| | |

НЕЗАДОЛГО ДО РАССВЕТА я выскользнул из дома девушки, чтобы вернуться к себе домой, измученный и пошатывающийся. С залива наползал туман, такой густой, что было трудно разглядеть что-либо дальше, чем в пятидесяти спанах от дороги, но я запечатлел путь в своей памяти и знал все шаги, даже если наполовину шел, как во сне.

Когда, наконец, я подошел к своему дому, то услышал голос, раздавшийся из тумана:

— Чем ты занимался?

Я остановился и заметил сигнум Тиру Мало, сидевшую на крыльце в нескольких спанах от моей двери. Она улыбнулась мне, в ее зубах темнел еще один кусочек корня хины.

— Ты ждала меня у моей двери? — удивленно спросил я.

— Ты сказал, рассвет, — сказала она и указала на затянутое тучами небо. — Солнце почти взошло. Должна сказать, я была сбита с толку, не услышав в твоей комнате ни биения твоего сердца, ни шепота твоего дыхания. Но увидев тебя сейчас и… — Когда я приблизился, она понюхала воздух и ухмыльнулась…и уловив твой запах, я понимаю, что все в порядке.

Я сердито посмотрел на нее.

— Ты суешь нос в дела всех, кто ходит по этой улице?

— Я не сую свой нос в чужие дела! Ты бы хотел, чтобы я заткнула уши и нос, чтобы сохранить в тайне твою личную жизнь? Но не стыдись, Кол. Во всяком случае, я поражена.

— Что?

— Вчера ты был таким серьезным и так сильно хмурился, что я засомневалась, есть ли в тебе вообще хоть капля крови. Но, очевидно, она у тебя есть, и даже больше — если только она не вся израсходована! Как тебе удалось переспать с другой? Ты вообще пробыл здесь целый день?

Открывая дверь, я почувствовал, как горят мои щеки.

— Я пойду переоденусь, сигнум, — твердо сказал я. — Я скоро вернусь.

— Тебе также нужно вымыть нижний инструмент, — сказала она. — Не нужно быть опытным стражем, чтобы все это унюхать. — Она снова принюхалась. — Но этот запах мне кажется знакомым. Это был кто-то из тех, кого я знаю?

Я резко захлопнул дверь.

ХОТЯ ЕЩЕ ТОЛЬКО начиналось утро, в Имперском Казначейском банке уже образовалась очередь: десятки купцов, лавочников, рабочих и множество апотов стояли в очереди, чтобы внести свои заработки.

— Не знаю, работал ли ты когда-нибудь с людьми Казначейства, Кол, — сказала Мало, когда мы подошли к нему. — Но эти офицеры… они совсем другие.

— Что ты имеешь в виду?

Она задумалась.

— Они такие красивые и чистенькие, — сказала она, — что я не уверена, есть ли у них дыра в жопе.

— А-а. Замечено.

Я показал очереди геральды, приколотые к моему плащу, и они расступились, пропуская меня в банк, за мной следовала Мало. Передняя часть представляла собой любопытное пространство, состоящее из киосков с сетчатыми стенами из виноградной лозы, которые не позволяли клиентам физически прикасаться к представителю Казначейства, сидевшему с другой стороны, в то время как деньги и документы передавались взад и вперед через узкую щель внизу. Я увидел, что Мало права, потому что служащие Казначейства действительно отличались от других людей: большинство из них были бледными, с приятными чертами лица, со вкусом украшены драгоценностями и одеты в бледно-серую или белую униформу Имперского казначейства — разумеется, безупречную и незапятнанную, поскольку служащие казначейства редко выходили за пределы своих кабинетов. Я наблюдал, как они прихорашиваются и перешептываются за сеткой из виноградной лозы, и мне казалось, что я наблюдаю за зоопарком, где сидят в клетках ослепительные птицы.

Я начал задавать вопросы, и нам привели сигнума, который работал в тот день, когда здесь был Суджедо: молодого, стройного ратрасца по имени Туфва, чьи длинные волосы блестящим каскадом струились по спине.

— О! — сказал он после нашего знакомства. — Специальное подразделение, так? Как впечатляюще! Специальное подразделение Казначейства всего лишь занимается самыми громкими банкротствами. Вы, должно быть, испытываете огромную гордость за то, что наводите порядок в мире во имя справедливости Императора.

— Спасибо, — пробормотал я. — Итак… иммунис Суджедо? — спросил я.

— Да, ужасное дело… Это было десятого хайнала. — Его глаза затрепетали, когда он вспоминал: довольно неприглядный тик всех запечатлителей, включая меня. — Иммунис Минети Суджедо прибыл ближе к вечеру, чтобы сохранить у нас материалы. Предъявил свои документы принцепсу на входе, который доставил его ко мне. Я проверил его кровные полномочия, и подтвердил его статус. Затем я отвел его в хранилище, чтобы дать ему доступ к его сейфу, как он и просил. Мы храним там все конфиденциальные материалы для имперских нужд.

— Как вы подтвердили кровные полномочия Суджедо? — спросил я.

— При помощи шляпки бальзам-листа, — просто ответил Туфва.

Я ждал объяснений. Когда их не последовало, я спросил:

— И что же это такое?

Туфва нахмурился и спросил:

— Я так понимаю, вы не часто посещали банки Казначейства?

— Людей не так часто убивают в банках. Обычно из них довольно трудно сбежать.

Туфва оглядел меня с ног до головы, как будто я теперь производил гораздо меньшее впечатление. Затем он подошел к своему столу и принес нечто малопривлекательное: маленький глиняный поднос, наполненный влажной землей, на поверхности которой рос серо-белый гриб, странный и мясистый.

— Вы просто кладете руку на шляпку… Давайте. Это не причинит вам вреда.

Я так и сделал. Мякоть была холодной и влажной. Когда я убрал руку, шляпка была темной, в крапинку, а затем медленно снова стала серо-белой.

— Этот ответ указывает на то, что у вас нет соответствующих кровных полномочий, — сказал Туфва. — Если бы вы были офицером Казначейства достаточно высокого ранга, шляпка была бы окрашена в соответствующий цвет.

— Это надежнее, чем реагент-ключ, — объяснила Мало, — потому что люди могут потерять ключ, но обычно не теряют кровь.

— Вот именно, — фыркнул Туфва.

— И это сработало правильно для Суджедо? — спросил я его.

— Конечно. В конце концов, я помню.

Я понюхал свой флакон, закрепляя этот факт в памяти.

— Тогда какое дело было у Суджедо в хранилище иялета?

— После его смерти стражи попросили меня открыть его ящик. В ней были его приказы, касающиеся короля Ярроу. Налоговые прогнозы, в основном. Ничего ужасно удивительного, но и ничего такого, что мы хотели бы обнародовать. У него были веские причины хранить эти документы в сейфе.

— Они хранилось в обычном сейфе?

— Нет, вовсе нет, — сказал Туфва. — Мы использовали один из сейфов Казначейства. Я покажу вам.

Он повел нас по узкому каменному коридору, который заканчивался высокой дверью из каменного дерева, укрепленной железом, с еще одной шляпкой бальзам-листа по краю. Туфва положил руку на шляпку и держал ее так довольно долго; затем мы услышали щелчок в двери, и она открылась.

— Это хранилище иялета, — сказал он, входя и обводя рукой помещение, — специально для имперского пользования.

Мы последовали за ним и оказались перед множеством деревянных сейфов со сложными замками, но на всех них были одинаковые шляпки странного мясистого бальзам-листа.

Туфва указал на ряд сейфов в углу, каждый из которых был украшен символом казначейства: монетой, вставленной в шестиугольник.

— Вот где Суджедо хранил свои материалы, — сказал он. — Третий ящик снизу. Такие ящики предназначены исключительно для старших офицеров Казначейства.

Я наклонился, чтобы изучить его.

— И у него не возникло проблем с открытием этого ящика?

— Никаких. Я вытащил ящик и поставил его на стол, чтобы он мог открыть. Он приложил руку к замку, ящик открылся перед ним, и я оставил его одного, чтобы он мог внести депозит. Все было довольно просто.

Я повернулся, изучая шкафы и сейфы вокруг меня. Их были дюжины, и все разного размера. Я даже подумал, каково было бы открыть один из них, достать оттуда талинты и вывалить их на сладкую мадам Поскит, чтобы раз и навсегда расплатиться с кредитами моего отца. Глупая мысль, но она натолкнула меня на идею.

— Суджедо был здесь один? — спросил я.

— Да, — сказал Туфва. — Я оставил его здесь, чтобы он внес свой депозит, согласно процедуре.

— Как долго он пробыл внутри?

И снова у него затрепетали глаза.

— Я бы сказал, меньше пяти минут.

— Он трогал, менял или открывал что-нибудь еще? — спросил я.

— Мы не искали это, — осторожно сказал Туфва. — Открывать ящики других иялетов запрещено без крайней необходимости.

— Если бы вы искали, как бы вы это сделали?

Он указал в угол, где на высоком столе стоял очень сложный на вид набор весов.

— Эти весы соответствуют высшему стандарту апотов — они могут отмерить одну крупинку соли. Мы взвесим каждый ящик, и, если вес какого-то из них изменится, мы вызовем владельца. Если тот не прибудет в назначенное время, только тогда мы сможем открыть его самостоятельно.

— А вы, как запечатлитель, помните вес каждого ящика.

— Да. Но, как я уже сказал, это только для экстренных случаев. — Он фыркнул. — И я не думаю, этот случай объявлен экстренным.

— Сопровождавший его охранник сообщил, что Суджедо нес с собой сумку примерно такого размера. — Я показал ему, в точности повторяя движения Клайды. — Мне показалось, что это была слишком большая сумка для простых документов. Однако, когда Суджедо уходил, сумка была пуста. Итак… что он мог оставить на хранение?

— Я не могу сказать, — медленно произнес Туфва. — Я помню сумку и ее размер… но я не уверен, что в ней было что-то помимо документов. В конце концов, это Казначейство. Мы обрабатываем довольно много документов.

Я нахмурился, размышляя и стараясь не обращать внимания на то, как Тафва нетерпеливо взъерошил волосы.

— Пожалуйста, расскажите мне о внешности Суджедо, — наконец сказал я. — Рост, вес, все это.

Туфва так и сделал, глаза его затрепетали. Суджедо, по его словам, был худощавым человеком, невысокого роста, с густыми вьющимися черными волосами и довольно светлыми глазами, которые были, возможно, серыми. Его кожа была серой, как у всех сублимов и людей, перенесших значительные изменения; он был правшой и имел несколько шрамов, хотя, конечно, взгляду Туфвы была открыта лишь малая часть его кожи.

— Какого он был роста? — спросил я. — Вы можете показать мне точно? — Я поморщился, вспомнив приказ Аны. — Я имею в виду, вы можете показать мне, какого он был роста по сравнению со мной?

— Я… Я могу? Если это будет необходимо. — Он вытянул руку, глаза его затрепетали, и коснулся примерно половины моего плеча вниз. — Вот такой.

Я кивнул, чувствуя себя слегка униженным. На самом деле все это не было неожиданностью: портье сказал, что Суджедо был невысокого роста.

Туфва раздраженно наблюдал за мной, словно гадая, какие еще идиотские вопросы у меня к нему есть. «Что-нибудь еще?» — спросил он.

— Нет, — сказал я, кланяясь. — Спасибо, сигнум.

МЫ С МАЛО тащились обратно через Новый город, уворачиваясь от вьючных животных и потоков апотов, спешащих начать свой день.

— Так что, черт возьми, это было? — спросила Мало, обходя гору фекалий.

— Судя по всему, помет мула.

— Как забавно. Я имела в виду твои вопросы. Зачем я проснулась так рано? Чему это нас научило?

— Понятия не имею. Моя иммунис попросила меня задать их, и я задал. Сейчас я дам ей ответы. После чего мы перейдем к другим вопросам и, надеюсь, ответам на них.

Мало покачала головой.

— Я думала, Юдекс движется более интересными путями. Это всегда так? Потому что, если это так, я не буду с нетерпением ждать, когда Ярроу станет полноценным кантоном и у него появятся собственные суды.

— Успокойся. Если мы устроим ужасную неразбериху, вы можете не получить ни того, ни другого.

Мы завернули за угол, к моему дому; над головой кружили и смеялись чайки. Я постучал в дверь Аны, услышал, как она пропела: «Входи!» — и мы вошли.

В комнатах Аны, как всегда, за ночь воцарил полнейший беспорядок, повсюду валялись раскрытые книги и бумаги, покрывавшие почти все поверхности. Ана сидела на полу посреди комнаты с завязанными глазами и пифийской лирой на коленях. Она повернула голову в нашу сторону.

— А! Дин. Доброе утро. И… если только звук шагов не сбил меня с толку, с тобой есть еще кто-нибудь?

— Да, мэм, — сказал я. — Это сигнум Тира Мало.

Мало поклонилась и тихо пробормотала:

— Доброе утро, мэм.

— А, очень приятно познакомиться с тобой! — радостно воскликнула Ана. — Я хотела задать тебе два вопроса, Мало. Я могу?

— Э-э. Конечно.

— Превосходно. Во-первых — ты настоящая уроженка Ярроу, Мало? Родились и выросла здесь?

При этих словах Мало, похоже, стало не по себе.

— Ну… Да? — сказала она. — Настолько, насколько это вообще возможно, мэм.

— Тогда, может быть, ты укажешь Дину место, где можно купить еще одну пифийскую лиру? — спросила Ана. Она положила руку на инструмент, лежавший у нее на коленях. — У меня здесь есть одна, но двор Ярроу, как ты, без сомнения, знаешь, славится своими дуэтами. Я полагаю, что у меня есть способ соединить две вместе, чтобы я могла попробовать дует с самой собой, но для этого мне, естественно, понадобится вторая лира.

Мало ошеломленно уставилась на нее.

— Я… Да, конечно, мэм.

— Да, — сказала Ана, улыбаясь. — Теперь второй вопрос… Ты настоящий страж? Дополненная и все такое?

— Да. И?

— Мне всегда было интересно, правда ли, что стражи могут распознать ложь по тому, как бьется сердце человека? Или определить, влюблен ли он или, по крайней мере, сильно возбужден? Я думаю, это сделало бы вечеринки очень интересными для посещения, да?

Последовало тягостное молчание.

— Э-э, — сказала Мало. — Иногда?

— Мы только что вернулись из банка, мэм, — быстро сказал я.

— О? Очень хорошо! Прежде чем ты продолжишь, Дин, у меня есть один вопрос, который волнует меня больше всего. — Она отложила в сторону лиру. — Скажи мне, Суджедо был когда-нибудь один в хранилище Казначейства во время своего визита?

Мы с Мало обменялись встревоженными взглядами.

— Да, мэм, — сказал я. — Был.

— Понимаю, понимаю… Интригующе! Вы оба отлично поработали. — Она встала и, не снимая повязки с глаз, подошла ко мне, протянув руку. Я подставил ей предплечье, и она крепко сжала его. — Остальное ты расскажешь мне по дороге. Давайте все вместе отправимся в Старый город, поговорим с префекто Казначейства и посмотрим, где произошло хотя бы одно из этих многочисленных преступлений.

— Многочисленных преступлений, мэм? — удивленно переспросил Мало.

— О, да, — сказала Ана. — Я верю, что в тот день, десятого хайнала, было совершено много дел. — Мы спустились с крыльца на улицу. — Исчезновение нашего человека в белом было лишь одним из них. Мы увидим!