В этой главе содержатся результаты анализа наиболее важных судебных источников, касающихся «Священной короны Унита» за период с 1991 по 2001 год. С методологической точки зрения были отобраны судебные материалы, соответствующие целям исследования, касающиеся разбирательств с участием женщин, замешанных и осужденных за преступления, связанные с мафией, и, в некоторых случаях, за другие преступления, непосредственно связанные с основными сферами интересов организации (торговля наркотиками, вымогательство, контрабанда сигарет, азартные игры и т.д.). Ознакомление с официальными документами для выявления наиболее значимых женщин, действовавших внутри синдиката, на основе их различных методов, ролей и функций выявило несколько случаев и помогло определить сходства и рецидивы наряду с различиями и особенностями, характеризовавшими роль женщин в этой преступной организации. Эта группа, хотя и схожа во многих аспектах с другими традиционными мафиозными объединениями (например, Ндрангетой и Коза нострой), возникла сравнительно недавно и, с культурной точки зрения, глубоко укоренена в современности.
После краткого ознакомления с организацией «Священная корона Унита», которая, несмотря на определение как «четвертая мафия», в целом неизвестна широкой публике, будут проанализированы девять дел, касающихся женщин, выполнявших определенные роли и функции внутри этой базирующейся в Апулии группировки.
Синдикат Сакра Корона Унита, возникший в Апулии в начале 1980-х годов, является примером того, как стратегические и организационные аспекты, типичные для традиционных мафиозных объединений, остаются действенными ориентирами для формирующихся преступных сообществ, глубоко укорененных в современности.
С конца 1950-х годов Апулия была местом проживания для нескольких лиц, чуждых местному контексту и тесно связанных посредством различных связей, с мафиозными организациями высшего уровня. В конце 1950-х, после закрытия свободного порта Танжер – одного из основных центров незаконной торговли на Средиземном море после Второй мировой войны – и упрощения процедур регистрации и изъятий, крупные многонациональные табачные компании перевели склады в порты Голландии и Югославии. Поэтому большинство контрабандистов сигарет отказались от «тирренского маршрута» в пользу «адриатического маршрута», где Апулия стала основным пунктом разгрузки ящиков с сигаретами для итальянского рынка. Отсутствие ассоциаций коренных народов сделало Апулию естественным местом для пересечения границы кланами Каморры и несколькими сицилийскими мафиози, которые могли использовать там особенно прибыльный рынок, практически свободный от местной конкуренции.
В течение следующих нескольких лет ряд правовых мер внес значительный вклад в изменение состава преступного мира Апулии. Институт soggiorno obbligato (принудительное переселение осужденных мафиози по решению суда) всего за десятилетие с 1961 по 1972 год привез в Апулию 212 человек из так называемых aree a rischio («районов риска», или областей традиционной деятельности мафии). Кроме того, в 1970-е годы тюрьмы в этом районе были переполнены заключенными из Кампании, принадлежавшими к рядам Nuova Camorra Organizzata, преступной организации, созданной Раффаэле Кутоло. Многие из этих последователей Кутоло были переведены в Апулию именно для того, чтобы избежать возможного распространения в тюрьмах продолжающихся столкновений между противоборствующими группировками Nuova Famiglia, возглавляемыми боссом Микеле Зазой, братьями Нуволетта и Антонио Барделлино, и Nuova Camorra Organizzata.
Кроме того, географические особенности Апулии представляли большой интерес с точки зрения использования ее стратегического потенциала: обширная прибрежная зона, территория, удобно связанная с основными автомобильными путями, ведущими в Центральную и Северную Италию, и несколько аэропортов среднего размера.
Очевидно, важность, масштабы и постоянство этих организаций показали, что с местным преступным миром существовала своего рода коммуникация и соглашение. Хотя и не организованные в стабильной, постоянной форме, они демонстрировали знание мест, людей и ситуаций, то самое «ноу-хау», необходимое для успешного налаживания бизнеса на незнакомой территории.
Взаимоотношения между этими различными субъектами – «приезжими» и «местными» – продолжались годами в атмосфере существенной гармонии без неоправданного вмешательства. Отношения с местным криминальным элементом из Апулии были мотивированы утилитарными целями; местные жители привлекались только во время особо сложных операций, контакты устанавливались непосредственно с отдельными лицами или небольшими группами, которые занимались контрабандой. Эта деятельность в силу своего характера требовала минимальной организации и по стратегическим причинам была сосредоточена в основном в районе Бриндизи.
Первые признаки перемен стали заметны, когда присутствие выходцев из Кампании приобрело значительные масштабы как внутри тюрем, так и за их пределами. Проект Кутоло был направлен на создание огромной, широко распространенной организации по всей территории, способной осуществлять массовый набор персонала даже за пределами своего региона. Каморристы немедленно попытались обосноваться на высших уровнях власти внутри тюрем, постоянно приставая к другим заключенным (особенно с просьбами о деньгах) и предлагая членство в своей организации, что на жаргоне каморры называлось legalizzazione («легализация»).
Наряду с заметным присутствием Каморры были установлены первые, особенно неожиданные контакты с несколькими ndrine из Ндрангеты в провинции Реджо-Ди-Калабрия, особенно в окрестностях Розарно и Синополи. Ндрангета уже сыграла важную роль в криминальной карьере Кутоло, который в свое время был «крещен» несколькими калабрийскими capibastone (местными боссами), и теперь обращала все большее внимание на соседний регион. Уже происходил обмен любезностями – в частности, в случае нескольких похищений – между появляющимися фигурами в криминальной среде Апулии и главными представителями Ндрангеты из Реджо-Ди-Калабрии; деловые отношения скреплялись ритуальным участием нескольких жителей Пулии в так называемых battesimi di sangue («крещениях кровью»). Эта сеть уз различного типа – доверия, бизнеса, ритуалов – сыграла определяющую роль, когда Sacra Corona Unita превратилась в автономное образование, наделенное собственной идентичностью и уважаемое в криминальной среде.
Тем временем давление Каморры в регионе становилось все ощутимее. Кутоло был полон решимости применить стратегию ассимиляции апулийцев. Он не только предоставил свободу действий своему авангарду в тюрьме для вербовки местных жителей, но и решил вмешаться напрямую, организовав серию встреч с конкретной целью «легализации» новых боссов для Апулии: так называемых capi-zona a cielo scoperto (в широком смысле «местные внешние боссы»). Примечательно присутствие, по крайней мере на одной из этих встреч, представителя Ндрангеты и представителя Коза ностры, что подтверждает факт продвижения ассимиляции преступных группировок в Апулии – по крайней мере на этом первом этапе – с согласия старых мафиозных объединений. Фактически эти встречи привели к созданию в 1981 году Nuova Grande Camorra Pugliese, официальной организации, особенно активной в окрестностях Фоджи, созданной по образцу своей материнской организации в Кампании, но со своей собственной иерархией командования. Эта новая ассоциация должна была объединить все группы, уже действующие в регионе, и составить автономную, параллельную структуру по отношению к группе в Кампании, хотя все еще подчиняющуюся ей экономически; соглашение предусматривало, что группа из Апулии должна была отдавать последователям Кутоло около 40 или 50% доходов от их незаконной деятельности. Легко увидеть, как этот режим подчинения мог создать напряженную атмосферу за очень короткое время. Беспощадные поражения Кутоло в Кампании во время войны между противоборствующими семьями Каморры с 1982 по 1983 год сильно ослабили гегемонию и престиж Nuova Camorra Organizzata, которая вскоре рухнула. Именно в этот момент самые авторитетные представители преступности Апулии решили открыто продемонстрировать свое недовольство. С помощью capibastone Ндрангеты они наметили новый курс, который привел бы к созданию нового образования, организованного на региональном уровне и полностью автономного от Каморры.
Эта группа была создана под названием Sacra Corona Unita по инициативе Джузеппе Роголи в тюрьме Бари 1 мая 1983 года (как записано в конфискованном у основателя дневнике) с целью блокирования попыток вербовки в тюрьму членов организации Nuova Camorra и «защиты» территории Апулии от ее проникновения; свою «легитимность» она получила благодаря призыву Роголи к калабрийцам Кармине Альваро и Умберто Беллокко, членам Ндрангеты, заключенным вместе с ним. Фактически, как указано в учредительном уставе Sacra Corona Unita, обнаруженном следователями, «SCU был основан … с помощью почетных спонсоров»; другими словами, с конкретной помощью нескольких представителей организованной преступности в Калабрии, которые, находясь в тюрьмах Апулии, наблюдали за формированием этой новой организации, признали ее законный статус и позволили ей автономно действовать на международной криминальной арене. Организационная структура Sacra Corona Unita, ее внутренний регулирующий аппарат, а также символические и ритуальные ориентиры были разработаны на основе точных указаний Ндрангеты.
Преднамеренное и своевременное создание этой ассоциации впервые предоставило местному преступному миру шанс коллективно участвовать в ведении незаконного бизнеса и воспользоваться огромными преимуществами от этого. Для тех, кто решил присоединиться к синдикату, членство в нем стало важной возможностью для социального восхождения в преступном мире. Создание альтернативной идентичности, во многих отношениях уникальной и сразу узнаваемой, было осуществлено путем сознательного присвоения символического и ритуального наследия, исторически принадлежавшего традиционным мафиозным организациям южной Италии, которые, по мнению многих, к тому времени полностью исчезли. Наряду с процессами модернизации в Апулии парадоксальным образом возникли (или были заимствованы и переработаны) элементы организационной модели, связанной с тайными обществами криминального типа, уходящими корнями во вторую половину девятнадцатого века. Стратегический потенциал этой модели стал отчетливо виден десять лет спустя, когда Парламентская комиссия по борьбе с мафией включила преступную деятельность в Апулии в число традиционных форм организованной преступности.
Основные функции женщин: курьеры и сборщики денег. Мы останавливаемся здесь, чтобы обсудить центральный элемент, который отмечал эволюцию синдиката Апулии с самого начала: тюрьму. Sacra Corona Unita зародилась как преступная организация, получившая объединяющее название, внутренний нормативный кодекс и общую иерархическую структуру внутри тюрьмы. Лидер-основатель Джузеппе Роголи был не только заключенным на момент создания организации, но и оставался в тюрьме весь последующий период. В течение последних пятнадцати лет та же участь постигла большую часть боссов и ключевых фигур группировки, действующих на контролируемых организацией территориях: Саленто и провинция Бриндизи, с некоторыми маргинальными группами на границе с провинцией Таранто. Таким образом, тюрьма стала не только основополагающим элементом этой новой преступной группировки, но и контекстом, в рамках которого со временем принимались наиболее важные решения, определялись виды деятельности и стратегии ее существования.
Неизбежно, тюрьма была главной точкой отсчета для всех тех, кто продолжал служить в организации за ее пределами, управляя важными предприятиями и разрабатывая общую преступную стратегию, которая гарантировала Sacra Corona Unita место рядом с Коза нострой, Каморрой и Ндрангетой в списке «традиционных» преступных организаций южной Италии.
Следовательно, тюрьма, по-видимому, также является источником вовлечения женщин в дела, бизнес и стратегию апулийской преступной организации. Заключение в тюрьму их родственников мужского пола (мужей, сыновей, братьев) стало событием, которое спровоцировало переход женщин от фазы молчаливого согласия и пассивной поддержки к фазе выхода из неопределенности пособничества и приобретения активной роли, а значит, и заметности. Согласно источникам, большинство женщин, привлеченных к Sacra Corona Unita, по-видимому, действуют как посланницы, связующие элементы между миром тюрьмы и внешним миром криминальной семьи, клана и ассоциации в целом.
Растущее присутствие женщин внутри преступной группы сформировалось как прямое следствие условной ситуации, которая, как и тюремное заключение, изначально была исключительной, но с течением времени становилась рутинной.
Учитывая их еженедельные встречи с родственниками в тюрьме, члены организации регулярно обращались к женщинам с просьбой передать записки, а позже получали информацию о результатах бесед или принятых решениях. Аналогичная динамика наблюдалась во время судебных процессов, где женщины почти всегда присутствовали, пользуясь возможностью пообщаться. В некоторых случаях их дома становились местами встреч, где решались важные вопросы, информация о которых позже передавалась заключенному.
В большинстве случаев роль курьера не требует особых качеств, кроме осмотрительности и способности уклоняться от проверок. Интересно, что хотя эти женщины и не были настоящими членами организации, именно их деятельность обеспечивала постоянную связь между миром тюрьмы и ассоциацией.
Однако другая функция, которую часто выполняют женщины в Апулии, совершенно иная. Помимо большей заметности, эта роль требовала особых личностных характеристик и представляла качественный скачок по сравнению с традиционной ролью связующего звена. Большинство проанализированных женщин играли роль сборщиков денег для различных видов деятельности организации или клана (торговля наркотиками, контрабанда сигарет, рэкет). Нет сомнений, что такого рода назначение привело к реальным изменениям в перспективах. В первом случае (посыльный) функция более или менее традиционна и иногда пассивна – женщина лишь запоминает и передает решения или транспортирует записки (sfoglie). Во втором случае (сбор денег) женщине прямо поручается сбор денежных сумм; ее роль становится явной, что приводит к признанию и легитимизации ее положения в глазах других членов. Она становится ориентиром для довольно большого количества людей, управляющих делами организации.
Однако анализ источников показывает, что эта позиция связана с ключевым условием: отсутствием мужчины, который либо находится в тюрьме, либо скрывается от правосудия, либо иным образом лишен возможности управлять своими интересами. Отсутствие мужчины напрямую определяет временное положение женщины.
Несколько проанализированных источников показывают, что большинство женщин, связанных с членами Sacra Corona Unita среднего и высокого уровня, выполняли именно эти две функции (посыльного и сборщика денег). В обвинительном заключении по делу Ады Бевилаква, родившейся в Козенце в 1939 году, матери Козимо Чирфеты из леччезской группировки Sacra Corona Unita, говорится:
[Она], связанная материнскими узами с Козимо Чирфетой, считавшимся одним из руководителей ассоциации, позволила использовать свой дом для собраний членов, включая скрывающихся от правосудия, информировала заключенных членов, в том числе своего сына, о преступных решениях, принятых свободными членами, и передавала «приказы» от заключенных на волю, используя встречи с сыном (некоторые из которых касались организации убийств)… Кроме того, она получала деньги от преступной деятельности ассоциации, включая незаконный оборот наркотиков и азартные игры, и распределяла их согласно указаниям сына.
Аналогичную роль исполняла Мария Розария Минджано, родившаяся в Лидзанелло (Лечче) в 1969 году, жена Маурицио Каньяццо, видного члена «леччезской семьи» Sacra Corona Unita, а ныне государственного свидетеля. В приговоре суда Лечче от 20 сентября 1996 года указано, что она способствовала деятельности организации, действуя посредником между тюрьмой и внешним миром, передавая сообщения, связанные с деятельностью и динамикой ассоциации, а также передавая и получая информацию во время судебных слушаний по делу ее мужа Маурицио Каньяццо и других… кроме того, получая деньги от незаконной деятельности организации, предназначенные для Каньяццо и других ее членов.
Некоторые случаи показывают, что нескольким из этих женщин удалось завоевать определенное уважение в организационной среде, хотя доступные материалы также предполагают, что уровень этого «уважения» проистекал прежде всего из их роли жены, дочери или сестры важных фигур внутри организации. Этот аспект возникает в случае Мануэлы Солаццо, 1970 года рождения, жены Козимо Пальмы, члена «бриндизийской семьи» Sacra Corona Unita (ее муж – ныне государственный свидетель). Она выступала связующим звеном между мужем в тюрьме и членами, руководившими незаконной деятельностью группы, и занималась сбором доходов от наркоторговли и контрабанды сигарет. Члены ассоциации относились к ней с большим уважением, сообщали о своих планах и спрашивали совета, чтобы не нарушать правила. Это уважение объяснялось тем, что она представляла и гарантировала связь с ее мужем Козимо Пальмой, признанным главой группы: информировать ее и советоваться с ней было способом держать Пальму в курсе событий и укреплять признание его сохраняющегося авторитета.
Информация из судебных материалов указывает на выявление третьей, менее распространенной, но особенно интересной женской роли в Sacra Corona Unita. Эти женщины непосредственно вовлечены в дела как «кровной», так и криминальной семьи. Не ограничиваясь сбором и распределением прибыли по инструкциям, они управляют ею напрямую, отдают приказы о видах деятельности, использовании рабочей силы и стратегиях, направленных не только на увеличение богатства группы, но и на укрепление ее власти и внутреннего консенсуса. Помимо традиционных ролей, их обязанности включают большую ответственность, связанную как с незаконной деятельностью, так и с внутренними механизмами власти. В некоторых случаях мы видим потенциальную эволюцию их функций: начав как простые посыльные, они постепенно брали на себя более важные задания, переходя от сбора прибыли к координации стратегий небольших групп и даже к консультациям при конфликтах между соперничающими группировками. Чтение судебных документов показывает, что одной из их постоянных забот является поддержание престижа и авторитета их родственников-мужчин, особенно в периоды интенсивных конфликтов.
Примером служит Доменика Бьонди (она же «Мимина»), 1952 года рождения, жена основателя Sacra Corona Unita Джузеппе Роголи. Ее роль внутри организации со временем становилась все более значимой. Согласно приговору Суда присяжных в Лечче от 23 мая 1991 года:
Роголи является руководящим элементом всей структуры, отдающим приказы всем сотрудникам либо через свою жену «Мимину» из Мезани, часто упоминаемую в телефонных звонках, либо через переписку, поддерживая таким образом постоянный контакт и обмен информацией.
Ее ключевая позиция заключалась в связующей роли между мужем в тюрьме и сообщниками на свободе. Встречи позволяли лидеру получать актуальную информацию о деятельности группы. Именно из-за этого положения «Мимина» стала ориентиром для членов, которым нужно было «сообщить новости старику [Роголи] и услышать его решения». Анализ показал, что она «была не просто бессознательным проводником информации, но заняла свое институциональное положение как элемент коммуникации». Результаты прослушки подтверждают, что ее функция включала точную передачу информации благодаря глубокому знанию контекста, гарантируя, что сообщения доходят «без искажений». В одном разговоре босс «леччезской семьи» инструктирует подчиненного, как передать информацию «Мимине» для Роголи, подчеркивая необходимость не просто изложить факты, но и разъяснить их, детализировать и раскрыть подоплеку. Помимо роли посыльного, Бьонди также занималась сбором «аггио» или «пениеро» – налога в размере 10 000 лир (около 5 евро) за каждый ящик контрабандных сигарет, выгружаемых на побережье Бриндизи, который затем доставляли ей люди Роголи. Обеспокоенная внутренними конфликтами, угрожавшими лидерству мужа, она, согласно показаниям свидетеля, предприняла шаги для демонстрации его силы, попросив одного верного члена явиться на массовый судебный процесс в Бриндизи в сопровождении группы поддержки. Это подтверждает ее роль как привилегированного контактного лица мужа, важного ориентира для членов, получателя платежей и ее способность замещать мужа в принятии решений, иногда самостоятельно инициируя действия, касающиеся жизни ассоциации.
Ситуация Антонии Калиандро, родившейся в Латиано (Бриндизи) в 1956 году, жены Сальваторе Буккареллы, главы бриндизийского отделения Sacra Corona Unita, похожа на ситуацию Доменики Бьонди. Она занимала активную позицию, не ограничиваясь ролью связующего звена между заключенным мужем и его партнерами, а непосредственно участвуя в деятельности организации. Ее роль проявлялась, например, в сборе платежей с контрабандистов за сигареты. Она участвовала в управлении этими деньгами, требуя от участников отчетов о платежах. Постоянно присутствуя на судебных процессах мужа, Антония выступала посредником в передаче сообщений о важных событиях и информировала членов о его решениях. Когда в конце 1998 года возник конфликт между группой Буккареллы и конкурирующей бандой, она напрямую вмешалась. Стремясь защитить интересы мужа и сохранить его лидерство, она сделала выговор противникам за враждебность и упрекнула их в неуплате взносов ассоциации. Ее участие в деятельности преступной группы мужа «постепенно росло по мере усложнения связей Буккареллы с другими членами и роста конфликтов с группами, оспаривавшими его превосходство». Здесь много общего с ролью Доменики Бьонди: обе женщины, по-видимому, приобретали большую самостоятельность в принятии решений, особенно в периоды кризиса организации и ослабления влияния их мужей.
В связи с этим из судебных документов выделяется еще одна фигура: Мария Розария Буккарелла, родившаяся в 1955 году в Бриндизи, сестра Сальваторе Буккареллы. В вынесенном ей приговоре говорится, что она была членом Sacra Corona Unita, поддерживая систематические контакты с заключенным Сальваторе Буккареллой, высокопоставленным представителем организации… участвуя в планировании преступных стратегий и принятии решений, получая инструкции и приказы от Сальваторе Буккареллы для членов его группы, обеспечивая их доставку, постоянно информируя Сальваторе Буккареллу о делах организации, обеспечивая сбор значительных денежных сумм с членов (денег, предназначенных для Сальваторе Буккареллы и других высокопоставленных представителей), поступающих от различной преступной деятельности, такой как контрабанда сигарет, незаконный оборот наркотиков и рэкет.
Согласно приговору, арест Сальваторе Буккареллы, ликвидация многочисленных аффилированных лиц, занимавших важные роли в семье Бриндизи, а также побег за границу или заключение в тюрьму других лиц «создали вакуум в деликатном организационном и управленческом профиле синдиката, вакуум, впоследствии заполненный конкретно благодаря деятельности Марии Розарии Буккареллы и Козимо Нигро [ее сына]». Хотя показания пентити никогда не указывали на официальное членство Марии Розарии в клане, «многочисленные точные сведения, полученные от следователей, свидетельствуют о последовательном, стабильном и эффективном участии» в деятельности преступной организации. Показания нескольких свидетелей со стороны государства утверждали, что она собирала денежные суммы от незаконной деятельности, управляла ими и делила с сообщниками, а также передавала приказы, информацию и инструкции от имени своего брата, находившегося в тюрьме. Они особенно подчеркивали ее полный контроль в управлении деятельностью от имени брата и прежде всего ее эффективное и безраздельное лидерство в криминальном контексте, вытекающее из совершенного знания всех сторонников и аффилированных лиц, их поведения, криминальных мотивов, часто направленных на наказание любого, кто может сгаррэре («выйти за рамки»), включая возможное устранение.
Ее роль была признана выдающейся в организации: содержание многих перехватов, особенно ее просьбы к другим относительно физического устранения родственников пентити, в дополнение к сбору и управлению прибылью от незаконного оборота, – все это определило ее как ведущую личность в клане и одновременно привело к крайне негативному суждению о ней как о личности. Приход женщин на деловые должности, связанные с управлением незаконной деятельностью группы, и их постепенное вовлечение в процесс принятия решений также, по-видимому, соответствует появлению некоторых примитивных характеристик моделей поведения архаичного типа. Это проявляется в их подстрекательстве к вендетте, поддержке кровавых практик для разрешения даже незначительных конфликтов или ссор, крайней фамильярности в обращении с оружием и орудиями разрушения, а также поощрении насильственных форм репрессий и обмана.
Как и в предыдущих случаях, здесь снова присутствуют различные оттенки, и идентификацию нескольких основных характеристик следует рассматривать скорее в идеально-типичном смысле, чем в абсолютных терминах; в конкретных случаях это часто приводит к смешению совершенно разных методов и типов операций. Например, есть случай с Орнеллой Томази, женой Джанни Торнезе, членом организации Сакра Корона Унита – связующего звена между различными доминирующими группами организации в Лечче, – которая в настоящее время является государственным свидетелем. В приговоре, вынесенном в отношении нее судьей по предварительному расследованию в суде Лечче, говорится, что она способствовала деятельности «Священной короны Унита», оказывая материально-техническую поддержку членам, систематически посещавшим ее дом (до и после совершения серьезных преступлений, особенно убийств), а также скрывающимся от правосудия членам ассоциации, сотрудничая в сокрытии оружия, наркотиков, улик и следов преступлений, даже лично заботясь об их устранении.
Другой интересный случай связан с Паолой Альтамура, матерью братьев Аппезо, главных представителей одноименной семьи Таранто. В приговоре Массимо Аппесо и семидесяти другим она была приговорена к шестнадцати годам и девяти месяцам тюремного заключения за участие в мафиозном сообществе «клан Аппесо», организованном для торговли наркотиками, рэкета и преступлений, связанных с сокрытием наркотиков и оружия. Изученные судебные материалы демонстрируют, как подчеркнули судьи, «фигуру решительной, кровожадной женщины, непосредственно вовлеченной в преступный мир». Эта мать шестнадцати детей, почти все из которых были замешаны в преступной деятельности, участвовала в вымогательстве рэкета, принимала решения о закупках оружия – раздавая его членам клана по необходимости – и была вовлечена в упаковку и торговлю наркотиками. Приговор также показывает, как женщина разжигала ненависть членов к конкурирующему клану – виновному в попытке выселить банду Аппесо из их района Ла-Салинелла в Таранто – и приказала одному из своих сыновей, признанному главе семьи, выбрать наиболее надежных для торговли наркотиками, настаивая на «устранении тех, кто показал себя неподходящим». Ее роль «посредника» между высшими боссами клана и базой членов подтверждалась частыми контактами с партнерами, которые обращались к ней, чтобы сообщить о преступной деятельности и общении с боссами кланов Джино и Николой Аппезо.
Особенно интересен случай Анны Аддолораты Де Маттеис Катальдо по прозвищу «Анна Морте» («Анна Смерть»), жены Луиджи Джаннелли, крупного представителя одноименной семьи из организации Sacra Corona Unita, действующей в южной части Саленто. В приговоре она вместе с мужем была приговорена к пожизненному заключению за отданный приказ об убийстве человека, связанного с кланом Джаннелли, преднамеренно и по низменным мотивам, связанным с конфликтами за господство в преступном мире и контроль над территорией для ведения незаконной деятельности, с целью содействия ассоциации и подтверждения их монопольного контроля над рынком наркотиков. Жертву отвели в изолированное место и убили. Впоследствии она также была приговорена к пожизненному заключению за подстрекательство к убийству Паолы Риццелло; во время засады ее двухлетняя дочь Анжелика случайно оказалась с матерью и тоже была убита. Жертва располагала информацией об ответственности Луиджи Джаннелли за убийство и была наказана за прошлые с ним отношения. Тело женщины сожгли и выбросили в цистерну. Тело ребенка было зарыто и обнаружено через восемь лет. Особенно интересный профиль вырисовывается из показаний свидетелей со стороны государства. Помимо роли связующего звена между мужем в тюрьме и членами организации, она, похоже, занимала руководящую должность, хотя и связанную с властью мужа. Именно она сообщала мужу о сгарри («промахах») членов клана, пытавшихся самостоятельно управлять преступной деятельностью на контролируемых территориях. Именно она подвергала испытанию сотрудников, считавшихся ненадежными из-за употребления наркотиков. По этому поводу следователи перехватили сообщения во время ее встречи с мужем в заключении. С целью дискредитации показаний государственного свидетеля и создания образа мужа как непричастного «Анна Смерть» проинформировала его о стратегии защиты: «Послушай, тогда, если они что-то знают и спросят меня… Ты считаешь моего мужа начальником, верно? Ты считаешь меня женой босса, так неужели жена босса, по твоему мнению, была бы настолько глупа, чтобы доверять какому-то долбаному наркоману; ты действительно так думаешь?»
Недавно Суд присяжных в Лечче вновь приговорил ее к двадцати двум годам тюрьмы за участие в преступном сообществе мафиозного типа, организованный оборот наркотиков и соучастие в вымогательстве, в частности за установку взрывного устройства с целью заставить владельца магазина платить и позволять забирать товар без оплаты. Приговор содержит точную информацию, подтверждающую ее руководящую позицию в клане. «Анна Смерть» была вовлечена во все незаконные дела группы, поддерживала эксклюзивные контакты с поставщиками героина и кокаина, давала указания о методах сбора денег с жертв рэкета и их назначении, а также о распоряжении средствами от наркоторговли, отдавала распоряжения о передаче денег сообщникам в тюрьме и их семьям для усиления внутренней «солидарности».
Две другие женщины были осуждены по этому же приговору: Аддолората Каранджело и Лучана Скарлино, соответственно, жена и дочь Джузеппе Скарлино (главы клана вместе с Луиджи Джаннелли), которые занимали ту же руководящую должность, что и Анна Аддолората Де Маттеис Катальдо в группе Джаннелли-Скарлино. Источники дают дополнительное подтверждение замещающей роли, которую взяли на себя эти женщины из-за тюремного заключения мужей. Это событие спровоцировало переход женщин к активной фазе непосредственного участия в преступной деятельности ассоциации – новаторской по сравнению с «традиционной» фазой – и продемонстрировало их способность управлять этой деятельностью, о чем свидетельствуют автономное принятие решений и инициативность, характеризовавшие их присутствие на криминальной сцене в основных ролях, которые они хорошо выполняли.
На основе анализа девяти отобранных случаев можно сделать несколько замечаний о роли женщин в «Священной короне Унита»:
Отсутствие мужчины – из-за тюремного заключения, скрывания от правосудия или невозможности свободного передвижения по своей территории – в большинстве случаев является существенным обстоятельством, создающим условия для появления четких функций и активной роли женщины в криминальном мире.
Следовательно, принятие женщиной определенных ролей и функций внутри преступной группы в большинстве случаев можно объяснить ситуацией, которая при продолжающемся отсутствии мужчины имеет тенденцию приобретать характеристики нормальности и становиться рутиной.
Имеющиеся данные в настоящее время не позволяют оценить, имеет ли место тенденция к институционализации роли женщины с течением времени; в связи с этим было бы интересно посмотреть, что происходит, когда мужчина возвращается из тюрьмы и способен выполнять свои обязанности.
Проведенный анализ указывает на наличие особых функций, выполняемых женщинами внутри «Священной короны Унита»:
1. Посыльный: связующее звено между тюрьмой и внешним миром, занимается доставкой сообщений заключенному члену семьи.
2. Сборщик денег: собирает денежные суммы от преступной деятельности и перераспределяет их среди сообщников.
3. Администратор: управляет определенной незаконной деятельностью или секторами криминального рынка.
4. Консильера («советник»): к ней обращаются за мнением или точкой зрения по вопросам текущих конфликтов с соперничающими бандами, внутренним разборкам, распределению власти в семье и т.д.
Следует иметь в виду, что эти женские роли приобретают идеально-типичное значение, так как в реальности наблюдается смешение характеристик и функций. Одним из особенно интересных аспектов анализа стало существование глубокой интеграции характеристик, ролей и функций, укорененных как в современных, так и в архаичных поведенческих моделях примитивного типа, превозносящих вендетту, вражду и кровавое насилие. Точно совпадая с самыми передовыми процессами модернизации, породившими Сакра Корона Унита, мы наблюдаем одновременное появление архаичных черт. С этой точки зрения традиция и современность здесь прекрасно сосуществуют.