Амритсар меньше Лахора, но для тех, кто хочет жить неприметно, он подходит лучше. Город посещает столько паломников, что никто не обращает внимания на тихую вдову, которая снимает старый хавели на окраине. У дома высокие стены и нет соседей, так что некому интересоваться вооруженной охраной во дворе. Мы с Манглой придумали мне фальшивую биографию: мужа, который умер от холеры, и жестоких свекров, которые вынудили меня покинуть дом вместе с ребенком. Но, к моему разочарованию, мне даже не представляется случай кому-нибудь рассказать эту байку.

Тихая жизнь позволяет мне заняться образованием Далипа. Я нанимаю для него учителей по фехтованию, борьбе и верховой езде. Грамоте я учу сына сама: из Лахора мне присылают книги и хороший пергамент для письма.

Каждый вечер мы ходим в Золотой храм, а после молитв любуемся великолепным куполом, сияющим в лучах закатного солнца.

– Твой отец построил этот купол, – говорю я Далипу. – Он покрыл золотом весь верхний храм. Саркар был великим правителем. Больше всего он любил свою страну и Бога, и тебе тоже следует так поступать.

Далип обнимает меня:

– Биджи, но я больше всего люблю тебя!

Я обнимаю его в ответ, но беспокоюсь, что не воспитываю в мальчике должной сознательности.

Мангла утешает меня:

– Для этого еще хватит времени. Сейчас ваша задача – обеспечить безопасность ребенка. Слава богу, Шер слишком увлечен роскошной жизнью, чтобы приказать вам вернуться в Лахор. Вот уж кого не учили быть сознательным правителем! Танцовщицы его интересуют больше, чем благополучие народа. Неудивительно, что у него проблемы!

Про проблемы Шера мы знаем благодаря Автару, который тайком нас навещает. Я ценю его готовность идти на риск ради меня и принимаю стражника в гостиной как почетного гостя. По его словам, вскоре после коронации Шер выяснил, что кто-то украл бо́льшую часть золота, лежавшего в казне на момент прихода к власти Чанд. Ходили слухи, что по ночам солдаты Гулаба что-то вывозили из крепости на крытых телегах, но никто не посмел ни в чем его открыто обвинить. Шер не сумел выплатить долги армии, поэтому солдаты взбунтовались. Многих офицеров-европейцев, верно служивших Саркару, убили. Остальные перешли к британцам. Солдаты выбрали из своей среды старшин-панчей, которые и возглавляют войска.

Автар говорит:

– Панчи прекрасные солдаты, но им не доводилось командовать полком в бою. Они ничего не знают о стратегии. Если война правда начнется – а это вполне возможно, поскольку британцы собрали большие силы в Лудхиане, – они не будут знать, что делать.

Меня переполняет горе. Могучая армия, которую Саркар так старательно собирал, пришла в упадок. Кто теперь остановит британцев, если они нападут на Пенджаб?

* * *

Перед отъездом Автар протягивает мне измятое письмо.

– Прошу прощения, моя рани, чуть не забыл. Столько всего творится, что я немного не в себе. Письмо пришло в крепость, мне его передал друг, который там работает.

Послание от Джавахара.

Сестра, в безопасности ли ты? Я ничего о тебе не слышал с тех пор, как скончался наш махараджа. Говорят, за последнее время в Лахоре сменилось уже несколько правителей и произошло немало сражений. Это меня беспокоит. Я тебе много раз писал, предлагал приехать и жить со мной в Гуджранвале. Манна и Биджи в прошлом году умерли от внезапной лихорадки. Об этом я тебе тоже писал. Возможно, ты не получала мои письма. Я остался один и скучаю по родным, в том числе по нашему вздорному отцу. Я не знаю даже, жива ли ты. Шлю благословения моему маленькому племяннику и надеюсь, что когда-нибудь снова его увижу.

У меня выступают слезы на глазах, пока я читаю неровные, с трудом нацарапанные буквы. Я пишу в ответ:

Дорогой братец, у нас с Далипом все хорошо. Из-за политических проблем, с которыми я ничего не могла поделать, меня увезли из Лахора и не позволили сообщить тебе о том, где я нахожусь. Твоих писем я не получила, кроме последнего. Мне очень жаль было услышать о смерти наших родителей и о том, что ты остался один. Я сейчас в Амритсаре. Приезжай ко мне в гости. На этот раз можешь остаться сколько захочешь.

И Джавахар приезжает. Он выглядит старше, суше, тише. Брат тоже чуть не умер от лихорадки. Испытывая угрызения совести, я готовлю его любимые блюда, вожу смотреть на достопримечательности и с нежностью наблюдаю, как он играет с Далипом. Помня, как брату нравится хорошая одежда, я заказываю для него несколько костюмов, пусть красоваться в них ему особенно негде. А когда Мангла пропадает ночами, я вздыхаю, но не злюсь.

Вахе Гуру, мое время любить прошло, но пусть хоть брат будет счастлив.

* * *

Сегодня прибывают двое неожиданных гостей. Когда Мангла объявляет их имена, я понимаю, что придется вспомнить все, что я знаю о придворных играх.

– Аджит и Лехна Сандхавалия? Родственники Чанд? Разве Аджит не сбежал в изгнание, после того как Лехну бросили в тюрьму?

– Их положение явно изменилось, – замечает служанка. – Я давно не видела таких прекрасных лошадей, и с ними большой отряд солдат. Чего они хотят от вас?

– Скоро узнаем.

Джавахар хочет пойти со мной, но я его отговариваю. Я скрываю волнение под белым покрывалом, обшитым жемчугом, и вплываю – надеюсь, достаточно величественно – в парадную гостиную, где сидят члены клана Сандхавалия.

Ждать мне приходится недолго. Аджит Сандхавалия, грубоватый, мускулистый, с кудрявой черной бородой и сверкающим взглядом, сразу же после официальных приветствий переходит к делу. Он просит меня поклясться на «Гуру Грантх», что я никому не скажу о нашей встрече. После клятвы он говорит мне, что Сандхавалия очень недовольны никчемным прожигателем жизни Шером и хотят, чтобы вместо него правил Далип.

– А вы могли бы стать регентом, пока Далип не вырастет. Саркар часто говорил мне, какая вы умная и как любите Пенджаб.

У меня отчаянно колотится сердце. Я догадывалась, что Сандхавалия именно за этим приехали, но, когда они говорят о своих намерениях настолько прямо, внутри у меня бурлит странная смесь радостного возбуждения и страха. Если план сработает, улучшит это положение моего сына или ухудшит?

У Лехны, дяди Аджита, впалые щеки и ястребиные глаза под нависающими веками. Он добавляет:

– Вы оказались настоящим другом Чанд в самый трудный час. Если бы вы не нашли ее тело, вместо похорон, достойных правительницы, ее бросили бы в колодец.

Я вспоминаю смеющегося Наунихала, погибшего в расцвете лет, Биби и ее мертвого ребенка, разбитую голову Чанд. Спрятав дрожащие руки в складки гагры, я говорю, что их предложение для меня большая честь.

– Но что из этого выйдет? – спрашиваю я. – Далип еще маленький, а у меня нет опыта в проведении дурбара. И потом, я дочь дрессировщика собак.

– В этом будет ваша сильная сторона, – возражает Аджит. – Вы человек из народа, ваши решения будут беспристрастны. Дурбар это оценит. Солдаты – люди простые, они почувствуют, что вы одна из них. А невинность Далипа будет притягивать людей.

– А Дхиан? Он может не согласиться. Визирь помог мне в трудное время. Я не могу его предать.

На морщинистом лице Лехны вспыхивает ненависть. Но она исчезает так быстро, что, возможно, мне показалось.

– Не беспокойтесь. Дхиану главное оставаться визирем. Ему неважно, кто правит, лишь бы правитель не пытался ограничить его власть.

Аджит добавляет:

– Мы о нем позаботимся. Просто возвращайтесь в Лахор поскорее и будьте готовы к большим переменам. В нужный момент мы с вами свяжемся.

Есть еще одна вещь, которая меня беспокоит. Обязательно надо это сказать, хотя гости могут разозлиться.

– Мне нужно от вас обещание, что вы не причините вреда Шеру Сингху. Несмотря ни на что, он сын Саркара.

У Лехны вспыхивают глаза.

– Кровь идет за кровью…

– Не беспокойтесь, – перебивает Аджит. – Мы знаем, как убедить Шера. Если ему предложить достаточно большой доход и позволить оставить себе лошадей, охотничьих собак и коллекцию иностранных вин, он охотно отдаст трон. У нас были на него большие надежды, когда он нас помиловал и позвал обратно ко двору, – строго говорит он, – но Шера интересуют только пьянство, охота и пиры. Он уничтожает все то, что построил наш любимый Саркар.

Его слова ранят меня в самое сердце. Я соглашаюсь.

Обрадованные Сандхавалия хотят перед отъездом повидать Далипа. Когда я его привожу, то с изумлением замечаю слезы на глазах суровых воинов. Они снимают с себя и дарят мальчику золотые цепи, почтительно целуют ему руки и называют своим дражайшим принцем. Еще больше меня потрясает, как естественно Далип принимает восхищение взрослых мужчин.

– Когда я впервые встретил вашего отца, он был немногим старше вас, – говорит Далипу Лехна.

– Вы знали моего отца? – взволнованно отзывается тот. – Расскажете мне про него?

– Разумеется! – говорит Лехна и берет Далипа на руки.

– Смотрите, шахзада уже завоевал сердце дяди Лехны, – улыбается мне Аджит. – И с подданными будет то же самое. Быстрее возвращайтесь в Лахор, но Дхиану про нас не говорите. Заставьте его поверить, что вы сами решили вернуться.

Я соглашаюсь. Дхиан будет очень недоволен, если узнает, что я встретилась с членами клана Сандхавалия. И что у них на уме будущее для Далипа, в котором они собираются играть главную роль.

* * *

Я кое-чему успела научиться, поэтому ни о чем не прошу Дхиана. Я пишу Патхани, называя ее сестрой, и рассказываю, что Далип в Амритсаре не получает должного княжеского воспитания. А еще добавляю – пусть и не вполне искренне, – что я по ней соскучилась.

Ответ приходит почти немедленно.

Дорогая сестра Джиндан, я организовала твое возвращение в цивилизацию! Визирь-джи сначала упирался, хотя я ему говорила, что ты мне как сестра. Но когда я пригрозила, что надолго уеду в гости в дом отца, он согласился! Про Шера больше можешь не беспокоиться. У него новая жена, ее зовут Дакно Каур. Она очень красивая, хотя ты все равно красивее. А его сына Пратапа теперь объявили наследником, так что наш милый Далип ему не угроза. Жду не дождусь, когда ты приедешь. Столько придворных сплетен надо обсудить и, конечно, сходить за покупками – уверена, все твои наряды устарели. Будет так весело…