Наунихал женится.

Мы все, от семьи правителя до простолюдинов, очень рады: мы любим дружелюбного и щедрого Наунихала, надежду Пенджаба. Разве он не разгромил Дост Мохаммеда? Разве не выступил прямо и открыто против замыслов англичан? А теперь он собирается обменяться гирляндами с дочерью клана Аттаривала, одного из самых влиятельных в Пенджабе.

– Я приглашу на пир всех и каждого в Лахоре, – говорит мне Саркар, – и подарю свежеотчеканенные серебряные монеты всем, кто выстроится вдоль улиц, когда свадебная процессия будет возвращаться домой. Я сделаю так, чтобы это событие никогда не забыли.

Май Наккайн, как бабушка жениха, стала еще более важной особой и сразу решила, что ей полагается больше почестей.

– Она настаивает на том, чтобы лично осматривать подарки Наунихалу от каждой рани, – рассказывает Гуддан. – Со свадебной процессией отправят только те, которые она одобрит. Чанд Каур, ее бедная забитая невестка, не может даже сама выбрать, в какой одежде встретит сына и его невесту в крепости.

Как требует обычай, сопровождать Саркара, Кхарака и Наунихала на свадьбу отправятся только мужчины. Среди них будут главные военачальники-сардары и важные придворные общим числом двести человек и вся кавалерия. Шер Сингх, предполагаемый сын Саркара от его первой жены Мехтаб, недавно наладил отношения с отцом. Он поедет вместе с иностранными гостями, включая командующего англичан, – в основном потому, что Шер Сингх немного говорит по-английски и у него есть дорогие жеребцы, на которых он прекрасно смотрится.

– Он красивый, высокий, чернобородый и обычно носит парчовые шервани[56], – говорит мне Азизуддин. – Любит украшения, особенно изумруды, и заморские духи, которые ему охотно поставляют французские джарнаилы Саркара – и, конечно, берут за них втридорога.

– А Саркар был на него похож в молодости? – спрашиваю я. Иногда, когда мы занимаемся любовью, я закрываю глаза и представляю себе мужа в возрасте лет двадцати. Вот бы встретить его тогда!

Факир смеется.

– Вовсе нет. Именно поэтому люди сплетничают о том, кто на самом деле отец Шера, хотя Саркар ради блага страны теперь признал его своим сыном. Наш повелитель, благослови его Аллах, никогда не заботился о своей внешности. Он был слишком занят объединением Пенджаба. Даже в дурбаре он одет проще всех остальных.

Кхарака вовсе не радует, что Шер теперь занял важное место при дворе, но Саркар серьезно поговорил со всеми своими сыновьями, даже с относительно миролюбивыми вроде Кашмиры и Пешауры, и взял с них обещание вести себя прилично. Нельзя допустить, чтобы они демонстрировали хоть каплю враждебности друг к другу, особенно перед иностранцами.

* * *

Май организовала несколько роскошных пиров, на которые пригласила жен аристократов и своих любимиц из зенаны. На пирах будет много интересного: устроят ванну с куркумой для жениха, будут рисовать мехенди на руках, отправлять невесте саган, свадебные дары, и распевать неприличные песни. Она наняла лучших танцовщиц, музыкантов и поваров. Приглашенных женщин предполагается рассадить и дарить им подарки согласно тому, насколько важными их считает Май.

Я единственная из рани, кого не позвали.

– Так даже лучше, – говорю я Гуддан с сухим смешком, когда прихожу к ней в гости. – Май посадила бы меня в последнем ряду и вручила бы мне самый жалкий подарок. Так мне хоть не придется иметь дело с таким оскорблением на глазах у двух сотен любопытных наблюдательниц.

– Ты мало что пропустишь, – уверяет меня Гуддан. – Развлечения там второсортные, и тебе к тому же не придется слушать, как Май бесконечно нудит про свою высокочтимую семью. – Но я знаю, что подруга врет, чтобы поднять мне настроение.

Когда я ухожу, она произносит:

– Может, поговоришь с Саркаром? Наверняка он не знает, что творит Май.

– Нет, – отвечаю я. Как бы я ни ненавидела Май, не хочу быть доносчицей. И потом, я не видела Саркара много недель и знаю, что у него полно хлопот. Факир сказал мне, что махараджа собирает дань со всех землевладельцев и тратит кучу собственных денег на свадьбу. Он отозвал войска с разных концов Пенджаба ради того, чтобы обеспечить безопасность гостей – и чтобы солдаты ехали со свадебной процессией и красиво смотрелись. Наши враги этим воспользовались. На северо-западной границе проблемы. Хари Сингху Налве придется пропустить свадьбу и разобраться с ними.

Мой наставник добавил:

– Еще Саркару нужно проследить, чтобы каждый важный гость чувствовал, что к нему проявлено достаточное уважение. Главы кланов очень обидчивы и могут передраться, особенно после того, как выпьют много вина. Моя задача – заставить их сохранять спокойствие. Особенно потому, что англичане будут ко всем присматриваться и выискивать слабости, чтобы потом их использовать.

– Зачем мы вообще приглашаем англичан? – сердито восклицаю я. – Они не уважают Саркара. Я помню письма, которые как-то украли ваши шпионы. Там говорилось, что он хитрый старый лис, а его двор – гнездо разврата. Саркар это тоже знает.

– Он всё знает. Но Пенджабу сейчас не полезно становиться прямым врагом Британии – а Саркар всегда думает о том, что полезно для Пенджаба. Тебе пора бы это уже запомнить. Англичане заявили о дружбе с нами и подписали договор, нужно обходиться с ними соответствующим образом.

Я морщусь. Не буду я доверять англичанам.

Так или иначе, я не собираюсь добавлять мужу проблем, жалуясь на Май. Я слишком его люблю.

* * *

Но кто-то, наверное, ему доложил, а может, Саркар лучше разбирается в политике зенаны, чем мне казалось, потому что вскоре после моего возвращения от Гуддан он вызывает меня в Шиш-Махал. Я очень тщательно выбираю наряд, а на веки наношу персидскую сурьму с блеском, которую Мангла купила мне на базаре Хор. Продавец говорил, что у этой краски есть магические свойства. Саркару предстоит общаться на свадьбе со множеством красавиц, включая танцовщиц, которых ему подарят, и тут для меня все средства хороши.

Может, продавец и правду говорил, потому что сразу же, как я прихожу, Саркар жадно меня целует, распутывая завязки моей чоли. Обычно он откладывает занятия любовью до окончания ужина, но сегодня ждать не стал. Муж даже не ведет меня в постель, а овладевает мною прямо на ковре. Я не против: мне льстит его жадность. Я обхватываю его ногами, и когда мы кончаем вместе – редкое событие, – я сосредотачиваю всю силу своей мысли на своем чреве: «Прошу тебя, о Вахе Гуру, подари мне дитя».

Потом мы смотрим на огни Лахора, которые кажутся мне прекрасными, как и всегда. Муж утыкается лицом мне в шею.

– До чего же я по тебе соскучился. Как только свадьба закончится, давай уедем в один из моих лесных домиков – только ты, я и Лайла. Тебе бы такого хотелось?

Побыть с ним наедине. Скакать на Лайле, будто мир бесконечен.

– Больше всего на свете, – шепчу я.

– Мы будем кататься по лесу и есть под деревьями – как до нашей свадьбы. Только лучше, потому что мне не придется сдерживаться, чтобы вернуть тебя отцу нетронутой. Знаешь, как мне было сложно? Какую силу воли мне приходилось проявлять?

Неужели это правда? А я и не догадывалась.

– Я только помню, каким ты казался далеким и могучим, несмотря на твою доброту. Я и не осмеливалась надеяться, что ты меня запомнишь, а тем более полюбишь.

Повелитель прижимает меня к себе.

– А теперь мы вместе навсегда. Вахе Гуру джи ди крипа. Но скажи мне, тебе нравится суматоха вокруг свадьбы?

Вот идеальный шанс пожаловаться на Май, но вместо этого я уверяю:

– О да. Об этом событии будут вспоминать много лет. Я счастлива за Наунихала. Он прекрасный молодой человек и очень тебя любит.

Саркар бросает на меня пристальный взгляд, но предпочитает не уточнять.

– Наунихалу ты тоже нравишься. Однажды он сказал, что из всех моих жен у тебя самое благородное сердце. И он прав. А теперь я расскажу тебе, какие у меня планы на свадебную процессию.

Я лежу, опустив голову ему на плечо, и удовлетворенно слушаю. Сначала Саркар отправится за благословением в Хармандир-Сахиб в Амритсаре, в гурдвару, которую отделал золотом. Потом участники свадьбы поедут в Аттари. В процессии будет сто слонов, и на первом будут сидеть Саркар и Фейн, британский командующий. За ними последуют шесть сотен наших лучших всадников. Поведут всадников Дхиан Сингх и его красивый сын Хира, которого Саркар очень любит. Дхиан и Хира заказали для этого случая похожие седельные комплекты с золотыми заклепками.

Саркар смеется:

– Эти правители Догры умеют отмечать важные события!

О простых людях махараджа тоже не забыл. Он выдаст золотой мохур – серебряные монеты слишком мелкие для такого случая – всем, кто выстроится вдоль дорог, по которым поедет процессия. Для такого случая люди тянутся в Лахор со всего Пенджаба. Саркар устроил лагеря, где их будут кормить и дадут им ночлег. Обеспечивать безопасность в столицу отозвали почти всю армию.

– Англичанам стоит знать, насколько мы могущественны и насколько мои люди меня любят. – Улыбка у него острая как нож. Потом он лукаво добавляет: – Фейн и его люди задержатся и поучаствуют в холи. Осыплю иностранцев красками и покажу им, как выглядит настоящий праздник.

Смех у мужа очень заразительный, и я смеюсь вместе с ним.

– Фейн спросил, нельзя ли посмотреть на мои пушки и кое-какие наши боевые построения. Я согласился, – добавляет он небрежно.

– А это хорошая идея? – спрашиваю я встревоженно. – Командующий узнает, насколько ты силен, но ты о нем ничего не узнаешь. А когда англичане увидят великолепие свадьбы, разве они не позавидуют? Разве им не захочется захватить Пенджаб?

– Думаю, они сочтут нас серьезным противником – и полезным союзником. И потом, с какой стати кто-то должен помешать мне отпраздновать свадьбу любимого внука с подобающей пышность? Может, это последнее семейное празднество в моей жизни.

Я прекращаю спор и обнимаю Саркара:

– Храни тебя Вахе Гуру! Его милостью ты увидишь еще много праздников! Может, даже рождение ребенка Наунихала. Ты прав, не годится иностранцам влиять на то, как проводятся свадьбы в семье правителя. Они не настолько важны.

Но мне все равно кажется, что правитель допускает опасную ошибку.

* * *

На следующее утро я прихожу в гурдвару помолиться за Саркара и успех свадьбы. Голосок внутри меня шепчет: «Вот будет здорово, если что-то из задуманного Май Наккайн пойдет не так, ну хоть какая-нибудь мелочь». Но я прогоняю недостойную мысль и в качестве покаяния дважды читаю «Джап джи сахиб».

Едва я возвращаюсь к себе, как в дверь громко стучат. Я удивлена. По правилам зенаны гости приходят только в конце дня и всегда предупреждают о себе.

– Личная прислужница Май Наккайн кое-что вам принесла, – докладывает Мангла.

Прислужница вручает мне два увесистых свитка, исписанных золотыми буквами. Это приглашения на самые важные свадебные мероприятия, в которых могут участвовать женщины: завтрашнее прощание с женихом и встречу невесты через неделю. Я прячу удивление и в знак согласия склоняю голову – надеюсь, вид у меня при этом достаточно царственный.

– Все рани будут в одинаковых цветах, – говорит прислужница. – Темно-синий для прощания и розовый для приветствия. И вы тоже так оденьтесь.

Когда она уходит, Мангла радостно пляшет.

– Наверное, Саркар приказал Май вас пригласить. Вот ведь кисло ей сейчас – вы опять победили! Пойду пороюсь в вашем гардеробе, найду что-нибудь синее. Шить новое некогда. А вот розовое мы закажем портному.

Я очень рада, что Саркар позаботился обо мне. И что Май Наккайн наверняка недовольна. Вечером я иду в гости к Гуддан и с веселой злостью делюсь новостью.

Подруга радостно хлопает в ладоши.

– Так ей и надо, старой ведьме, за все ее интриги. А что это у тебя тут?

– Наряд для прощания с Наунихалом. Хотела тебе показать.

Гуддан поднимает синюю гагра-чоли, и выражение лица у нее странное.

– А почему ты выбрала этот цвет?

– Служанка Май попросила одеться так же, как другие рани. – Я вдруг понимаю, в чем дело. – Они будут не в синем, да?

– Нет. Мы наденем желто-оранжевые наряды. Синий для наложниц.

Я в ярости.

– Май планировала унизить меня перед всей зенаной. Пусть ее и вынудили меня пригласить, но, если бы меня увидели в наряде наложницы, она бы победила. А так бы и вышло, если бы не ты.

Гуддан находит мне желто-оранжевый шальвар-камиз. С золотой дупаттой, моими жемчугами и бриллиантовым кольцом в нос, которое подруга мне одалживает, вид у меня достаточно нарядный. На приветственной церемонии рани будут в изумрудно-зеленом. Портной обещает сшить мне к этому дню красивый комплект гагра-чоли.

Я отправляю Манглу к Май с синим нарядом, чтобы спросить, подходит ли такой цвет.

– Май сказала, что все идеально, – сообщает мне Мангла. – Она ждет не дождется увидеть его на вас завтра.

– И ведь правду сказала! – восклицаю я.

Саркар сегодня будет занят с гостями, и я его не увижу. Крашу губы, целую листок бумаги, опрысканный розовым эфирным маслом, и через Манглу отправляю послание мужу. Он в ответ передает, что будет держать его возле сердца.

На следующее утро я победно стою рядом с другими рани, бросая цветы в Наунихала и желая свадьбе удачи. Выражение лица Май Наккайн, когда она видит меня в желто-оранжевом, я не забуду еще долго. Но вот что я точно запомню навсегда – это жест Саркара: когда мы встретились взглядами во время церемонии, он постучал пальцем по нагрудному карману своей курты – наверное, именно туда он положил мое письмо – и поднес пальцы к губам.