Я привожу Далипа в усыпальницу правителей, где хранится та часть праха Саркара, которую не высыпали в Ганг. Малыш пока ничего не понимает, но я надеюсь, что где-то в глубине души у него останется воспоминание: «Мать взяла меня за руку и сказала: “Поклонись этой лотосовой урне. В ней останки твоего отца, величайшего правителя, которого только знал Пенджаб. Он не оставил тебе государства, но оставил нечто более ценное: мужество, щедрость, острый ум, любовь к жизни и смеху”».

Величественный узорчатый мавзолей с огромным желобчатым бело-золотым куполом стоит на приподнятой платформе, чтобы его видно было издалека. Он построен между мечетью Бадшахи и гурдварой Дера-Сингх, а на двери вырезаны фигуры индусских богов и богинь. Так мавзолей напоминает людям, что Саркар уважал все религии. Но внутри, к моему огорчению, работа не закончена, стены и потолки голые. Строительство остановилось после смерти Кхарака, и Чанд его не продолжила. Возможно, ей не хватает денег. Я слышала, что даже армии платят нерегулярно.

Мой Саркар заслуживает лучшего. Если бы я могла, сделала бы мавзолей незабываемо прекрасным.

Рядом стоят одиннадцать урн поменьше – для сати. На одной имя Гуддан. Я нежно касаюсь сосуда, хотя там на самом деле не только ее останки: пепел всех женщин смешали после похорон. Рани еще повезло, записали хотя бы их имена. Наложниц никто не помнит.

Я выхожу и вижу, что вокруг Самадхи собралась огромная толпа. Должно быть, разнеслись слухи о нашем приезде. Люди кричат «Да здравствует махарани Джиндан! Благослови Вахе Гуру нашего маленького шахзаду». Я велю Далипу помахать рукой. Приветствия становятся громче. Моим сопровождающим приходится вызвать подкрепление, чтобы доставить нас домой без проблем. Я боюсь, что Дхиан расстроится, но он довольно улыбается.

– Хорошо, что люди любят своего принца. Я пришлю вам свою лучшую колесницу, чтобы вы могли катать сына по городу. – Он гладит Далипа по голове и дарит ему золотую монету.

Мангла, которая Дхиана не особенно любит, говорит:

– Интересно, с чего вдруг ему захотелось вас выводить на публику.

Меня тоже это удивляет, но я собираюсь воспользоваться возможностью поводить Далипа по моим любимым местам – к пушке Зам-Замме, на базар Анаркали, в гурдвару Лал-Хухи, где гуру Арджан Дэв стал мучеником.

– Джавахар меня водил по этим местам, когда я была девочкой. Это одно из моих самых счастливых воспоминаний.

– Джавахар-джи такой хороший брат! – с теплом восклицает Мангла.

Похоже, она его не забыла.

* * *

Я просыпаюсь от пугающего громогласного рева, похожего на разлившуюся потопом реку. Расстроенная Мангла сообщает мне, что Шер Сингх вторгся в Лахор. Армия хальсы присоединилась к его солдатам. Этим утром Дхиан со своими людьми перешел на сторону Шера.

Факир был прав. Догра верны только самим себе.

Мангла продолжает:

– Они вошли в город. Их никто не может остановить. Они собираются напасть на крепость, кричат: «Шера Сингха на трон! Дхиана Сингха в визири! Смерть Чанд Каур!»

Я ломаю руки.

– Мне надо помочь Чанд – или хотя бы спасти Биби. Я поклялась на «Гуру Грантх».

– Это невозможно!

В дверь громко стучат. Я хватаю покрывало и бегу вниз. Это капитан нашей стражи.

– На рынках начали грабить, – докладывает он. – Людей убивают. Рани Патхани просит вас поспешить в ее дом вместе с принцем. Там безопаснее. У нее много солдат в охране. Я могу прямо сейчас вас отвезти.

Снаружи раздается мощный взрыв, и я вздрагиваю.

– Пушки, – объясняет капитан. – Шер Сингх открыл огонь по крепости.

Слуги собираются вокруг меня. Они в ужасе. Некоторые служанки всхлипывают. Если я уеду с охраной, их жизнь будет в опасности.

Я глубоко задумываюсь, потом поднимаю покрывало. Капитан потрясен – этим жестом я показываю, что считаю его членом семьи. Я спрашиваю, как его зовут.

– Автар.

– Автар, я не могу бросить домочадцев. Мародеры их убьют. Я надеюсь, что ты нас защитишь.

Он глубоко вздыхает и кланяется.

– Я это сделаю, моя рани, или погибну.

– Если мародеры пойдут по нашей улице, обязательно скажите им, что дом принадлежит визирю Шера Сингха. Это должно их остановить.

Когда он уходит, Мангла ворчит:

– Вы поступили героически, но мудро ли?

– Мне надо остаться на случай, если Чанд пошлет сюда Биби, – отвечаю я. – И потом, Дхиан наверняка позаботился о нашей охране. Далип для него слишком ценен.

К счастью, я права. Вскоре в подкрепление к стражникам у моих ворот приходит целая рота.

Взрывы продолжаются. Некоторые из них гремят со стороны крепости: Чанд сопротивляется. Пахнет гарью. По городу разносятся крики гибнущих людей. Автар сообщает нам новости: у Чанд дела плохи. Все больше и больше солдат бежит, ее войска отказываются давать ей доступ к пороховым складам. Снайперы забрались на минареты мечети Бадшахи и стреляют в крепость. Я не могу спать, без конца представляю, как кричит Биби. Утром Автар говорит мне, что Чанд сдалась.

Патхани приезжает проверить, как у нас дела. Она прижимает к себе Далипа, а меня ругает.

– Я всю ночь беспокоилась за тебя, а еще за визиря-джи и Хиру. Но Хира утром заехал и рассказал мне хорошие новости. Он знает, как я волнуюсь. Визирь-джи решил все проблемы. Они с Гулабом-джи сумели договориться о компромиссе. Шер займет крепость. Чанд и Биби переедут обратно в хавели Наунихала. Если Биби родит сына, он будет нашим следующим правителем, а Шер и Чанд вместе станут регентами. Может, они даже поженятся теперь, раз прогнали скандальных Сандхавалия, которые давали Чанд такие дурные советы. Это было бы так романтично!

* * *

Дхиан не позволяет мне поехать к Чанд – говорит, это рассердит Шера Сингха. Единственное, что я могу, – писать ей: «Как у тебя дела? Как Биби? Есть ли у нее хорошая повитуха для родов? Срок уже скоро. Послать вам что-нибудь?» Ответа нет. Я все больше беспокоюсь и прошу Манглу попытаться что-нибудь узнать. Она сообщает, что хавели Наунихала окружают вооруженные до зубов люди, и вряд ли это охранники Чанд.

Что же, Чанд пленница в собственном доме?

Я умоляю Дхиана отпустить ко мне в гости хотя бы Биби.

– Ей полезно будет выбраться из хавели – там наверняка полно грустных воспоминаний.

– Биби Каур плохо себя чувствует, – говорит он. – Ваиды уложили ее в постель. Мы не можем рисковать ее будущим ребенком.

– Не верю ни единому его слову, – возмущенно жалуюсь я Мангле.

Но, возможно, Дхиан говорил правду. Через пару недель я слышу, что Биби родила мертвого ребенка и сама скончалась от чрезмерной кровопотери. У нее был мальчик – наследник, на которого так надеялась Чанд.

Меня охватывает отчаяние.

– Я подвела Биби. Наверное, у нее была неопытная даи. Надо было настоять на своем и послать к ним одного из ваидов Саркара.

– Вряд ли Дхиан разрешил бы, – возражает Мангла. – Хуже того: теперь Чанд обвиняет Дхиана в том, что тот подкупил повитуху, чтобы убить мать и ребенка.

Мне надо остановить обезумевшую от горя женщину, чтобы она не говорила таких опасных слов! Только один человек способен мне помочь. Я умоляю Патхани навестить Чанд вместе со мной.

– Она осталась совсем одна в целом мире. Представляешь, как она себя чувствует? Пожалуйста, уговори визиря.

Добросердечная Патхани соглашается. Если Дхиан не даст разрешения сразу, она обещает применить свое самое мощное оружие:

– Визирь-джи ненавидит, когда я плачу.

На следующий день Патхани пишет: «Завтра нам можно на час заехать к Чанд».

* * *

Хавели Наунихала охраняют две дюжины вооруженных до зубов людей. Но они почтительно кланяются Патхани и открывают массивные резные двери.

– Нам приказано оставаться снаружи, – говорит их командир. – Одна из служанок Май Чанд отведет вас к ней.

Но мне нужно кое-что узнать.

– Вы здесь по приказу Шера Сингха?

Командир гордо выпрямляется.

– Мы подчиняемся только раджа-и-раджгану[69] Дхиану Сингху.

В темном сыром вестибюле пахнет плесенью – я едва узнаю великолепный вход, который видела на мехфиле Наунихала. Когда мы объявляем о себе, никто не отвечает. Что-то не так. Где Чанд?

Мы идем через хавели, пытаясь найти хоть кого-то. Вот байтхак, где Наунихал принимал важных гостей. Столовая, где они пировали. Мебель накрыта покрывалами. С потолка свисает паутина. Кухня выглядит заброшенной. От волнения сердце у меня бьется все чаще. Неужели Чанд умудрилась каким-то образом сбежать из Лахора?

А потом я вижу на полу в купальной зоне обнаженное тело со свернутой шеей. Чанд. На белом мраморе пола застыла кровь, натекшая со лба. Похоже, она сильно расшиблась при падении: череп треснул. Будто ее ударили по голове.

Патхани начинает кричать.

Я сжимаю руки в кулаки, чтобы они не тряслись, и резко говорю:

– Прекрати! Позови капитана стражи.

До прихода стражников я заворачиваю Чанд в самые большие полотенца, которые только могу найти. Малика Мукаддас, я во всем тебя подвела, но хотя бы спасу от унижения. Мужчины не должны видеть рани обнаженной.

* * *

Узнав об убийстве Чанд, Дхиан приходит в ярость. Он клянется найти ее служанок: ясно же, что их подкупили, чтобы они убили хозяйку. Его люди прочесывают окрестности города.

Через пару дней Мангла приносит новости:

– Нашли всех четырех служанок: они прятались в борделе в Хира-Манди.

– Быстро. – Но я не удивлена. Когда Дхиан берется за дело, он добивается результатов. – Что они сказали? Признались?

– У них не было шанса. Дхиан вырезал им языки и казнил их.

Я бросаю потрясенный взгляд на служанку. Мы обе гадаем, не затем ли им вырезали языки, чтобы они не смогли назвать имя нанимателя. И вспоминаем убийцу из Джамму.

– Кому вырезали язык, Биджи? – спрашивает вбежавший Далип.

– Это просто история, – говорю я, целуя его.

Надо будет в присутствии сына разговаривать осторожнее. Он развит не по годам и замечает больше, чем его ровесники. Я хочу как можно дольше сберечь неискушенность Далипа – наверняка ему скоро придется ее потерять.

* * *

Шер Сингх уезжал молиться в святилище гуру Нанака в Батале, но теперь он спешно возвращается в Лахор.

Автар говорит, что Шер выступил в дурбаре и назвал убийство Чанд жестоким и пугающим. В день похорон он идет за телами Чанд и Биби босиком по раскаленной земле, одетый в траурный костюм. Насколько это искренне? Я не знаю. С ним идут многие придворные, которые ничем не помогли Чанд, когда ей требовалась поддержка. За ними их жены, а потом слуги, работавшие на Чанд во время ее правления. Наверное, она была доброй хозяйкой: от посещения похорон слугам нет никакой выгоды. Дхиан с торжественным видом произносит речь, восхваляя добродетели умерших женщин. Трепетная Патхани в слезах. Кое-кто из аристократок следует ее примеру – вот лицемерки! – но я так и стою с каменным лицом. Мое горе залегает глубже.

Едва заканчиваются похороны, Шер подходит поздороваться со мной. Я изумлена. На мне покрывало, вокруг толпа женщин – не думала, что он меня узнает.

– Я много о вас слышал, рани Джиндан, – говорит он. – Саркар очень высоко отзывался о вашем уме – и вашей красоте. Я рад, что вы вернулись в Лахор. Хочу пригласить вас и моего младшего брата Далипа в крепость, чтобы лучше с вами познакомиться. Я скоро пришлю за вами колесницу.

Я сразу напрягаюсь: уж слишком блестят у него глаза. Чего он от нас хочет? Кланяюсь и спокойно говорю:

– Благодарю вас, махараджа. – Никто никогда не узнает, насколько сильно у меня колотится сердце, когда я говорю первое, что приходит в голову: – Далип был бы рад познакомиться со своим старшим братом, таким великолепным правителем и воином. Однако мы собираемся в путешествие, которое нельзя отложить.

Шер хмурится.

– И что же может быть важнее приглашения правителя?

Я отчаянно пытаюсь придумать подходящий ответ. Вокруг все отвернулись от погребального костра и смотрят на нас. Интриги среди живых куда интереснее, чем трагедия мертвых.

И тут в ушах у меня звучит голос Саркара: «Вот это место я люблю больше всего на свете. Не будь я правителем, охотно остался бы там и пел бы гимны Вахе Гуру». Я делаю глубокий вдох.

– Я дала обет отвезти Далипа в Амритсар, в Золотой храм, чтобы вознести благодарения, когда ему исполнится четыре.

– А, Золотой храм, – говорит Шер недовольным тоном. – Чрезвычайно благоприятное место. Что ж, удовольствие от вашей компании придется отложить до вашего возвращения.

* * *

Я едва успеваю переодеться, как приходит Дхиан. Это удивительно: я знаю, что у него много дел в связи с похоронами.

Он не тратит времени на любезности.

– Я видел, Шер с вами разговаривал. Чего он хочет? Что вы ответили?

Когда я ему рассказываю, он качает головой.

– Это меня тревожит сразу по нескольким причинам. У Шера дурная репутация в том, что касается красивых женщин. А Далип в конечном счете его соперник в борьбе за трон.

– Далипу только исполнилось четыре! – протестую я, но вспоминаю мертвого ребенка Наунихала и понимаю, что нежный возраст – не защита.

– Очень умно с вашей стороны упомянуть священный обет. С этим Шер поспорить не может. Вам надо уезжать немедленно.

– Золотой храм вполне может вдохновить вдову на решение вырастить сына в его благоприятной тени, верно?

– Очень даже может, – кивает Дхиан. – Я поговорю с Шером о том, как важно поддерживать подобные благочестивые устремления.

Мы улыбаемся друг другу: в кои-то веки мы пришли к согласию.