В комнату вбегает Мангла.

– Скоро мимо нашего хавели пройдет погребальная процессия Саркара. Прошу вас, рани, не выходите. Рани Гуддан идет за катафалком махараджи. Даже люди, которые ее не знают, плачут от такого зрелища. Вы этого не вынесете.

Но я отдаю Далипа Мангле и выбегаю на террасу. Я должна попрощаться с любимым. И попросить прощения у лучшей подруги за то, что бросила ее.

Процессия огромная. Даже высунувшись за парапет, я не вижу ее конца. Впереди идут музыканты и раги. Потом горчарах, любимые войска махараджи, хотя сейчас они пешком, не на лошадях, и одеты в траурный белый, как и аристократы. Дальше движется катафалк усопшего, сандаловый корабль с золотой отделкой и яркими шелковыми флагами.

Саркару бы очень понравилась процессия. Он в отношении ритуалов был как ребенок. Я высматриваю тело мужа, почти скрытое шалями и цветами. Оно кажется таким хрупким теперь, когда его покинул обитавший внутри величественный дух. Иди с миром в следующее царство, любовь моя.

Мой взгляд притягивают женщины, идущие за катафалком, – такое же яркое пятно, как и пламя, в которое они решили войти. Одетые в разные оттенки красного, они бросают монеты и украшения в толпу, выстроившуюся вдоль дороги. Люди кланяются и кричат:

– Дэви, ваша жертва благословит Пенджаб!

Слезы застилают мне глаза, но я все же ухитряюсь разглядеть Гуддан во главе группы будущих сати. Я собиралась храбро проводить подругу молитвой, но, когда вижу тонкую фигурку, ноги у которой слегка заплетаются из-за опиума, принимаюсь колотить кулаками по парапету и кричать: «Гуддан, не делай эту ужасную вещь! Не бросай меня одну!» Но все напрасно: она не слышит моих призывов, а даже если бы слышала, теперь уже невозможно передумать. Но я кричу, пока не падаю без сил на раскаленные плиты балкона. Горло у меня болит от крика. Голос мой заглушают барабаны. Процессия движется дальше. Мангла заставляет меня уйти в дом, говорит, что я не могу себе позволить сломаться, но в ушах у меня еще долго продолжают греметь барабаны.

* * *

Поздно вечером ко мне приходит Факир Азизуддин – тайком, завернувшись в дешевое одеяло, как нищий. Вид у него встревоженный, лицо потемнело от усталости. Он отказывается от угощений – соблюдает траурный пост. Забыв про этикет, наставник обнимает меня, пока я плачу. У него тоже слезы на глазах.

– Бети, я не мог тебя не повидать, но через несколько минут уйду. Если кое-кто узнает о моем визите, у тебя будут проблемы.

– Кто? Почему? Вы всегда приходили ко мне, сам Саркар одобрял…

– Теперь все по-другому, разве ты не понимаешь? Саркар поручил заботу о тебе Дхиану, и правильно сделал. Визирь разозлится, если узнает, что мы встречались. Я буду слать тебе весточки, когда смогу, но часто писать не получится. Придется тебе рассчитывать только на себя.

Его слова меня тревожат.

– В чем именно рассчитывать на себя?

– Скоро начнутся проблемы. За Кхараком многие наблюдают. Его сводный брат Шер, британцы и даже афганцы – все они ринутся в атаку при первом проблеске слабости…

– А я тут при чем?

– Ни при чем, если все пойдет именно так, как задумал Саркар, когда сделал Кхарака своим наследником и подготовил Наунихала, чтобы тот ему наследовал. Но только не забывай, Далип – принц. Это само по себе опасно для него. Будь внимательна. Действуй быстро и с умом. – Советник вздыхает. – Ладно, мне пора.

– Подождите! – Я чувствую себя не в силах принимать никакие решения, а тем более быстрые и умные. – Скажите мне, за чем следить… Что делать…

– Когда появится опасность, ты поймешь. Я в тебя верю. – А потом он исчезает во тьме.

* * *

Я лежу в постели и не сплю – не могу перестать думать про похороны. Мангла кое-что передала мне из рассказов других слуг, а дальше включилось мое воображение.

Погребальный костер высокий, сандаловые бревна уложены ступенями. Мужчины вносят тело Саркара наверх и укрывают цветами.

Гуддан берет руки Кхарака и Дхиана и соединяет их. Она заставляет их пообещать ради покойного махараджи действовать вместе. Потом она поднимается на костер и кладет голову Саркара себе на колени. На лице у нее нет страха.

Другим рани и наложницам взойти наверх помогают – у них кружится голова от опиума. Плачущий Кхарак вместе с Наунихалом поджигает костер – вражда их в это мгновение забыта. Дхиан бьется головой о землю до тех пор, пока лоб не покрывают потеки крови. Он тоже пытается броситься в костер, но придворные его удерживают. Сандаловый дым не скрывает запаха горящей плоти.

Внезапно в небе появляется туча. Несколько мгновений на пламя льет дождь. Это сам Пенджаб плачет, перешептываются люди. Когда костер снова разгорается, бог весть откуда прилетают две белые птицы и пикируют в огонь.

Когда Факир уходил, я спросила его, правду ли говорят насчет птиц. Он кивнул.

– Это хорошее знамение или плохое?

Советник не мог ответить.

* * *

Утром я вспоминаю вчерашний совет Азизуддина быть готовой к неприятностям и посылаю охранника в тошахану снять с моего счета две сотни золотых монет: хочу на всякий случай иметь при себе деньги. К моему удивлению, он возвращается ни с чем и объясняет:

– Управляющий сказал мне, что по приказу махараджи Кхарака Сингха все счета заморожены до коронации.

Я выхожу из себя.

– Но коронация состоится только после того, как пепел Саркара опустят в Ганг. На это уйдет десять дней, если не больше. Как мне до тех пор вести хозяйство?

– Простите, рани-сахиба.

Я беру себя в руки.

– Ты не виноват.

– И еще кое-что. Вашу охрану отозвали. Наш старший сказал, что мы нужны у ворот. Велели уходить прямо сейчас.

Я не верю своим ушам.

– Ты хочешь сказать, что мой хавели останется без стражи? У нас с Далипом не будет защиты?

Охранник молча опускает взгляд. Меньше чем через час он и его товарищи уходят.

Я утираю сердитые слезы и даю Мангле часть денег, которые храню в хавели:

– Сходи купи еды. И с запасом, вдруг потом начнутся проблемы.

Но Манглу беспокоит не только еда. Она собирает новости по всей крепости и выясняет, что убрали не всех стражников и заморозили не все счета: только те, что принадлежат людям, которых не любит Май Наккайн.

Тяжелые времена, о которых предупреждал меня Факир, пришли. И это только начало.

Я беру Манглу за руку:

– Тебе придется сделать для меня кое-что важное.

* * *

Ночью небо затянули дождевые тучи. Стражник объявляет полночь. Я мечусь по хавели, и надежда оставляет меня.

– Отдохните, – упрашивает Мангла, – вы себя замучаете. Я разбужу вас, если кто-то придет.

Но я слишком нервничаю, чтобы спать.

Вдруг в дверь стучат – трижды, как было уговорено. Мангла бежит открывать. Снаружи двое мужчин, укутанных в шали. Один, похоже, солдат – я замечаю блеск оружия у него за поясом. Другой – Дхиан Сингх.

Я вспоминаю все, что знаю о придворных играх, церемонно приветствую визиря и принимаю его соболезнования, но нервы у меня на пределе. Я велела Мангле, если наш план провалится, бежать через заднюю дверь со спящим Далипом и добираться до хавели Факира Азизуддина. Для себя я припрятала кинжал в складках платья-пишвас.

– Вы попросили меня тайно с вами встретиться. Сказали, что ситуация чрезвычайная, – говорит министр отрывисто. Вид у него измученный. Я вижу засохшую кровь на лбу визиря – там, где он бился головой о землю, горюя по умершему правителю, – и у меня появляется капелька надежды.

– Визирь-джи, – говорю я, – моих охранников отозвали.

На лице у Дхиана ни капли удивления. Он знал. Знал и ничего не сделал.

Я продолжаю, поскольку выбора у меня нет:

– Этот хавели для нас с Далипом больше не безопасен. Я обращаюсь к вам за помощью, потому что Саркар поручил нас с сыном вашей заботе.

Дхиан размышляет, шагая взад-вперед. Я жду, затаив дыхание.

Наконец он говорит:

– Я исполню свою клятву перед Богом и моим правителем. Я о вас позабочусь. – Но едва я вздыхаю с облегчением, он добавляет: – Однако я не смогу обеспечить вашу безопасность здесь, в Лахоре. Тут слишком много фракций, которые пытаются добиться расположения Кхарака. Кто-то из них может решить, что угодит новому махарадже, причинив вред вам и нашему юному принцу. Вы и сами успели завести могущественных врагов! Придется вам с Далипом уехать прямо сейчас. Я пошлю вас в наше княжество в холмах Кангры, где правят мои братья. Держать вас в моей крепости в Джамму не выйдет: как визирь Кхарака, я должен буду подчиниться, если он велит мне вас привести. Поэтому я отправлю вас в горную крепость, которая принадлежит моему младшему брату Сухету. Там никто не будет искать. Если вы согласны, надо уезжать в течение часа.

У меня идет кругом голова. Дхиан требует бросить привычный мне мир, людей, которым я доверяю. Уехать в место столь далекое, что я едва о нем слышала. Там я буду защищена от Кхарака, но полностью под контролем Дхиана, а это тоже опасно. Я хочу посоветоваться с Азизуддином, прежде чем принять настолько важное решение, но Дхиан нетерпеливо притопывает ногой.

– Можно мне пару часов на сборы? – спрашиваю я, надеясь передать весточку Факиру и получить ответ.

– Только час. И даже это рискованно. Кто-то мог видеть, как я сюда пришел. Берите только ценные вещи и то, что Далипу понадобится в дороге.

– Мои деньги и драгоценности в тошахане. Мне не дали ничего забрать. – Я решаю ничего не говорить Дхиану о небольшой сумме, которая у меня есть при себе.

– О деньгах не беспокойтесь. Сухет проследит, чтобы у вас было все необходимое. И слуг предоставит.

Я напрягаюсь.

– Хочу, чтобы Мангла поехала со мной.

– Лучше ей остаться в хавели и сделать вид, что вы до сих пор тут живете.

Я его перебиваю, забыв о хороших манерах:

– Мангла мне как член семьи! Не могу ее тут оставить.

Это правда. Но еще я доверяю только ей, только она сможет быть моими глазами и ушами в чужом дворце. Мне это необходимо – Дхиану я не очень-то верю. Он помогает мне, но и про себя не забывает. Далип будет под контролем, и для визиря это мощное секретное оружие, которое можно вытащить в нужный момент. Но мне просто не к кому больше обратиться.

– Ну хорошо, – недовольно ворчит Дхиан, – можете ее взять.

Я от всей души его благодарю. Визирь выдыхает. Он, оказывается, тоже чувствовал напряжение! Для него тоже было важно, какое решение я приму.

Дхиан отдает поспешные указания. Через час у хавели появится крытая повозка. Кучером в ней будет человек, который проводил его сюда. Нам нужно быстро залезть внутрь. Привратники у западного входа выпустят повозку. Небольшой отряд солдат Дхиана сопроводит ее по городу, а за границами Лахора нас встретит отряд побольше и доставит в крепость Сухета.

– Никому не говорите, куда вы едете, – предупреждает визирь напоследок. – Только так я смогу обеспечить вашу безопасность.

* * *

Вот уж не думала, что смогу за час собрать все необходимое, но задача оказалась совсем простой. Когда приходится оставлять почти всё, вещи теряют свое значение. Я собираю сверток со всеми деньгами и украшениями, а еще добавляю туда миниатюрный портрет Саркара. С остальным разберется практичная Мангла. Мне отчаянно хочется попрощаться с Лайлой и дать ей кусочек джаггери. Еще я размышляю, не послать ли письмо Джавахару и сообщить, что я в безопасности, но решаю воздержаться. А вот кое-что сделать необходимо. Нарушая указания Дхиана, я пишу короткую записку советнику Азизуддину, используя наш с ним шифр. Пусть хотя бы один человек, которому я действительно доверяю, знает, куда я пропала.

Мангла уже одета для поездки в темный шальвар-камиз. Я замечаю у нее на шее блеск толстой золотой цепи, которую я ей подарила после рождения Далипа. Это самое ценное имущество служанки.

– Лучше пока сними ее, – советую я, – и быстренько отнеси это письмо Факиру.

– Простите, моя рани, – качает головой Мангла. – Я должна перед отъездом сделать очень важное дело. Пожалуйста, не спрашивайте какое. Я прослежу, чтобы горничная доставила ваше письмо.

Мне любопытно и тревожно. Что может быть настолько важным? А вдруг она не успеет вернуться вовремя? Но я ей доверяю, так что соглашаюсь.

* * *

В безмолвной ночи копыта лошадей стучат так громко, что я боюсь, не прибежали бы стражники крепости. Но никто не появляется: видимо, Дхиан раздал немало взяток. Из окна повозки я бросаю последний, полный сожаления взгляд на свой хавели, единственный дом, который и правда был моим. Саркар построил его для меня с такой любовью.

– Буду ли я когда-нибудь снова здесь жить?

Вопрос риторический, но Мангла отвечает прямо и односложно:

– Нет.

– Почему ты так говоришь? – От разочарования я реагирую слишком резко, и Далип начинает хныкать во сне.

– Когда вы вернетесь, – уверенно говорит служанка, – вы станете регентом Пенджаба и будете править за нашего Далипа, пока он не вырастет. И поселитесь в Шиш-Махале, как приличествует особе такого ранга.

Ее слова наполняют меня тревогой.

– Давай не будем говорить про правление Далипа. Между ним и троном слишком много людей: Кхарак, Наунихал, Шер Сингх. Им всем придется умереть, чтобы правил мой сын. Саркар бы этого не хотел, как и я. Такие потрясения не на благо Пенджабу. И потом, у правителей трудная жизнь: заговоры, политика, бесконечные битвы за власть. Не желаю такой судьбы для моего малыша.

– Он станет правителем, – твердит Мангла. – Это было в его гороскопе.

– Откуда ты знаешь про гороскоп? – изумленно спрашиваю я. – Я его сразу сожгла.

– Я расспросила астролога. – Служанка упрямо выпячивает подбородок, и я замечаю, что у нее на шее больше нет золотой цепи. Хорошо, что Мангла спрятала свое сокровище. – Далип будет правителем, сердцем чую.

Я предпочитаю оставить эту тему, но невольно гадаю, не связана ли уверенность Манглы с ее тайным делом.

Мы выезжаем из Лахора через Масти-Дарваза. Город укутан туманом, но я все же узнаю́ каменные бастионы, которые видела, когда мы с Джавахаром приехали сюда вместе с Манной. Они казались мне такими огромными. Меня тогда очень впечатлили охранявшие ворота солдаты в желтых куртках. Сегодня на бастионах тоже полно стражников: в городе тревога, потому что Лев мертв и могут сбежаться шакалы.

Прощай, Лахор, город моей мечты, город, который изменил меня самым неожиданным образом. Я была очень наивной, когда впервые приехала сюда. Сегодня мое сердце, боюсь, ожесточилось, но взгляд, надеюсь, стал теперь проницательнее, а воля – сильнее. Иначе как я уберегу сына?