Единственное, что меня беспокоит, когда я готовлюсь к возвращению в хавели Дхиана, – необходимость отослать Джавахара в Гуджранвалу против его воли. Я пытаюсь объяснить, что меня ждут сложные времена, но брат обижен.

– Я не ребенок, за которым нужно присматривать. Может, даже сумею тебе помочь.

Мне приходится ответить честно:

– Не сумеешь. Ты не знаешь, как выжить при дворе. Я и сама-то не очень знаю. Там найдутся люди, которые захотят создать проблемы мне или Далипу. Они будут искать самое слабое звено.

– А это я.

Остаток своего визита брат со мной не разговаривает, хотя я обещаю сразу позвать его обратно, как только смогу.

– Я чувствую себя такой виноватой, – жалуюсь я Мангле после его отъезда. – Но моим врагам легко будет манипулировать Джавахаром.

Я жду, что она меня успокоит, как обычно, но служанка молчит и прячет взгляд.

* * *

С тех пор, как я назвала ее сестрой, Патхани стала вести себя со мной по-другому. Как настоящая сестра, она приходит без приглашения и не стесняется меня ругать, если считает, что я плохо слежу за собой или Далипом.

Она заваливает нас до ужаса дорогими подарками, приглашает меня на каждый свой прием и дуется, если я не прихожу. И как настоящая сестра, она часто меня бесит. Но я чувствую, что Патхани действительно нас любит, так что я терпеливо принимаю ее ласковую тиранию.

Дела у Шера пошли лучше. Армия хальсы под командованием одного из его новых генералов одержала серьезную победу в Ладакхе. Шер подписал перемирие с Достом Мохаммедом. После брака с Дакно махараджа как будто стал спокойнее. Он регулярно посещает дурбар и реже устраивает буйные пирушки. Клан Сандхавалия, похоже, больше не стремится его свергнуть. Я со смешанным чувством облегчения и сожаления прихожу к выводу, что больше мы с Далипом им не нужны.

Теперь для меня важнее всего дать Далипу образование, достойное правителя. Я нанимаю нескольких учителей, и все они уверяют, что мальчик очень умен. Он бегло читает, запоминает цитаты из «Гуру Грантх» и решает математические задачи, рассчитанные на детей постарше. Ему хорошо даются борьба и фехтование. Но больше всего он любит ездить верхом. Как и его отец, Далип прирожденный всадник.

Однажды Дхиан заходит с новостью: Сандхавалия хотят со мной повстречаться.

– Они были друзьями Саркара и желают выказать вам уважение и познакомиться с его сыном. Они каким-то образом добились благосклонности Шера, так что могут стать вам хорошими союзниками.

– Я поступлю, как вы скажете, – послушно отвечаю я, в глубине души гадая, что задумали Сандхавалия.

На следующей неделе вместе с Дхианом приходят Аджит и Лехна. Они долго разговаривают о старых кампаниях, где сражались рядом с Саркаром, пока заскучавший Дхиан не откланивается, сославшись на то, что ему надо в дурбар. Как только он уходит, Сандхавалия просят повидаться с Далипом. Я веду их во двор, где сынишка сражается на мечах со своим учителем. Далип бросает оружие и бежит к нам с криком:

– Дядя Лехна!

Тот тронут теплотой Далипа.

– У меня для вас подарок, принц.

На следующее утро он приводит красивого вороного арабского пони, который наверняка обошелся очень дорого. Далипу очень нравится пони, которого он назвал Брат. Несколько раз в неделю Лехна берет мальчика покататься верхом. Я совсем не возражаю: уверена, что Сандхавалия отказались от своих планов на Далипа, но моему сыну, лишенному отца, нужны друзья.

* * *

Утром, когда я просыпаюсь, меня ждут два сообщения. Одно от Патхани – Дакно Каур родила сына. Удивительно, но я ощущаю укол разочарования – теперь Далип будет еще дальше от трона, – однако велю Мангле послать в крепость поднос с конфетами и мои наилучшие пожелания. Второе сообщение – от Лехны. Он сожалеет, что не сможет сегодня покататься с Далипом, у него внезапно появились важные дела. Далип разочарован, так что я обещаю отвезти его в игрушечную лавку Джагмохана, которую он очень любит. С собой я беру Автара и нескольких солдат.

Мы входим в лавку, и туда тут же врываются вооруженные люди, хватают Автара и подносят меч к его горлу. Я в ужасе заслоняю Далипа своим телом. Неужели кто-то приказал нас убить?

Но нет. Командир говорит, что он человек Сандхавалия. Передает, что Аджит Сингх просит меня немедленно вернуться в хавели. Скоро начнут происходить опасные вещи.

– Нам приказано проводить вас домой.

Тот, кто держит меч у горла Автара, замахивается. Мой стражник стоически смотрит вдаль.

– Стойте! – кричу я, бросаясь к ним. – Что вы делаете?

– Нам приказано убить всех солдат Дхиана.

– Но Автар не солдат Дхиана! – возражаю я, хотя это не совсем правда. – Он мой верный слуга. Немедленно освободите его! Если вы меня не послушаетесь, обещаю, Сандхавалия об этом услышат.

Столкнувшись с тем, как яростно я защищаю Автара, командир его отпускает. Я настаиваю на том, чтобы Автар ехал со мной в колеснице: не доверяю наемникам Сандхавалия. Перепуганный кучер гонит так, что повозку трясет. На повороте я вижу, что остальные мои стражники лежат в луже крови. Я стараюсь не закричать. Автар быстро опускает занавеску, чтобы Далип ничего не заметил. Слышен грохот пушек. Неужели Сандхавалия штурмуют крепость?

Когда мы возвращаемся, солдат Сандхавалия велит мне сидеть дома и не выходить. Его люди запирают главные ворота и становятся снаружи с ружьями наготове. Мои стражники исчезли. Слава богу, Автар до сих пор с нами. Но пока он запирает дверь хавели, Мангла уводит меня в глубь дома, к комнате прислуги.

– Шер Сингх мертв, – шепчет она.

Я холодею.

– Откуда ты знаешь?

Мангла открывает дверь в комнату прислуги. К стене прижалась женщина в дешевом хлопковом шальвар-камизе и покрывале. Это Патхани. Она в одежде своей служанки, волосы растрепаны, шея и руки голые. Похоже, жена визиря сняла все свои украшения, которыми так гордилась, чтобы ее не узнали. Дрожа и плача, она пересказывает мне случившееся. Прошлой ночью празднества в честь рождения нового принца затянулись допоздна, так что Шер решил на сегодня отменить дурбар. Сандхавалия пригласили его в сады Шах-Билавала понаблюдать за схваткой борцов и посетить смотр их войск. Аджит Сингх заявил, что у него особенный подарок для махараджи: редкая двустволка из Калькутты. Они позвали и Дхиана, но он не интересовался борьбой и пообещал прийти позже. Позавтракав с Патхани, визирь с небольшой охраной отправился в сады.

– Чуть позже, – говорит Патхани, – я услышала, как кричит моя служанка. Я подбежала к двери и увидела, что на полу лежит один из горчарахов визиря-джи и истекает кровью. Он сказал мне, что Сандхавалия встретили визиря-джи по пути в сады. Аджит Сингх застрелил моего мужа и велел своим людям разрубить его на куски. Большинство наших охранников убили, но этот твердо решил вернуться и предупредить меня. Солдаты Сандхавалия уже шли к нам, чтобы сжечь дом и, скорее всего, убить и меня. Я попыталась помочь горчараху, но он заставил меня уйти. Я не знала, куда бежать, кроме как к тебе…

Патхани покачивается взад-вперед, держась за голову. Я слишком потрясена, чтобы ее утешать. Неужели Дхиан Сингх, такой хитрый и могущественный, погиб?

Снаружи суматоха. Кто-то колотит в дверь хавели. Мангла бежит посмотреть. Возвращается она с напуганным видом.

– Пришли Аджит и Лехна с кучей солдат. Они желают вас видеть.

Я поворачиваюсь к двери. Выбора у меня нет.

Патхани хватает меня за руку. Глаза у нее вспыхивают.

– Ты тоже участвуешь в заговоре? Именно поэтому ты заставила меня уговорить визиря-джи вернуть тебя в Лахор?

Меня колет чувство вины, потому что зерно истины в обвинениях Патхани есть.

– Я потрясена не меньше твоего, – говорю я с достаточной долей правды. – Мы понятия не имели, что задумали Сандхавалия. Я их пленница в этом доме. Но клянусь, что до тебя они доберутся только через мой труп.

* * *

В гостиной Аджит и Лехна в окровавленной одежде с победным видом сидят на лучших бархатных стульях. Они приказали слугам принести еду и напитки, будто имеют право хозяйничать в доме. Я не показываю гнева, но, когда они говорят мне, что сделали моего сына правителем, не выдерживаю:

– Вы обещали, что не причините вреда Шеру и Дхиану! Вы солгали. Я не хочу участвовать в вашем заговоре.

Лехна зловеще скалится.

– Вы правда верили, что мы позволим убийцам нашей родственницы остаться безнаказанными? Чанд отомщена, клан Сандхавалия вернул себе право гордиться собой, а ваш сын будет править Пенджабом. Все выигрывают. На что вы жалуетесь?

– Мы попытались мирным образом убрать Шера с дороги, – поясняет Аджит, – но он был слишком упрям. Мы уже объявили по городу, что Далип будет новым махараджей. У вас есть выбор: можете стать регентшей, или, – рука его скользит к рукояти меча, – Далип превратится в сироту, которого Сандхавалия усыновят из любви к Саркару. Как только мальчик оправится от потрясения, у него все будет хорошо: Далип уже любит дядю Лехну, который станет следующим визирем.

Меня обыграли, по крайней мере пока.

– Я согласна с вами сотрудничать, – говорю я, стараясь не выдать охватившей меня ненависти, а про себя добавляю: «Но ничего не забуду».

* * *

Сандхавалия хотят, чтобы мы с Далипом сегодня же переехали в крепость. Там стоят их войска, которые лучше смогут нас защитить.

Я умоляю позволить мне остаться в хавели, пока не закончатся похороны.

– Прошу вас, я не вынесу жизни посреди мертвецов, – умоляю я. На самом деле проблема в другом: как только я покину хавели, Патхани окажется в куда большей опасности. Слава богу, Аджита и Лехну отвлекли солдаты – они пришли сообщить, что убили бо́льшую часть воинов Дхиана. Но Сухета, Хиру и Патхани им найти не удалось; очевидно, они сбежали.

Сандхавалия ругают солдат, которые не справились с такой простой задачей. Они приказывают охранять мой хавели и сообщают мне, что утром я должна переехать в крепость, после чего уходят. Слава Вахе Гуру, они не настояли на том, чтобы повидаться с Далипом. Я бы не вынесла, если бы Лехна его обнял.

* * *

От усталости я засыпаю тяжелым сном. Будит меня Мангла; она знаком велит молчать и ведет меня к заднему выходу, где стоит человек, закутанный в шаль. В темноте он настолько похож на Дхиана, что во мне вспыхивает нелогичная надежда: вдруг визирь каким-то образом сумел сбежать? Но нет, это Хира – в рваной одежде, с окровавленным лицом. Он рассказывает, что Сандхавалия порубили тело Дхиана на куски и выбросили в канаву. Хира прятался весь день. Когда стемнело, он перелез через мою заднюю стену и нашел Автара.

– Я не знал, присоединились ли вы к предателям, но больше мне некуда идти. Вы не в курсе, куда делась Май Патхани? Наш дом сгорел дотла, слуги мертвы. Я ужасно боюсь за Май. Ей никогда не приходилось заботиться о себе. – Он вытирает глаза рваным рукавом, и я понимаю, что он любит Патхани, словно родную мать.

Я веду Хиру к ней.

Он опускается на колени у постели и гладит ее по голове.

– Я так рад, что ты в безопасности.

Патхани садится; глаза у нее сухие, лицо сосредоточенное.

– Я решила стать сати.

– Нет, Патхани! – в ужасе кричу я. – Нет!

Неужели такова моя судьба, чтобы мои лучшие подруги – а теперь я вижу, что именно такой стала для меня Патхани, – снова и снова убивали себя на погребальных кострах своих мужей? Я хватаю ее за руки, умоляю передумать, но ни Патхани, ни Хира не обращают на меня никакого внимания.

– Но сначала я хочу отомстить, – говорит Патхани. – Принеси мне головы предателей. Они должны лежать у ног твоего отца на погребальном костре.

Хира выпрямляется. Лицо у него бледное и решительное.

– Ты их получишь, Май. Мы с дядей Сухетом уже собрали войска Догра, а еще встретились с армией хальсы в лагерях и рассказали о заговоре. Аджит принес Шеру Сингху подарок – дорогое двуствольное ружье, а когда правитель протянул к нему руку, предатель выстрелил ему в грудь. Они убили даже его маленького сына Пратапа. Аджит и Лехна подняли головы отца и сына на пики и проехали с ними через город. Армия хальсы потрясена таким бессовестным предательством и неуважением. Они обещали выступить на нашей стороне. Конечно, большие деньги, обещанные им в случае удачи, тоже делу не повредили, – невесело смеется он.

– Ты молодец, – говорит Патхани. – Твой отец гордился бы тобой. У меня еще одна просьба. Джиндан сегодня спасла меня, рискуя жизнью. Когда все закончится, я хочу, чтобы ты посадил Далипа на трон, сделал ее регентом и помогал ей как визирь.

Хира согласно кивает, и Патхани наконец улыбается.

* * *

Сандаловые бревна костров сложены высокими башенками и подготовлены к зажжению. Я стою перед ними. Мне очень хочется оказаться где-нибудь в другом месте, но я должна отдать дань почести мертвым – и тем, кто собирается умереть. Это самое меньшее, что я могу сделать для Дхиана, который, несмотря на все свои интриги, защитил нас с Далипом, когда нам это было нужно. И для Патхани, которая сейчас неуверенными шагами взбирается на костер мужа. Я проследила, чтобы ей дали побольше опиума, и держала ее за руку, пока она шла за катафалком Дхиана.

Хира исполнил свое обещание. В полночь он выстрелил по крепости из пушек и повел на нее армию хальсы. Они проломили стены и бросились на штурм с криком «Смерть убийцам правителя!» Сандхавалия были к этому не готовы, сопротивлялись они недолго. Аджита и Лехну поймали и отрубили им головы. Хира сложил эти головы к ногам отца, которого достали по частям из канавы и сшили воедино.

Рядом с костром Дхиана – костер Шера Сингха, а дальше – маленький для его сына Пратапа. В ту сторону я не в силах даже смотреть. Хира выполнит ритуал для всех погибших. Сначала он поджигает костры правителя и его сына. Когда он подходит к костру Дхиана, я отворачиваюсь. Не могу смотреть на то, как будет гореть Патхани, это слишком ужасно. Надеюсь, для нее скоро все кончится и опиум будет действовать до последнего. На случай, если он не поможет, я закрываю уши руками – и все равно слышу срывающийся голос Хиры:

– Май, я не знаю, как жить без поддержки отца и твоей любви. Надеюсь, я скоро присоединюсь к вам обоим.

Огонь начинает шипеть и трещать. Даже со своего места я чувствую его прожорливый жар. Вокруг все аплодируют сыновней преданности Хиры, но я в ужасе. Почему он произнес такие зловещие слова? Ради Далипа я надеюсь, что они не сбудутся.

* * *

Через два дня после похорон Хира перевозит нас с Далипом в Шиш-Махал. Он полон воспоминаний, сладких и горьких. Я чувствую присутствие множества ушедших: Саркара, Кхарака, Чанд и Биби, Шера, Сандхавалия, которые провели здесь одну победную ночь. Я прошу разрешения переехать в хавели Джиндан, но Хира замечает, что для нового правителя это неуместно.

Мой малыш уже не совсем мой. Он принадлежит народу и должен вести себя соответствующим образом. Я пытаюсь объяснить Далипу, что он теперь правитель, но сын, хоть и кивает послушно, лишь бы доставить мне радость, на самом деле ничего не понимает. Сейчас он играет с сыновьями придворных в саду, совсем недалеко от места, где работники оттирают с камня следы крови.

Мы с Хирой спорим о коронации. Он настаивает, что Далипа надо объявить правителем – а его самого визирем – как можно скорее.

– Трон Пенджаба не должен пустовать. У Саркара еще два сына, Пешаура и Кашмира. Если мы их не обойдем сейчас, когда армия хальсы на нашей стороне, они заявят о своих правах.

Он прав, но у Далипа и так несчастливый гороскоп, поэтому я хочу, чтобы короновался он в благоприятный день. Проблема в том, что до ближайшей подходящей даты еще несколько месяцев.

Наконец находится компромисс. Мы с Хирой представим Далипа в дурбаре, где он будет сидеть на временном троне. Заседания дурбара продолжатся без перерывов, а сама церемония коронации пройдет, когда я захочу.

– Я все устрою, – обещает Хира. – Не беспокойтесь!

Однако его самодовольный тон беспокоит меня куда больше. Я вижу, что он не прочь был бы отправить меня в зенану, а Далипа в классную комнату и править Пенджабом сам. Я не желаю этого допустить. Но чтобы справиться с Хирой, мне нужны сильные и заслуживающие доверия люди.

Я пишу Факиру Азизуддину, прошу его вернуться ко двору и быть моим главным советником. А еще пишу Джавахару, что Далипу нужен дядя. Вспоминая наше напряженное прощание, я добавляю: «Приезжай скорее, брат. Будет весело!»

Автар отправляется в путь с письмами, пообещав доставить их как можно быстрее. Факир живет далеко от столицы – и далеко от Джавахара. Чтобы получить ответы, понадобится не один день. Но все равно, каждый раз, когда в дверь стучат, я гадаю, не вернулся ли Автар.

* * *

Тем временем у меня много дел. Каждый день вожди кланов приходят в дурбар, чтобы выразить уважение юному махарадже. Хира готов водить туда Далипа, но я настаиваю на том, что буду делать это сама. Я знаю, что нужно сразу занять место в дурбаре, или будет слишком поздно. Поэтому я одеваюсь броско: вся в белом – шальвар, камиз и покрывало, – а еще собственные жемчуга Саркара, которые он мне подарил. Я рассчитываю, что собравшиеся их узнают. Я стою за временным троном Далипа, держась очень прямо. Это нарушение традиций: если женщины вообще приходят на дурбар, им положено оставаться тенью за ширмой. Даже Чанд Каур, Малика Мукаддас, так поступала. Но мне нужно показать всем, что Далип не один.

Я научила сына, как обращаться к посетителям. Когда он благодарит вождей своим безыскусным детским голосом, они реагируют очень тепло. У юности и невинности есть особая сила, и я планирую это использовать. Потом я благодарю пришедших от своего имени и подчеркиваю, что Саркар оценил бы поддержку сына. Я создаю ощущение не власти – для этого не время, – но материнской благодарности. И все же чувствую, что Хира смотрит на меня новыми глазами, понимая, что я не просто красивая вдова, дружившая с Патхани. И ему это не нравится.

Не нравится ему и то, что я с помощью Автара наняла собственную охрану. Под командой моего доверенного слуги они стоят у Шиш-Махала и сопровождают меня всюду, куда я хожу. Хира расстроился бы еще больше, если бы знал, что Автар набрал и шпионов, причем парочка из них работает в доме самого визиря.

Еще Хире не нравится, что я прихожу в тошахану и проверяю ее содержимое, но он не может отрицать, что это мое право как регента. Оказывается, в казне осталось немного от того, что было при Саркаре.

– Что случилось? – сердито спрашиваю я. – Когда я ходила в хранилища с Саркаром, они были наполнены золотыми монетами. Теперь тут почти пусто.

Казначей, запинаясь, отвечает, что его назначили недавно. Возможно, Лал Сингх, его предшественник, знает, куда делось золото. Я уже и раньше обращала внимание на Лала при дворе – он красив и хорошо говорит. На Дхиана произвели впечатление его способности, и он щедро вознаградил Лала, пожаловав ему титул раджи. Когда я обращаюсь к Лалу, он отвечает прямо: много телег вывезли из сокровищницы в ночь поражения Чанд. Для нас обоих будет опасно, если он назовет имена, но мне они и не нужны. Я в курсе слухов: люди Гулаба увезли содержимое сокровищницы в Джамму. Такое предательство приводит меня в бешенство, но Гулаб – дядя Хиры, он пока что неприкосновенен.

Лал замечает, что роскошный образ жизни Шера тут тоже сыграл роль. Правитель много тратил и совсем не обращал внимания на поступления средств. Лал дает мне хороший совет: сократить ненужные расходы и проверить записи, чтобы убедиться, в срок ли кланы платят дань. Он дает мне список тех, кто регулярно и очень удобно для себя «забывал» про необходимость платить.

Я от души его благодарю. Ночью, перед тем как заснуть, я вспоминаю красивое лицо и честные глаза бывшего казначея. Такой союзник мне пригодится.

* * *

Я только уложила Далипа спать, рассказав ему сказку на ночь – приятная обязанность, для которой я всегда нахожу время, – как вдруг Мангла сообщает, что Автар вернулся. Он выглядит измученным и грязным – весь день он не слезал с седла, чтобы привезти мне письмо Факира. Я тепло благодарю его и нетерпеливо открываю письмо. Оно написано шифром, почерк твердый. Я испытываю прилив радости. Может, наставник внезапно чудесным образом исцелился?

Моя дорогая рани, дочка моя,

это письмо пишет мой младший брат Нуруддин, который знает шифр. У меня нет сил даже оторвать голову от подушки. Сердце мое разрывается оттого, что я не могу приехать ко двору и поддерживать тебя советами, но мне пора покидать эту землю. Я верю в твой ум и мужество. Опирайся на себя. Не торопись никому доверять. Помнишь Саду? Будь как она. Уделяй внимание солдатам хальсы, они будут твоими защитниками. Берегись Догр…

Ниже извинение от Нуруддина: «Больше Азизуддин не смог ничего продиктовать, ему трудно было дышать».

Глаза мои наполняются слезами. Я так надеялась, что мой Факир, любящий советник, неизменная опора, будет со мной. А он умирает.

Я замечаю, что Автар так и стоит у двери, и смущенно вытираю глаза.

– А от Джавахара есть письмо или сообщение?

Он качает головой.

– Брат плохо себя чувствует?

– Он прекрасно себя чувствует.

Я удивлена молчанием Джавахара и ощущаю прилив разочарования. У меня снова слезы на глазах. Я отворачиваюсь – не хочу, чтобы Автар видел.

Внезапно в комнату вбегает человек с закрытым шалью лицом, хватает меня и начинает кружить. Я потрясенно начинаю отбиваться, но потом понимаю, что это Джавахар.

– Обманул! – кричит он, сбрасывает шаль и громко хохочет.

Я тоже начинаю смеяться. Брат крепко обнимает меня. За его плечом я вижу, как улыбаются Мангла и Автар.

– Ах вы заговорщики! – шутливо укоряю я.

Но я давно не чувствовала себя такой счастливой. Все детство Джавахар меня защищал. Он моя родная кровь и не подведет меня.

– Спасибо, старший брат, – говорю я. – Раз ты приехал, теперь все наладится.