум Мало — вы говорите, что невозможно было похитить кого-то из запертой комнаты на вершине башни, а затем переместить через город, джунгли и каналы так, чтобы никто этого не заметил. Да?

— Да, — сказала Мало.

— А вы, префекто, — сказала Ана, — говорите, что все эти свидетели не могли видеть человека, которого вы знаете как Суджедо, верно, сэр?

— Я… да, я полагаю, — сказал Кардас.

— Тогда остается только заключить, — сказала Ана, — что Суджедо не был похищен из той комнаты и тайно увезен в джунгли, потому что его там вообще не было. Потому что человек, который прибыл в этот город, назвавшись Суджедо, и действительно поселился в его комнатах и спал в его постели, был кем-то другим — полным и абсолютным самозванцем.