Алекс проснулась от оглушительного грохота. Буквально выпрыгнув из спальника, она рванула на кухню, где застала Эмму, стоящую на табуретке и прижимающую к груди пачку риса. Вокруг актрисы на полу валялись металлические миски и осколки разбитой чашки.

– Опять мыши? – насмешливо поинтересовалась продюсер.

Блондинка виновато покачала головой и осторожно спустилась на пол. Молча взяв веник, она принялась подметать. Саша выжидающе сверлила девушку взглядом. Наконец Эмма выпрямилась и посмотрела на нее с вызовом:

– Я хотела удивить всех рисовым пудингом.

– Ну, удивить получилось. А где все?

– Тони ушел за дровами и в погреб за вареньем, Дэнни я разбудила и отправила за водой, а Дэвид спит, потому – тсс, постарайся не шуметь.

Алекс сдержанно хмыкнула:

– Какой организационный талант – из тебя мог бы выйти отличный линейный продюсер.

– Ой, ты правда так думаешь? – Эмма кокетливо стрельнула глазками. – Когда закончу карьеру актрисы, попробую себя в этой сфере!

– Предупреди заранее, боюсь не выдержать такой конкуренции. А пока я в свой продюсерский центр на крыше сарая.

Наспех накинув куртку и прихватив фонарь, Саша выскользнула в промозглую предрассветную тьму. Навстречу ей из темноты вышел недовольный Дэн с ведром колодезной воды.

– Доброе утро, – отреагировала Саша.

– Это кому как… – буркнул оператор и, чертыхаясь, потащил нелегкую ношу в дом.

«Умеет Эмма мужиками управлять», – с легкой завистью подумала продюсер, устраиваясь на крыше хозпостройки. Главной задачей утра было дозвониться до Николая и убедиться, что артист проснулся в трезвом уме и здравой памяти и уже держит путь к месту съемок. Минуту шли гудки. На следующий звонок ответил робот: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Продюсер медленно выдохнула, стараясь не нервничать раньше времени. Шансы, что актер на всех парах мчит к ним по ухабам бездорожья, были ничтожны. Особенно если брать в расчет, что Михей с Митричем не соврали и вчера все деревенское театральное сообщество от всей души благословляло Коляна на первые в жизни киносъемки.

– Решила без меня рассвет встретить? – знакомый голос отвлек от неприятных мыслей.

Под сараем стоял Тони, зажавший под мышкой несколько поленьев и прижимавший к груди трехлитровую банку с вареньем.

– Привет, – сказала Александра и неожиданно для себя покраснела, наполненная памятью о жарких поцелуях.

Опустив свою ношу у лестницы, Антон подошел вплотную, голова его оказалась на уровне Сашиных щиколоток. Обхватив ее за тонкие лодыжки, он запустил пальцы под резинку трикотажных штанов. На горячее прикосновение тело отозвалось волной мурашек, мысли о съемках стали далекими и несущественными. Шершавые подушечки нежно гладили кожу. Затаив дыхание, Алекс смотрела во внимательные зеленые глаза.

– Какие у нас планы на сегодня? – Голос Куликова звучал по-будничному спокойно, в то время как руки неторопливо поднимались вверх.

– Дозвониться до Николая, выжить после Эмминого пудинга и поработать. – Вопреки стараниям голос Алекс дрожал и предательски срывался на интимный шепот.

– Выключи свой вечный пессимизм – все будет хорошо.

– Я реалист, а у реальности любимый путь – через задницу.

– Ну, с точки зрения пудинга, вполне естественный путь…

– Тони! – Алекс легонько пнула его в грудь.

– Что? Не я начал физиологические сравнения. – И, крепко схватив Сашу за ноги, Антон потянул ее на себя. Продюсер взвизгнула и вцепилась в край крыши. – Доверься мне, – явно забавляясь девичьим испугом, он подхватил Алекс под колени, – прыгай.

Сарай был немногим выше двух метров. Куликов со своим волейбольным ростом почти доставал макушкой до края крыши. Руки его держали крепко, а глаза смотрели выжидающе. И все же перспектива потерять опору и вверить себя другому внушала Александре ужас. Но было что-то в этом рыжем здоровяке, что располагало к нему окружающих – от вечно хмурых старух-вахтерш до полудиких котов, обитавших в лабиринтах студийных павильонов. Вдобавок идея прыгнуть с крыши в объятья парня была настолько киношной и для прагматичной Саши нехарактерной, что она высмеяла бы любого, предложившего подобное даже в шутку. Но так было два дня назад. Топи переворачивали с ног на голову не только отношения в их маленькой группе, но и беззастенчиво рушили привычные устои и представления Алекс о самой себе. Решившись, она буквально впилась в Тони взглядом. Зрительный контакт стал ориентиром в пространстве и гарантом успешного приземления. Оттолкнувшись, Алекс соскользнула в тут же подхватившие сильные руки. Прижимая к себе, Антон удерживал ее за бедра пониже спины, в то время как ладони Саши упирались в широкие плечи оператора. Ставить девушку за землю мужчина не спешил, выжидающе глядя снизу вверх. Наклонившись, Алекс легко коснулась пересекавшей лоб продольной морщины и чмокнула кончик носа. Потянувшись к губам и уже ощутив на своих колкую щетку усов, она едва успела понять, что делает, как окружающую тишину разбил звонок мобильного.

– Подождут. – Приоткрытые влажные губы Антона коснулись Сашиных.

– Надо, – не отстраняясь, выдохнула она и вытащила телефон из нагрудного кармана, – подними повыше, а то плохо ловит.

– Запишу в резюме: «оказывал ценную поддержку исполнительному продюсеру».

– Да? – уже в трубку сухо ответила Саша и через полминуты утвердительно кивнула, коротко добавив: – Хорошо, ждем.

На вопросительный взгляд оператора продюсер пояснила:

– Николай очухался, едет к нам. Планирует быть через час. Как раз успеем подготовиться.

Тони отметил сосредоточенность взгляда, утратившего бархатистую томность, и серьезную холодность тона, переключившегося на рабочую волну. Смущенная и робеющая в его объятиях девчонка вновь натянула привычную маску – резкого, хваткого, уверенного в себе профессионала. Куликову не оставалось другого выбора, кроме как опустить Александру на твердую почву деловых отношений.

– Тони, Саша! Завтрак готов! – Звонкий голос Эммы развеял остатки иллюзорной близости.

Порознь дошли они до двери. Тишина этой дюжины шагов казалась Антону болезненно чужеродной, словно каждая секунда выстраивала по кирпичику стену между ними. Стену, которая только вчера дала трещину. А Саша зябко куталась от внезапного приступа озноба – после объятий Куликова весь мир остыл на десяток градусов. Ей хотелось обратно – прижаться к теплой груди, обхватить за шею, ощутить обжигающий жар губ. Но в желании этом Алекс видела слабость и блажь, оттого спешила на кухню, где в окружении коллег все вновь станет понятным и простым. Однако у самого дома, когда рука почти легла на обшарпанную эмаль ручки, Тони окликнул ее:

– Покурим?

– Ты же не одобряешь на голодный желудок? – Все Сашино существо разрывалось на две части: желающую продлить мгновение наедине с Куликовым и стремящуюся сбежать от бесконтрольных, накрывающих с головой эмоций.

– С тобой я готов предаваться различным порокам. – Антон широко и наигранно-беззаботно улыбнулся.

Алекс ответила, вытащив пачку сигарет. В руке оператора щелкнула зажигалка, на ветру затрепетал язычок пламени. Прикрывая ладонью огонек, Тони поднес его к девушке и как бы невзначай погладил тонкие пальцы. Саша бросила короткий пронзительный взгляд из-под ресниц и отвернулась. Этот юморной здоровяк в один день преодолел дистанцию психологического комфорта, обычно выдерживаемую продюсером с другими людьми. Рыжий влез на задворки всех ее мыслей, отпечатался едва уловимым ароматом в волосах, прилип к губам шоколадным послевкусием, и потеря контроля над собой бесила Алекс нещадно. Она курила быстро, с каждой затяжкой укрепляясь в решении вернуть все как было, и, когда от сигареты остался только подгоревший фильтр, почти пришла к выводу, что ночные поцелуи – последствия минутной слабости на почве скачка адреналина. В этот самый момент ее со спины обхватили за плечи и заключили в объятья сильные руки Куликова и тихий низкий шепот вторгся в стройный ряд Сашиных мыслей:

– Не вздумай делать вид, что вчерашний день – сон, ошибка или случайность. Не прячься от меня под предлогом дел. Позволь себе быть человеком, а не высокоорганизованным андроидом.

– Фифи, пусти меня. Нам надо работать, – размеренно и спокойно произнесла Алекс, и руки Куликова обреченно обмякли. Но, развернувшись к мужчине, она стремительно чмокнула его в колючую щеку и озорно добавила: – Мечтают ли андроиды об электроовцах?[9] Есть сны и ошибки, которые хочется повторить даже роботу. – На этом Александра скрылась в избе, а Тони еще какое-то время стоял с растерянной улыбкой, не обращая внимания на тлеющую в пальцах так и не выкуренную сигарету.

Николай приехал через сорок минут, когда съемочная группа успела в полной мере насладиться чрезвычайно сладкой вязкой субстанцией, названной Эммой «королевским пудингом». При этом Дэвид не переставал осыпать комплиментами кулинарный талант поварихи, чем вызывал ощутимое недовольство Дениса и горделивый румянец актрисы.

– Какое королевство, такой и пудинг, – заметил Тони, но порцию доел.

– Хочешь добавки? – Алекс подсунула оператору свою тарелку.

– Сань, ты упускаешь уникальный гастрономический опыт.

– Опасаюсь, что это слишком аристократичное блюдо для моих плебейских вкусовых рецепторов.

– Смотри, Дэн сожрет всю сгущенку, и ты заплачешь от досады, что отказалась от этой пищи богов.

В процессе дружеской перепалки в кухню и зашел Николай с огромным мешком в руках.

– Здорово, ребята! Хорошо, я к завтраку успел. Тут вам наши деревенские гостинцев передали. Не судите строго, чем уж богаты.

И мужчина принялся выгружать на стол «жареные пироги с картошкой от Ильиничны», «соленые рыжики крайнего года от бабы Нюры», «аджику ядреную, что аж пот прошибает, от самого председателя совхоза», «домашний сыр с ароматными травами от старухи своей» и еще какие-то кулечки и свертки в бессчетном множестве. Завершился поток из рога изобилия литровой бутылкой водки – в знак извинения от Алексея и Михаила.

– Мужики сказали, вы поймете за что.

Алекс, Дэн и Тони уже схватили по пирогу. Дэвид тоже потянул руку к выпечке, но споткнулся об осуждающе-обиженный взгляд Эммы. Покорно и самоотверженно принялся режиссер доедать «королевский» завтрак. «Тельман на крючке давится наживкой», – насмешливо подумала Саша, пока актриса, подсев поближе, заботливо докладывала ему еще пудинга. Ситуация грозила перееданием, и только жесткий рабочий график да хмурый взгляд исполнительного продюсера смогли поднять съемочную группу из-за стола.

Выходить из дому в прохладу раннего утра Эмма отказалась. Актриса сделала максимально озабоченное лицо и принялась усердно прибираться. На предложение режиссера посмотреть на съемочный процесс фея домашнего очага по-кошачьи фыркнула и мягко провела кончиками пальцев по плечу Дэвида:

– Не беспокойся, я не буду скучать. Наведу уют, приготовлю нам вкусный ужин.

Дэвид идиотски улыбнулся. Алекс закашлялась. Дэн громко заскрежетал зубами. Тони прихватил со стола пару свертков и уже с порога бросил актрисе:

– Ты, главное, не перетрудись. А то мы привыкнем к хорошему и пригласим тебя в буфетчицы. Верно говорю, а, товарищ продюсер?

– Товарищ Кулик вообще очень много щебечет, – отшила Саша, выходя следом за оператором и уже за дверью добавила: – Ты нашего отравления хочешь или голодной смерти? Если она и дальше продолжит путь к сердцу Тельмана через желудок, наши скудные запасы провианта падут жертвой сомнительного кулинарного таланта. Послушаю я, как ты запоешь, когда жрать станет нечего.

– Любишь ты, Сашенька, нагнетать обстановку. На черный день у нас в распоряжении целый погреб и гора даров от хлебосольных жителей. Вряд ли Эмма настолько бездарна, чтобы испортить все.

– Поверь мне, реальность еще сможет тебя удивить.

Саша легко поспевала за широкими шагами Тони. Далеко позади неспешно топали, о чем-то переговариваясь, Денис, Николай и Дэвид.

– Пока в этой поездке перевес в сторону приятных неожиданностей. – Зеленые глаза зыркнули весело, и сердце Алекс екнуло от прозрачности намека.

В этот раз съемочной площадкой стал остов сельской бани. Две облупившихся от времени печных трубы высоко выступали над обвалившейся внутрь деревянного сруба крышей.

– Хорошая банька была, – задумчиво протянул Николай, касаясь замшелых стен.

Внезапно тело его обмякло, руки безвольно повисли, ноги подкосились, и актер рухнул на колени. Фигура мужчины сгорбилась, точно складываясь внутрь, голова качнулась, роняя подбородок на грудь, лоб уперся в старое мшистое бревно. Алекс стремительно рванула к Николаю, лихорадочно вспоминая, какие лекарства есть в походной аптечке и как оказывать первую помощи при сердечных приступах. Добежав за пару секунд, Саша аккуратно тронула опущенное плечо и тут же встретила живой довольный взгляд.

– Ну как, получилось? – Николай уже поднимался, отряхиваясь, глядя на продюсера в явном ожидании одобрения.

– Что именно? – Недоумевающая Алекс все еще держала актера за руку.

– Ртуть. Все тело течет, переходя из обычного состояния в жидкое. Актерское упражнение такое. Настраиваюсь на роль.

– Неньютоновскую жидкость играть собрался?

– Чего? – пришел черед удивляться сельскому лицедею.

– Проехали. На будущее – предупреждай о подобных перформансах. Иначе у меня нервы перейдут из одного состояния в другое. А это мало кому понравится, гарантирую.

– Ну вряд ли ты в гневе страшнее моей жёнки. От нее вся деревня стонет, вот буквально вчера… – тоном опытного балагура начал было Николай, но уперся в пламенеющее железо Сашиного взгляда.

– Ну хорошо-хорошо, ты главная. Внимание, сейчас будет спагетти! – Перед лицом Алекс взметнулись красные ладони с хаотично дергающимися сосисками пальцев. Продюсер отпрянула.

– А ну-ка дыхни! – подозрительно потребовала она и уловила тонкие нотки перегара в интенсивной мяте актерского выхлопа. – Пил?

– Сашуль, ты что! Я же ответственный работник. Должно быть, после вчерашнего еще не выветрилось. – Коля смотрел искренне и заискивающе улыбался.

Александра недоверчиво кивнула:

– Готовься, скоро начнем снимать.

Легкой пружинистой походной к ним спешил Дэвид.

– Николай, пока хороший свет, сделаем пару проходок и крупных планов. Монолог главного героя запишем после обеда. Ваша задача…

Оставив режиссера давать указания актеру, Алекс отправилась проверить парней. На вихрастой рыжей шевелюре красовались наушники – Куликов проверял микрофон. Дэн с озабоченно-деловым видом то воздевал глаза к светлеющему небу, то припадал к видоискателю камеры. В очередной раз передвинув штатив, Яровой вопросительно глянул на Тони, тот в ответ поднял большой палец.

– Парни, готовы? Композиция такая: из-за угла бани выходит Коля. Ведем его до третьего покосившегося столба на общем плане. Затем снимаем крупняки – нужно набрать весь спектр эмоций – надежда, радость, злоба, боль, грусть, обреченность, принятие и покой. После каждой отбиваемся, чтобы мы с Куликом на монтаже не сдохли. – Вернувшийся режиссер отдавал приказания. – Алекс, у нас есть что-нибудь подходящее на роль хлопушки?

– Есть, но ты ее ужин готовить оставил, – съязвила продюсер. Тельман глянул на нее раздраженно, и Алекс смягчилась: – Банданой своей помашу, она красная, пойдет?

И стянула с шеи алый хлопковый платок.

– Названия и номера дублей ты на нем вышивать будешь? – Голос Дэвида сочился ядовитым скепсисом, и Саша со вздохом подумала, какой же занозой временами бывает ее детский приятель.

– Не нравится, как я платком машу, озадачь Дэна. Вести съемочные листы – его прямая должностная обязанность.

– Чего вести? – Яровой непонимающе уставился на режиссера с продюсером.

– Видишь? – Саша впилась в Тельмана победным взглядом. – Наш ассистент оператора слыхом не слыхивал ни о каких листах.

И, уже обращаясь к Денису, добавила:

– Расслабьтесь, юноша. Господин режиссер решил в большое кино поиграть, переизбыток кислорода на свежем воздухе вызвал приступ мании величия.

– Алекс, ты о чем? – Парень никак не мог уловить суть перепалки.

– Дэн, ты кассеты после съемки подписываешь? – встрял в разговор Тони.

– Ну да, пишу дату, время, номер и что снимали.

– Молодец, – одобрил Куликов, – вот съемочный лист почти то же самое, но подробнее и, когда на пленку снимаешь, обязателен. Вы на студии у себя материалы так не расписываете?

– Зачем? – удивился Дэн. – Репортеры потом сами все по таймкодам разбирают. Нам за писанину не платят.

– И тут не заплатят, но записывать кому-то придется. Правда, Сашенька? – елейно сладкая ехидна ласково подхватила продюсера под локоть. – Ты же не откажешь своему любимому режиссеру в этой ничтожной просьбе? – И Дэвид уставился на нее просящим немигающим взглядом.

– Готова приступить к роли секретарши, призывно машущей красным флагом! – Алекс шуточно салютовала, внутренне проклиная себя за сговорчивость. – Тельман, надеюсь, ты понимаешь, что теперь не расплатишься?

– Александра Игоревна, я торжественно клянусь, твое имя будет названо первым в благодарственной речи, когда на Аллее славы засияет моя звезда! – И режиссер припал губами к тыльной стороне Сашиной ладони.

Вырвав руку и демонстративно вытерев ее о штаны, Алекс скомандовала:

– Хватит точить лясы, лодыри и лоботрясы!

– На этой поэтической ноте, пожалуй, начнем. На исходные! Готовность три минуты! – заорал Тельман удивительно мощным для такого хиляка голосом.

Прогулка на фоне деревенского запустения далась на удивление легко. Актер в тему спотыкался, вовремя хватался за кривой забор и весьма живописно мотал головой, словно отгоняя непрошеные воспоминания. Режиссер был доволен. Алекс почти расслабилась. Но тут начались крупные планы.

– Двадцать шесть десять. Злоба. Дубль первый, – озвучила продюсер сделанную заметку.

Кустистые брови Николая выгнулись, взметнулись вверх, взбугрив лоб пятью глубокими морщинами. Водянистые серые глаза раскрылись и выпучились, обнажив похожую на карту дорог сеть капилляров. Николай принялся шумно дышать, раздувая ноздри. Тонкую нижнюю губу прикусили желтые с гнильцой зубы. С размаху актер стукнул кулаком по стене ближайшей хибары. Сверху посыпались мох и прошлогодние листья.

– Стоп! – Подбежав к нему, режиссер успокаивающе похлопал актера по плечу. – Давайте немного сбавим экспрессию. Мы снимаем не завязку пьяной драки, а внутреннюю злобу на несправедливый мир. Говорить должны глаза. Я понятно объясняю?

Артист воодушевленно кивнул.

– Готовы? Работаем!

Ничего не происходило. Тишину нарушало только далекое гоготание запоздалой гусиной стаи, вытянувшейся клином над простором болота. Денис не отлипал от видоискателя. Тельман замер в выжидающей позе, не сводя взгляда с Николая. Актер, в свою очередь, стоял без движения и, не мигая, гипнотизировал объектив. В этот момент зашуршала рация.

– Прием-прием-прием! Куда тут надо жать-то?! Прием! Меня кто-нибудь слышит? – Высокий голос Эммы вторгся в немую сцену.

Саша вздрогнула от неожиданности. Тони ухмыльнулся. Яровой раздраженно отпрянул от камеры.

– Ну как, получилось? – ожил Николай и с радостным ожиданием уставился на режиссера.

– Что именно должно было получиться, Коля? – Дэвид уже в третьем кармане искал не прекращающую шуршать рацию.

– Ну, злобный взгляд. Я же буквально прожигал зрачками камеру, верно ведь, парни?

– Э-э-э-э, – протянул Денис, но Дэвид пресек его взмахом руки опытного дирижера.

– Пятиминутный перерыв. После продолжим отрабатывать злобу. Николай, задача соединить взгляд, мимику и жесты. Настройтесь пока, а я пообщаюсь с музой. Эммочка, прием, – проворковал Тельман в наконец-то вытащенную рацию.

– Ой, Дэвид, у тебя такой красивый голос, – прерываясь то ли на придыхания, то ли на помехи, проворковала рация.

– С твоим ему не сравниться, звезда моя! – не менее слащаво ответил режиссер.

– Прием. В конце связи надо говорить «прием»! – гаркнул в свою рацию Яровой.

– Ой, Дэнни, а ты нас слышишь? – Алекс, даже не видя, представила, как Эмма недоуменно хлопает глазами.

– Это рация, а не мобильный. Тебя все болото слышит. Прием! – Денис с такой силой сжал аппарат, что продюсер испугалась за сохранность оборудования.

– А-а-а-а, – пискнула рация и замолчала.

Дэн и Дэвид уставились на динамик. В ожидании режиссера читалось предвкушение, надежда на скорую радость и придурковатое бесконтрольное счастье, в то время как ассистент оператора с трудом скрывал раздражение и злобу.

– Можно подумать, фокусница в сговоре с главным иллюзионистом. – Тони негромко привлек Сашино внимание. – Смотри, Коля отрабатывает трюк с исчезновением, пока Эмма отвлекает внимание.

Глянув в указанном направлении, Алекс успела увидеть, как, воровато озираясь, актер скрывается внутри старой бани.

– Прием, – вновь ожила рация, – я сейчас приду. Прием. Теперь правильно? Прием. Но я еще не закончила. Прием. А теперь закончила. Прием.

Антон хмыкнул в кулак. Продюсер закатила глаза. Денис бросил на режиссера взгляд, полный бессильной ненависти, но Тельман не замечал никого вокруг.

– Жду тебя, у нас как раз перерыв.

– Дэви, ты, наверное, проголодался. Я приготовила клубный сэндвич. Прием.

– Да у нас тут гастрофестиваль британской кухни! – хмыкнул рыжий. – Мне, пожалуйста, фиш энд чипс и бутылочку «Гиннесса». Сань, а ты что будешь?

– Я бы выпила виски. А лучше джин. Без тоника, – обреченно вздохнула Алекс.

* * *

Полчаса назад Николай скрылся в развалинах бани, сославшись на потребность настроиться на роль в одиночестве. Коллеги перерыву были только рады, но Алекс докуривала уже вторую сигарету, не сводя глаз с темного дверного проема.

– Коля, ты там живой?

– Да-да, – донесся хриплый ответ.

– Отстань ты от человека, может, его там нужда какая одолела.

Куликов примирительно протянул ей завернутый в фольгу бутерброд, но Саша скривилась:

– Эмма для Дэвида готовила. Не стыдно твоей прожорливой утробе объедать режиссера?

– Ты недооцениваешь девочку. Она для всех постаралась, и, кстати, весьма недурно. Додумалась их прямо в фольге на печке прогреть. Сыр расплавился, хлеб поджарился и пропитался. Ешь давай, пока не остыло. – Тони буквально ткнул в Сашин нос кусок ароматно пахнущего сэндвича. – Кусай, – скомандовал он и добавил: – Кулик плохого не посоветует, тем более что пробу я уже снял.

С другой стороны виднелись следы укуса. Все еще недоверчиво продюсер принюхалась. Аромат и вид разжигали аппетит и обильное слюноотделение. Желудок требовательно заурчал. Антон не сводил с Саши повелительного взгляда. Стоило девушке облизнуть верхнюю губу, как оператор воспользовался мгновением и сунул ей в рот хлеб с сыром. Отворачиваться или отбиваться показалось Алекс глупым, кроме того, есть реально хотелось. Откусив немалый кусок, продюсер с удивлением нашла бутер действительно вкусным.

– Фо там? – с набитым ртом спросила она, и Антон неодобрительно покачал головой.

– Прямо кружок «Хочу все знать». Молча есть тебя не учили? – Но, поймав тяжелый взгляд Александры, сжалился: – Я определил соленые огурцы, тушенку и…

Тут Саша откусила еще кусок и почувствовала, как по подбородку потек соус.

– …и аджику.

Большой палец Тони осторожно стер каплю, скользнув по нижней губе. Не отрывая от Саши взгляда, оператор поднес ладонь ко рту и слизнул красноватую заправку. В изумрудных глазах вспыхнули озорные искры.

Не дожевывая, Алекс проглотила все и чуть не подавилась.

– Сильно проголодалась.

С вкрадчивым шепотом Антон вновь приблизил бутерброд к ее губам, и Саша потянулась за добавкой, но рыжий резко отодвинул руку, заставляя Алекс шагнуть ближе.

– Тони, на нас же смотрят! – зашипела она, ощутив ладонь Куликова на своей талии.

– Не льсти себе – мы скучны и неинтересны. Коля засел в хибаре, Эмма строит глазки Дэвиду, Тельман не сводит взгляда с актрисы, а Дэн пытается испепелить их обоих силой мысли. Да и если обратят на нас внимание, то что увидят?

– Как продюсер нагло отбирает у оператора-постановщика последний кусок хлеба! – И Алекс, схватив двумя руками ладонь Куликова с зажатым сэндвичем, вцепилась в хрустящую булку зубами.

– Ай-ай-ай! – шутливо запричитал здоровяк. – Ты откусила мне полпальца!

И быстро запихнул в рот все, что удалось спасти от прожорливой Александры.

– Тони, ты весь в крошках. – С улыбкой Саша наблюдала, как оператор демонстративно тщательно пережевывает добычу.

– Так стряхни.

И Алекс провела кончиками пальцев по жесткой рыжей бороде, смахнула частички еды с края усов и задержалась на колючей щеке. Губы оператора расползлись в широкой улыбке, и она тепло улыбнулась в ответ.

– Ну, товарищи, я готов к большому кино. – На свет божий из руин бани вышел Николай.

Съемочная группа встрепенулась, собираясь занять свои места, но пальцы Алекс помедлили, прижатые ладонью Антона.

– Для заброшенного поселка тут чересчур людно, – ни к кому не обращаясь, тихо буркнул оператор, нехотя отпуская девичью руку.

– Скоро вернемся в город, там насладишься одиночеством. – Саша уже спешила, сохранив в подушечках пальцев легкий жар от колкой бороды.

– Надеюсь, что не одиночеством. – Тони проводил глазами тонкую фигурку, стремительно летящую прочь.

– На исходные! – Зычная команда режиссера вспугнула пару ворон и вернула мысли Куликова к съемкам.

Пряча петличку[10] за ворот свитера Николая, Антон почуял алкогольный выхлоп. Глаза актера характерно блестели.

– Говорить сможешь? – так, чтоб не слышали остальные, спросил оператор.

– Я даже спеть могу! – Голос звучал бравурно.

– Не сомневаюсь. – Прикрепляя батарею к ремню брюк, рыжий отодвинул полу куртки. Внутренний карман был подозрительно оттянут тяжелым грузом.

– А это я реквизирую, – вытаскивая полушку водки, заметил он и шикнул на вознамерившегося возмутиться артиста. – Или хочется, чтобы Алекс вычла день простоя из гонорара?

Перспектива работать бесплатно подействовала на кинозвезду отрезвляюще, но ущемленное самолюбие требовало изобразить обиду. Придав лицу выражение непризнанной гениальности, Николай разразился тирадой:

– Вообще-то я не из-за денег согласился на роль, а ради искусства! Гнусный акт шантажа словно выпустил из меня весь дух творчества. Теперь я подобен сдувшейся резиновой кукле, из которой стравили воздух. Одному Богу известно, что сможет накачать меня обратно!

– Да ты, я вижу, уже накачался изрядно! Но лыко вяжешь, хорошо.

– Та я еще и стакана выпить не успел! И потом, у меня пятьдесят лет практики – успел и секретарем парткома побывать!

– Страшный вы, оказывается, человек, Николай. Толкните мне партийную речь для проверки бодика[11].

– Товарищи! Наш слет сумел оправдать возложенную на него ответственность и достигнуть высоких результатов… – вдохновенно начал бывший член парткома.

– Отлично! – прервал Антон и крикнул Яровому: – Дэн, кинь мне кошку!

– Какую кошку? – Недоумевающий ассистент оторвался от камеры.

– Дохлую! Забыл ее на журавля нацепить.

Пару раз моргнув, Яровой наконец осознал потребности Куликова.

– Мохнатку, что ли? Лови! – И запустил в рыжего пушистой, похожей на муфту ветрозащитой для микрофона, прикрепленного на длинную телескопическую удочку.

– Помреж?

Тельман выжидающе глянул на Антона, тот кивнул в ответ.

– Камера?

Режиссер перевел взгляд на Дэна – парень поднял вверх большой палец.

– Николай?

Актер выразил энтузиазм активной мимической атакой.

– Дамы?

Дэвид оглянулся на притихших Сашу и Эмму, улыбнувшись актрисе краешком губ.

– Приготовились! – прозвучало над заброшенной деревней.

– Мотор! – отчетливо произнес Тони.

– Начали!

Узловатые морщинистые пальцы Николая скользнули по темным от времени спилам бревен. Неторопливо пройдя несколько шагов, мужчина задумчиво посмотрел вдоль бывшей деревенской улицы. Глаза его затуманились, то ли подернутые дымкой слез, то ли захлестнутые давними переживаниями. Зазвучал хриплый надтреснутый голос:

– А они все бегут и бегут, с каждым витком все быстрее. И нет способа остановить, задержать, замедлить хоть чуть-чуть. Вздохнул – наступила весна, моргнул – и птицы вновь тянутся к югу, не успел опомниться – пролетел еще один год. Словно кто-то специально раскручивает карусель, чтобы ты не успел разглядеть и запомнить деталей – события сливаются в размытый вихрь непримечательных дней. Ты мчишься, летишь, бежишь, торопишься все успеть, но внезапно осознаешь себя медленно плетущимся по обочине, вдоль которой с ревом несется яркий ослепительный экспресс под названием «жизнь». И ты замираешь на склоне дней, оглядываясь назад, где, точно заезженную кинопленку, крутят фрагменты воспоминаний. И уже непонятно, где игры памяти, а где реальность, точно и не жил вовсе, а лишь посмотрел кино. И был ли ты? Или это герой скучной книги, где весь сюжет уместится на листе, из страницы в страницу куда-то бежал, спешил, разменивал десятилетия и года на рутину и суету? А дорога, что вела к успеху, завершается тупиком, и серая пустота засасывает тебя в болото несбывшегося…

Монолог тек тягуче, неторопливо. Слова по капле просачивались через фильтр души лирического героя. Камера вела актера вдоль покосившегося забора. Безотрывно и не мигая следил за ним режиссер. Алекс же косилась на Эмму, которая, в детском восторге приоткрыв рот, ловила каждую фразу Николая.

– Стоп! – рявкнул Дэн, и Тельман глянул на него вопросительно.

– Тони микрофон в кадр макнул!

– Вряд ли. На среднем плане его точно не видно, да и на общаке не должен был мелькнуть, – недоверчиво заметил Куликов.

– Сам глянь, раз меня за слепого держишь!

– Спокойно, парни. Возвращаемся на исходные, – пресек операторские разборки режиссер.

– Это было прекрасно, – громкий восхищенный вздох Эммы заставил всех обернуться. – Николай, вы природный талант! – продолжила актриса, и бледные щеки «таланта» зарделись от похвалы. – А кто автор текста?

– А это у нас господин Тельман два в одном – сам пишет, сам режиссирует. Скоро и сам продюсировать начнет, – прозвучал ироничный голос Алекс.

– Не переживай, Шура, я не отберу твой хлеб, – с улыбкой парировал Дэвид.

– Конечно. Он черствый и тебе не по зубам.

Режиссер хотел еще что-то возразить подруге, но заготовленная тирада была стерта в зародыше внезапно подлетевшей к Тельману Эммой:

– Дэвид, это гениально! Ты круче Шекспира. Пожалуйста, напиши для меня роль! – И девушка приложила ладони к солнечному сплетению в театральном умоляющем жесте. – Этими словами ты проник в меня так глубоко, как еще ни у кого не получалось! У тебя истинный дар – разжечь пожар в душе. Потрогай – я всю горю!

Актриса схватила Дэвида за запястье и прижала руку к своей шее у самой ключицы. Тельман придурковато улыбнулся, и Алекс готова была расцеловать Дениса, ядовито поинтересовавшегося:

– Огнетушитель дать? Или в лужу опять нырнешь, чтобы потушить?

Эмма вспыхнула, зло зыркнув на Ярового, но режиссера отпустила. Выражение секундного смятения сменилось на лице Тельмана привычным задумчиво-озабоченным, и, нервно взъерошив непослушные волосы, он вернулся к съемочному процессу.

– Так… На чем мы остановились? Николай, расслабляться рано. Нам нужно еще многое воплотить.

Артист воодушевленно кивнул:

– Я буду вашей глиной – лепите меня!

Но по мимолетно брошенному взгляду было понятно, что Дэвид с удовольствием бы сейчас «полепил» из Эммы.

По мнению Алекс, следующий дубль вышел техничнее и грубее первого. Интонационные паузы стали короче, шаги быстрее, и движения резче. Но режиссер остался доволен. Причиной тому во многом была сидящая рядом, согласно кивающая на все происходящее голубоглазая блондинка.

– Что может зваться жизнью? – меж тем продолжал идти по сценарию Николай. – Подобна ли она подернутой ряской застойной заводи или похожа на стремительный поток горной реки, чистой, ледяной, бодрящей, манящей испить из него?

На этой фразе актер скрестил руки на груди и обнял себя за плечи. Выражение лица поменялось с задумчивого на воодушевленное.

– Испить… – эхом повторил Николай и довольно извлек из кармана на рукаве шкалик. – Или не пить? Смириться под ударами судьбы иль выпить и создать сопротивление, одним глотком сразиться с сотней бед, покончить с ними, выпить и забыться…

– Он так свежо играет Гамлета, – едва слышно прошелестела Эмма.

– Какого?! – Сашин шепот был громче и грубее.

– Принца Датского, – с готовностью пояснила актриса.

– Да нет! Какого хрена творится? – Стиснув зубы, Алекс наблюдала, как их кинозвезда отвинчивает пробку и самозабвенно присасывается к горлышку. – Такого мискастинга[12] в моей карьере еще не было, – прошипела продюсер.

– Ой, да ладно, – Эмма успокаивающе похлопала ее по коленке, – он же не в прямом эфире. У нас на студии спортивный комментатор почти всегда подшофе. Да и потом, импровизация – это ведь хорошо?

Александра хотела возразить, но споткнулась на вдохе, встретив укоризненный взгляд Тони. Вопреки ожиданиям продюсера, Дэвид съемку не остановил, только, молча глянув на девушек, выразительно погрозил кулаком. Эмма тихонько хихикнула и послала в ответ режиссеру воздушный поцелуй.

Тем временем повеселевшего Николая несло.

– От долгих размышлений – ниже градус, откладывать до лучших пор смешно. Вино с годами уксусу подобно, прелестницы нисходят до старух. А молодость лишь звук в далеком прошлом. О нимфа юная, в молитвах помянем дела былые. Ну а лучше вздрогнем и предадимся страсти – пусть закат согреет нас последними лучами, напомнив нам о щедрости рассвета.

И актер, салютовав девушкам бутылкой, залпом опорожнил ее.

– Снято! – выкрикнул Тельман и громко зааплодировал.

Взвизгнув, Эмма подбежала к Николаю и повисла у него на шее.

– Гамлет, я хочу сыграть твою Офелию! – выдала блондинка и впечатала звучный поцелуй в морщинистую небритую щеку.

– Эт можно устроить.

Обхватив девушку за талию, актер принялся раскачиваться из стороны в сторону, изображая медленный танец. Но на первом же па не удержал равновесия и завалился на бок, все еще прижимая к себе внезапно обретенную поклонницу. Дэвид с Денисом одновременно кинулись высвобождать Эмму, придавленную болотным «Гамлетом». Николай смущенно отполз в сторону и устроился прямо на земле, облокотясь на ржавый остов бочки. Проигнорировав протянутую руку оператора, актриса благодарно приняла помощь Тельмана. Дэн скривился, точно от зубной боли. С трудом оторвавшись от льнувшей к нему девушки, режиссер подошел к Александре.

Продюсер скептически наблюдала со стороны за новой поставкой классической пьесы под названием «Третий лишний».

– С прискорбием вынужден констатировать: на сегодня мы потеряли нашего ведущего актера. – Дэвид рассматривал Николая с умилением, точно нашкодившего ребенка.

– Зато можешь вписать в сценарий кинодиву. Она всем естеством рвется в большое кино.

– Выключи циника. Я без проб вижу, что камера Эмму любит. А Коля оказался самородком, я и надеяться не мог на такую удачу.

– Самородок блистал целых десять минут, пока не был расплющен мухой. Актриска в сюжет не вписана, впрочем, тебя это не смущает. Работаем в стиле адской напиханки – кому нужен съемочный план, график, раскадровка, сценарий? Снимаем, что движется, – на монтаже разберемся, а пока поливаем все подряд. – С каждым словом раздражение Алекс росло.

– Я снимаю живое кино! Судьба подарила мне прекрасную музу. Провидение наполнило смыслом поток пьяного сознания. А ты не видишь грандиозный творческий потенциал снятых кадров! – Режиссер реагировал резко, активно жестикулируя.

– Вместо того чтобы критиковать, займись своей работой: пока Николай не уснул, возьми у него телефон вчерашних парней – Митрича и того, второго. Пусть приезжают – буду их снимать!

Алекс озабоченно нахмурилась и приложила ладонь к вспотевшему от возмущения лбу Тельмана. Дэвид отстранился. Саша придвинулась ближе:

– Дыхни.

– Чего?

– Дыхни, говорю. И зрачки покажи. – Продюсер подошла вплотную, внимательно вглядываясь в лицо режиссера.

– Шур, ну что ты пристала?

– Да вот думаю, может, ты тоже успел нажраться, обдолбаться или заболеть. Иначе внезапный приступ долбанутости не объяснить.

– Я – творческая личность! – Дэвид обиженно отвернулся.

– Согласна, такое объяснение тоже годится. Иди, творец, снимай свою музу. Но, когда бюджет кончится, можешь за мной на коленях не ползать, – обреченно выдохнула Саша.

Тем временем на руинах рабочего поселка разыгрывались поистине шекспировские страсти.