В Пальярелле карабинеры наблюдали за развитием еще одной запретной связи.

Для Дениз день рождения без Леи сменился Рождеством без Леи, затем Новым годом без Леи – все они прошли в квартире Леи, наверху, над ее матерью. Однажды вечером семья друга взяла Дениз в ресторан на побережье на ужин – но кто-то привез рождественские подарки из Милана. Другой раз, когда Карло отвез дочь к дантисту, Дениз позволила себе представить, что было бы самым естественным в мире спросить у отца, нет ли у него новостей о пропавшей матери. Карло резко ответил, что Дениз должна понять наконец, что ее мать бросила их. Он ничего не знает о том, где она и что делает.

У Дениз уже были сложные отношения с едой. Теперь она прибегла к перееданию, чтобы снять стресс, набрав двадцать килограммов за несколько месяцев. Если Карло и заметил, то не показал беспокойства. Тетя Дениз, Мариза, отвела племянницу в клинику, но когда это оказалось неэффективно, она тоже мало чем еще помогла Дениз.

Отчаявшись, Дениз обратилась к человеку, которого ее отец назначил присматривать за ней в Пальярелле. Карло приказал тридцатиоднолетнему Кармине Вентурино сопровождать Дениз, куда бы она ни пошла и, прежде всего, держать ее подальше от властей. Кармине целыми днями возил Дениз. Он давал ей карманные деньги. Он работал с ней в семейной пиццерии Коско в Петилии. Когда Дениз в январе поступила в новую старшую школу, именно Кармине помог ей устроиться. Наблюдая за всем этим, группы наблюдения начали испытывать беспокойство. Офицеры знали, что Карло велел Кармине присматривать за Дениз. Но это выглядело как нечто иное.

Особенно неудобным для офицеров было то, что они узнали о передвижениях Кармине в ночь исчезновения Леи. Записи телефонных разговоров показали, что Кармине десятки раз разговаривал с Карло в часы после исчезновения Леи и в последующие дни. Кармине мало что говорил по существу в своих звонках. Но его тон был паническим, а передвижения – беспорядочными. Его GPS показывал, что он несколько раз выезжал за город в дни и ночи после 24 ноября. Записи его голоса показали, что он отчаянно пытался найти ключи от склада и что, найдя их, он продолжал возвращаться в это место. Кроме того, подумали офицеры, Кармине был временным соседом Карло по квартире и одним из его ключевых подручных. Он должен был быть замешан.

3 февраля карабинеры в Кампобассо объявили, что у них достаточно доказательств, чтобы арестовать Карло за организацию нападения на Лею в ее квартире в мае 2009 года. Они задержали Карло как раз тогда, когда Дениз вернулась из школы. Наблюдая, как ее отца уводят в наручниках, Дениз узнала выражение его лица – такое же, как в ту ночь, когда пропала Лея. Репортаж в газете об аресте Карло на следующий день сопровождался фотографией другого человека, обвиненного в нападении в Кампобассо, Массимо Сабатино. В газете говорилось, что Сабатино был сообщником ее отца и уже находился в тюрьме по обвинению в наркопреступлении.

Спустя два месяца офицеры, расследовавшие исчезновение Леи, могли быть довольны своим прогрессом. У них был главный подозреваемый, для которого они установили мотив и возможность, а из материалов дела Леи у них была обширная документация, подтверждающая их обвинения. Удобно, что Карло теперь также был арестован за другое нападение на Лею. Но дело об убийстве против Карло имело и огромный изъян: отсутствие тела. Без него прокурор не мог даже сказать наверняка, что Лея умерла, не говоря уже о том, как.

Затем карабинерам повезло. Массимо Сабатино, тридцати шести лет, был преступником-рецидивистом с длинным списком судимостей за грабежи и наркоторговлю. Когда ему вручили обвинительное заключение по делу о нападении в Кампобассо, он уже находился в тюрьме Сан-Витторе по обвинению в торговле героином после ареста в декабре 2009 года. Медлительный и малограмотный, Сабатино передал обвинительный лист своему другу и сокамернику Сальваторе Соррентино, который был задержан в Милане в январе за побег из-под домашнего ареста по окончании пятилетнего срока за ограбление. Пока Соррентино изучал документ, Сабатино объяснил своему другу, что несколько лет он работал на босса Ндрангеты в Милане по имени Карло Коско. Его связь с Карло была через его сестру Рози, которая была помолвлена с Розарио Курчо, одним из людей Карло.

Однажды в апреле 2009 года, сказал Сабатино, Карло предложил ему 25 000 евро, поехать в Кампобассо и взыскать долг за наркотики с женщины, жившей там. Позже Карло уточнил план, сказав, что Сабатино должен пойти под видом мастера по ремонту стиральных машин, связать женщину, оттащить к своему фургону и отвезти ее в Бари на восточном побережье Апулии, где его будут ждать Карло и его братья. Карло также дал ему 50 литров серной кислоты, чтобы везти их в фургоне. Сабатино сказал, что он сделал, как велели, но похитить женщину не смог, потому что ее дочь, которой там не должно было быть, появилась из ниоткуда и набросилась на него.

Соррентино сказал, что согласно обвинительному заключению, отпечатки пальцев Сабатино были найдены на стиральной машине в квартире. Сабатино согласился, что это возможно: он надевал латексные перчатки, но порвал их в борьбе с женщинами. Соррентино добавил, что женщину, которую пытался похитить Сабатино, звали Гарофало – имя, знакомое любому в Ндрангете. Сабатино утверждал, что он никогда не знал личности женщины. Соррентино сказал, что согласно обвинительному заключению Лея была не только женой Карло, но и пентитой (сотрудничающей со следствием), которая давала против него показания.

Сабатино начал понимать, что у него настоящие неприятности. Он рассказал Соррентино, что знает о второй, успешной попытке похитить Лею в Милане 24 ноября. Хотя Сабатино подчеркнул, что сам не участвовал, он предположил, что Лея теперь мертва. Он добавил, что у него нет алиби ни на май, ни на ноябрь.

Соррентино согласился, что все выглядит плохо. Сабатино, наверное, светит пожизненное. Сабатино выругался. Карло – ублюдок, сказал он. Он не заплатил ему за работу в Кампобассо и даже отказался дать денег на адвоката, когда его арестовали в декабре.

Сабатино не знал, что делать. Но его сокамерник Соррентино знал. День спустя он отправил письмо миланскому прокурору, расследующему исчезновение Леи, предложив передать все, что рассказал ему его друг, в обмен на смягчение приговора. Прокуроры, сначала скептичные, успокоились, когда Сабатино перевели в другую камеру и его новый сокамерник сделал заявление, подтверждающее многие из тех же деталей. Когда прокурор напрямую допросил Сабатино, он лгал так неумело – сначала утверждал, что должен был взыскать долг с Леи, потом утверждал, что грабил ее, потом признался, что пытался похитить ее, – что ему удалось лишь укрепить дело против него самого и Карло.

Для следователей дело начинало выглядеть завершенным. Но Сабатино дал им еще кое-что. По словам Соррентино, Сабатино утверждал, что братья Коско также убили в прошлом двух мужчин Гарофало. Сабатино даже назвал Джузеппе Коско стрелком в первом убийстве, добавив, что оно произошло в миланском жилом доме в 1995 году. С учетом искажений тюремных слухов, это казалось подтверждением обвинения Леи в том, что Джузеппе Коско застрелил Антонио Комберати в доме № 6 по Виале Монтелло в мае 1995 года. Утверждение о том, что Коско убили второго Гарофало, по-видимому, относилось к гибели в 2005 году брата Леи, Флориано, убийство которого осталось нераскрытым. Вот оно, наконец, доказательство, подтверждающее обвинения Леи. Не поверив при жизни, ей воздали должное после смерти.

Однако оставалась загадка того, что случилось с Леей. В Катандзаро, внизу на побережье под Пальяреллой, прокуратура сообщила Аннализе Писано, что ее бывшая подзащитная пропала. «Они сказали мне четко, что это должна быть люпара бьянка (белая люпара, убийство без тела)», – сказала она. Хотя они с Леей не разговаривали полтора года, Аннализа все еще чувствовала с ней сильную связь. В ту ночь, сказала Аннализа, «мне приснилась Лея. Она была на складе, окруженная пламенем, и просила меня о помощи. Она звала меня по имени. “Аннализа!” Но все говорили ей “Нет!”» И каждую ночь с тех пор и до того дня, годы спустя, когда Лею нашли, Аннализе снился один и тот же повторяющийся сон. «Люди спрашивали меня: “Откуда ты знаешь, что ее сожгли?” И я отвечала: “Потому что я ее вижу. Можете верить мне или нет”. И я не из тех людей, кто верит в такие вещи. Но я видела ее. Почти каждую ночь. Она сидела на стуле, на складе, окруженная огнем, звала меня. И в этот момент я просыпалась».

Для Дениз арест Карло лишь обострил вопросы о смерти ее матери. Как Карло ее убил? Он застрелил ее? Задушил? Перерезал горло? Он заставил одного из своих людей сделать это? Она кричала? Это было быстро или он затягивал? Он пытал ее? В какой момент Лея поняла, что умрет? Узнает ли Дениз, когда придет ее собственный час?

Хотя арест Карло должен был принести некоторое облегчение, в Пальярелле он лишь усложнил для Дениз задачу поддерживать ложь. В середине февраля, накануне ее первого визита к Карло в тюрьму, группа наблюдения перехватила сообщение от Дениз к Кармине. Дениз сходила с ума. Ситуация была невозможной, сказала она. Как она может продолжать притворяться, когда ее отец в тюрьме по обвинению в попытке убить ее мать? Как она может смотреть ему в глаза? «Кармине меня успокоил, – сказала Дениз. – Он заставил меня смеяться. Он заставил меня чувствовать себя хорошо».

Передышка была временной. Когда Дениз на следующий день поехала в тюрьму Катандзаро с дядей Вито, она плакала все время. Вито пытался проявить сочувствие, но, казалось, не знал как. «Плакать, когда твой отец в тюрьме, а мать пропала, – это естественно», – бесстрастно сказал он.

Кармине ждал Дениз, когда она вернулась. Оказавшись в доме тети, она сломалась. «Это был час, когда я плакала и ела одновременно, – сказала она позже. – Я была в таком отчаянии. Я не думала о том, кому доверяю, а кому нет. Я отчаянно нуждалась в ласке. Я плакала. Я ела. Я кричала: “Оставьте меня в покое! Я должна идти туда, куда я не хочу идти, жить там, где я не хочу жить, с людьми, которых я подозреваю? Что вы хотите, чтобы я делала? Смеялась?” То, что я страдала, никто не может понять». В конце концов, Кармине просто обнял Дениз. Они обнимались, казалось, целую вечность. Потом они поцеловались.

В течение следующих нескольких недель группа наблюдения видела, как Дениз и Кармине стали неразлучны. «Она влюбилась в этого парня, а он в нее, – сказала Энца. – Она смогла открыться ему, говорить с ним и плакать с ним». Но Дениз также помнила, что Кармине был членом ндрины Карло. Она снова и снова спрашивала его, что он знает о том, что случилось с ее матерью. «Он всегда говорил, что не знает и не хочет знать, – сказала Дениз. – У меня никогда не было ответа». Давление на Дениз усиливалось еще и тем, что ее роман с Кармине был еще одной вещью, которую она должна была хранить в тайне. «Кармине велел мне абсолютно ничего никому не говорить, – сказала она. – Если бы мой отец узнал, он бы пришел в ярость. Он дал Кармине задание сопровождать меня и контролировать меня, а не встречаться со мной. Никто не должен был знать, что мы видимся. Мы встречались в полночь на лугах за Пальяреллой, чтобы никто не узнал».

Не имея возможности выразить почти ни одной своей мысли и постоянно настороже, чтобы не выдать свои истинные чувства, Дениз целыми днями молчала. «Я не могла кричать [о] том, что они сделали, – сказала она. – Я не могла крикнуть: “Вы все убийцы!”» Когда в начале марта Коско попросили ее написать отцу в тюрьму, она согласилась, но обнаружила, что ей почти нечего сказать.

Папе

Даже если ты далеко от меня, ты все еще рядом со мной.

Я люблю тебя,

Дениз

P. S. Не беспокойся обо мне.

P.P.S. Я могла бы достать тебе кабана, если хочешь. Как видишь, как и ты, я человек немногих слов. Но то, что я пишу здесь, – это то, что я никогда не могла бы сказать тебе. Я просто хочу, чтобы ты был в порядке.

25 февраля, в публичной демонстрации своей лояльности семье, Дениз подписала официальный отказ от своего права на защиту свидетелей. Тайно, однако, она восстановила контакт с Энцей и другими активистами из «Либеры», спрашивая, могут ли они спрятать ее, если она уедет из Пальяреллы. 5 марта она также тайно встретилась с карабинерами во второй раз и дала дополнительные показания. Для офицеров новые показания Дениз заполнили большинство оставшихся пробелов в жизни Леи, вплоть до последних часов. Но для Дениз переживание той ночи лишь усилило ее стресс. Она не могла отвязаться от мысли, которая, казалось, звучала в ее голове все громче: что она должна сбежать из Пальяреллы, как ее мать.

В начале апреля 2010 года, когда ее тетя уехала на несколько дней, Дениз воспользовалась шансом. Она села на автобус до Кротоне, затем пересела на поезд дальнего следования на север. Через день она прибыла в безопасный дом «Либеры» недалеко от Турина. «Я должна была уехать, – сказала она своим хозяевам. – Они не дали бы мне жить». Сначала Коско не заметили, что Дениз уехала. Но когда одна неделя превратилась в три, скрывать это было уже невозможно. 23 апреля Вито Коско приехал из Милана и столкнулся с Марисой и ее мужем, пытаясь узнать, куда уехала Дениз.

В тот же день группа наблюдения перехватила серию звонков между Марисой и Дениз. «Вито был здесь! – сказала Мариса. – Где бы ты ни была, ты должна быть здесь завтра! Они говорят, что просто хотят поговорить с тобой. После этого ты можешь уехать куда угодно». Не вернуться означало послать Ндрангете сообщение, чтобы она шла к черту, сказала Мариса.

«Я знаю, что должна вернуться, чтобы поговорить с этими придурками», – ответила Дениз.

«Слушай, они просто хотят чувствовать себя спокойно, – сказала Мариса. – Они хотят знать, что ты понимаешь, что ты должна делать».

«Что я должна делать?! Что я должна делать?! – закричала Дениз. – Я должна молчать! Я должна быть остановленной!»

«Так пошли их всех! – сказала Мариса. – Но мы все здесь так устали от этого бардака. И я думаю, как только они узнают, где ты и что ты делаешь, они успокоятся. Вито собирался к твоему отцу, но не поехал, потому что не знал, что ему сказать. Прямо сейчас они боятся, что ты снова в программе».

«В программе, в которой была твоя сестра!»

«Они просто боятся, Дениз, – сказала Мариса. – Дениз не должна слишком много думать о том, что она должна делать. Она не должна воображать худшее. Им все равно, где ты или как ты. Их волнуют только они сами. Их волнует только то, чтобы никто не говорил правду».

Дениз вернулась в Пальяреллу на следующий день. Вито, по-видимому, успокоенный, улетел обратно в Милан. Дениз должна была ждать неделю, прежде чем снова навестить отца в тюрьме. Перспектива снова говорить с Карло пугала ее не меньше, чем в прошлый раз. Она снова обратилась к Кармине. «Мне нужно ждать неделю, – написала она ему. – Я знаю, что ты думаешь, что я не права, но я просто хочу получить шанс на другую жизнь».

«Это неделя, когда ты можешь все изменить, – ответил Кармине. – Никто не стоит на пути к жизни, которую ты хочешь. Просто делай все правильно, и остальные успокоятся».

Реальность, как выяснила Энца годы спустя, была прямо противоположной. Братья Карло держали его в курсе поведения Дениз. Она не становится лучше, говорили они ему. Когда Дениз исчезла, Карло сказал братьям, что принял решение. Если и когда она появится снова, она должна умереть. Карло добавил, что проще всего будет, если это сделает Кармине.

Кармине, все больше влюбляясь в Дениз, наполовину ожидал этого. Он уже решил ослушаться. Но теперь, когда он поступил, часы пошли. Босс отдал приказ, что его единственная дочь, которую он любил, должна быть убита. Это было не решение, которое он принял бы легкомысленно. Но, учитывая неустойчивое поведение Дениз, он, должно быть, заключил, что оно неизбежно. Карло должен был защитить ндрину и Ндрангету. Он должен был обеспечить соблюдение кодекса. Женщины были собственностью организации и хранительницами ее чести, которых нужно было лелеять или устранять по мере необходимости долга. Теперь, когда он принял решение, он хотел быстрейшего исполнения своих приказов. По мере того как предательство Кармине становилось очевидным для Карло в течение следующих недель и месяцев, он знал, что Карло заставит его дорого заплатить за это.

Лея Гарафало

Алессандра Черетти

Реджо-ди-Калабрия – родина Ндрангеты

Сан Луча. Святилище, где на протяжении десятилетий проходят встречи руководства Ндрангеты

Жозефина Песче в день ареста

Жозефина Песче – одна из руководительниц Ндрангеты

Мария Кончетта Канчьолла

Мать Жозефины Песче – Анджела Ферраро и сестра Жозефины – Марина Песче

Похороны Леи