Алекс с хищным прищуром наблюдала за актрисой. Невысокая фигурка Эммы казалась хрупкой миниатюрной статуэткой на фоне мощного широкоплечего Антона. Помреж, выполняющий функции звукаря[13], замер над выдающимся декольте актрисы. Звезда в ответ подалась ближе и наклонилась для лучшего обзора. Облизнув губы, девушка чуть прикусила нижнюю и одарила рыжего томным взглядом. В ответ напряглись абсолютно все, даже косящий мутным глазом Николай привстал с земли. Куликов задумчиво осмотрел представшие его взору прелести, затем кашлянул, протянул девушке микрофон и заметил:

– Давай лучше сама. Этот бикфордов шнур надо под одеждой пропустить.

– А ты мне поможешь закрепить?

Не выключая кокетства, актриса оттянула джемпер и принялась медленно заправлять внутрь провод. Штекер аккуратно скользнул меж двух округлых холмов груди. Мелькнуло черное кружево белья. Алекс захотелось оттащить Куликова на безопасное расстояние от этой секс-бомбы замедленного действия. В радиус поражения эротизмом Эммы попали все присутствующие мужчины. И если Николай спьяну мог только громко одобрительно сопеть, Антон не спешил воспользоваться представившейся возможностью, а Тельман только пожирал актрису глазами, то Денис был на грани закипания от переполнявшей его злой ревности.

– Разучилась микрофон цеплять? – громче, чем требовалось, заметил он. – На студии такие же. Что-то я не помню, чтобы ты там кого-то просила о помощи!

– Дэнни, ну вечно ты все портишь. – Эмма обиженно надула губки и отвернулась.

– Порчу?! – От возмущения ассистент оператора чуть не задохнулся. – Это ж я тебя сюда привез! Сидела бы сейчас себе в монтажке и начитывала сводки криминальных новостей.

Алекс незаметно подошла к Яровому и успокаивающе положила ладонь на плечо. Но Денис раздраженно скинул ее руку.

– Зарплату урежу, – нежно прошипела продюсер, прижимаясь ближе, – у тебя ставка за количество смен, забыл?

Дэн скосил на Алекс немного прояснившийся от ревности взгляд.

– Но как же… Она же… не могу так… – яростно зашептал он в ответ и, точно обиженный мальчишка, хлюпнул носом.

– Можешь и сделаешь. Ты профессионал. Эмма в первую очередь актриса и, помнится, не твоя собственность и даже не близкая подруга. Отношения выяснять будешь после и вне съемочной площадки. А сейчас выстраивай план, мы работаем. Ясно? – Александра безотрывно глядела, как серые глаза обретают привычный цвет, а растревоженные чувства прячутся под покровом вынужденной сговорчивости.

– Проверка микрофона, – между тем прозвучала команда Куликова, – Эмма, спой, светик, не стыдись. Что, ежели, сестрица, при красоте такой и петь ты мастерица?

– Ладно, – покорно отозвалась Эмма и, к удивлению Алекс, заметно покраснела.

Откашлявшись так громко, что Тони скривился и чуть не стянул с головы наушники, актриса затянула:

– До чего же мы несчастные, царевны, – нам законом запрещается любить. В царских семьях уж таков порядок древний: по расчету надо замуж выходить… – Чистый, звонкий, прекрасно поставленный голос лился легко и спокойно. Глаза Эммы задорно блестели, а взгляд перебегал с одного киношника на другого. Девушка явно наслаждалась произведенным эффектом.

Николай с радостной улыбкой покачивался в такт песне, Антон довольно кивал, тихонько отстукивая ногой ритм, а Дэвид… Режиссер смотрел на актрису, точно сладкоежка на витрину кондитерской, и Саше захотелось подтереть ему слюни. Восторг и предвкушение удовольствия сочетались на его лице с аурой возвышенной одухотворенности. Алекс хорошо знала этот взгляд и сокрушенно констатировала: «Тельман в очередной раз влюбился».

– А я не хочу, не хочу по расчету! – меж тем экспрессивно топнула Эмма. – А я по любви, по любви хочу! Свободу, свободу, мне дайте свободу – я птицею ввысь улечу!

И она, раскинув руки, закрутилась на месте. Подбежавший к ней Дэвид ловко приобнял актрису за талию в изящном пируэте.

– Ты великолепна! – с искренней пылкостью произнес он и припал долгим поцелуем к тыльной стороне маленькой ладошки.

Алекс озабоченно оглянулась на Ярового и окунулась в бездну бессильного отчаяния. Но маленькая личная трагедия Дениса заботила продюсера куда меньше, чем одна белокурая проблема с выдающимися внешними и вокальными данными.

– Голо-ик! – систая, – с акцентом на третий слог хрипло выдавил Николай. Глаза актера утратили фокусировку и потерянно блуждали в районе Эммочкиного выреза.

Тельман суетился вкруг актрисы, то приобнимая за плечи, то нашептывая комплименты, то трепетно пожимая и поглаживая пальцы с идеальным маникюром. Эмма старательно изображала робкое смущение, но даже под длинными ресницами Алекс читала торжествующий взгляд.

– Так, парни, я вижу идеальный дубль. – Нехотя оторвавшись от новообретенной музы, режиссер предпринял попытку вернуться в рабочий процесс. – Пока наш ведущий артист отдыхает и настраивается на роль, Эмма сыграет его утраченную молодость, фантазию из прошлого, воспоминание, позволяющее удержаться на плаву даже в самые темные времена. И, ангел мой, ты будешь петь! – последнюю фразу Дэвид адресовал распахнутым до предела и блестящим показательным обожанием синим очам.

– А что петь, Дэви? Я много песен знаю. Современное или из классики?

– Из классики? – заинтересованно встрепенулось неоконченное консерваторское образование Тельмана.

– Ну… «Позвони мне, позвони», например, или «А я сяду в кабриолет»?

– Не совсем.

Алекс мысленно ухмыльнулась, уловив едва заметную нотку разочарования в интонации приятеля. Но обаяние Эммы было столь велико, что огрехам в образовании было не под силу омрачить восторг Тельмана.

– А на английском можешь? Что-нибудь узнаваемое, популярное, из молодости нашего героя?

Меж идеальных бровей пролегла задумчивая морщинка. Но прекрасное личико быстро разгладилось, и Эмма радостно заявила:

– У меня есть отличная идея, но надо подготовиться, поправить грим. Саша, ты мне поможешь? – И, ласково потрепав режиссера по плечу, она подхватила продюсера под локоть и увлекла подальше от съемочной группы.

– Идиотский лифчик, под сиськами адски трет!

На ходу Эмма засунула ладонь в вырез и поправила грудь. Алекс в очередной раз опешила от подобной раскрепощенности.

– Подержишь мобильный, чтобы я могла макияж поправить?

И, не успев согласиться, Тимофеева получила в руки навороченный смартфон, фронтальная камера которого должна была послужить зеркалом. Пока Эмма корректировала и без того безупречный образ, Александра, лишь бы не стоять без дела, спросила:

– Ты хорошо поешь, почему в певицы не подалась?

Рука девушки дернулась, и черная подводка некрасиво мазнула мимо века.

– Хотела, – процедила блондинка, – но там все через постель.

– Для тебя это проблема? – саркастично заметила продюсер, вспоминая недавнюю сцену в бане.

– Ты не понимаешь! Это другое, – резко ответила Эмма и вновь загубила ровный контур.

Недоуменно выгнутая бровь Александры требовала более подробного ответа, и несостоявшаяся певица через силу выдавила:

– Одно дело, когда ты сама, и совсем иное – когда тебя. – Неловко меняя тему, она добавила: – Вот я бы на такого мужика, как Тони, без раздумий напрыгнула. У него такие руки большие, не то что у Дэви и Дэна, а чем больше у мужика руки, тем у него член мощнее. Но раз красивый уже занят, придется заняться перспективным.

И Эмма завершила макияж ярко-красным штрихом помады.

– Как думаешь, Дэвид на меня запал?

– Ты ведь помнишь, что на тебе микрофон и он работает?

– Упс! – Эмма прикрыла ладонью рот и быстро обернулась.

В нескольких метрах от них с демонстративно отрешенным видом Куликов разглядывал особенности кладки венца старого сруба, и только цвет лица – пунцовый, под стать бороде и шевелюре – выдавал, что в его наушниках только что звучала отнюдь не музыка.

Несмотря на неловкость ситуации, вид смущенного Антона вызвал у Саши едва заметную довольную улыбку. Задрав носик и гордо подняв голову, Эмма продефилировала мимо оператора с надменно отрешенным выражением лица, достойным королевы, которой уж точно не могли прийти в голову непристойные мысли. Идя следом, Саша старательно подавляла подступающий приступ гомерического хохота, но, поравнявшись с Антоном, не выдержала:

– Пойдем работать, мужчина с большими руками!

Тони покраснел еще больше, хоть это и казалось невозможным. Меж тем Тельман уже восторженно порхал вокруг Эммы, засыпая ее указаниями вперемешку с восхищением. Актриса внимала режиссеру благосклонно, не забывая время от времени бросать на него томный взгляд из-под ресниц, едва касаться кончиками пальцев и тихонько хихикать незначительным шуткам. Лицо Дениса выражало непроницаемую маску. Разбирайся Александра в людях чуть хуже, она бы решила, что Яровой смирился с женской ветреностью. Но пылающие яростью глаза ассистента грозили мощным разрушительным взрывом.

– Эммочка, какую песню ты выбрала?

– Пусть это будет маленьким сюрпризом, Дэви.

«Ох, не нравится мне эта тяга к импровизации», – только и успела подумать Алекс, как уже привычное «Камера-мотор-начали» обозначило продолжение съемки. По задумке режиссера, актриса неторопливо шла вдоль единственной уцелевшей стены полностью обвалившегося жилого дома, и невысокое осеннее солнце сопровождало ее, выглядывая через пустые оконные проемы. Лучи света природными софитами на несколько секунд выхватывали точеный силуэт, в следующее мгновение погружающийся в сумрак тени. У третьего окна девушка замерла, откинула локоны, грациозно повела плечами и запела:

Сходство с Монро было поразительным. Эмма так же надувала губки, хлопала ресницами, и даже декольте вздрагивало в тех же моментах, что и у самой популярной блондинки мирового кинематографа. Но пока все мужчины съемочной группы не сводили глаз с дивы-певицы, Алекс привлекло суетливое шебуршение Дениса. Не отрываясь от камеры, Яровой косился на что-то зажатое в руке. Разглядеть предмет не получалось. Тем временем актриса указала на Тельмана изящным пальчиком и, обращаясь к режиссеру, пропела:

И тут аккомпанементом песни прозвучал звонок мобильного. Все взгляды устремились на оператора. Демонстративно округлив глаза, Денис вылупился на тренькающий в его руках телефон.

– Мама звонит, надо ответить. Она просто так бы не стала. – Парень виновато глянул на режиссера и приложил смартфон к уху. – Мамуля, я очень занят. У тебя что-то срочное? – проорал он в трубку и спустя короткую паузу испуганно добавил: – Когда? И что говорят врачи?

Затем какое-то время он лишь озабоченно кивал, быстро ходя из стороны в сторону. Тем временем Антон с интересом глянул в свой мобильный и шепнул Саше:

– Дай телефон на минутку.

– Связи нет, – одними губами ответила Алекс, подходя ближе к помрежу.

– Уверена? Чего тогда Дэн с трубой скачет?

– Это он актерским лаврам Николая с Эммой позавидовал. Новый спектакль репетирует, называется «Как потерять работу и бабу одновременно». – Продюсер обхватила Куликова под локоть и едва слышно добавила: – Может, его придушить, чтобы не мучился?

– Рано, Саша, – Тони придвинулся ближе, – дай насладиться зрелищем молодости, безбашенной, точно обезглавленная курица. Смотри, так и скачет по двору и не понимает, дурашка, что дни сочтены, а бульон уже кипит по его душу.

Яровой, словно услышав слова Антона, с быстрого шага перешел на медленный бег, неоправданно громко и чересчур эмоционально крича в трубку:

– Мам, не переживай, я все решу!

– Дэн, помощь нужна?

Улыбка в голосе Алекс была ледяной, колкой, не предвещавшей ничего хорошего ассистенту оператора. Яровой зыркнул на продюсера и отмахнулся. Александра подалась вперед, но рыжий притянул девушку ближе, кольнул щетиной бледную щеку и шепнул в спутанные волосы:

– Погоди, хочу досмотреть. Мальчик старается.

– Мамуля, родная моя, держись. Все будет хорошо. – Меж тем Яровой перешел к следующему акту и принялся корчиться в гримасах душевной боли, обращая в сторону Эммы полный страдания взгляд.

Сердобольная блондинка смотрела в ответ не мигая, прижимая к сердцу нервно сцепленные пальцы. Дэн отвернулся и сделал жест, точно смахивает непрошеную слезу. Эмма подалась к ассистенту оператора. Заметив приближение актрисы, парень быстро затараторил:

– Мам, не переживай, все куплю и привезу. Люблю тебя, целую, пока! – и прервал «разговор», картинно спрятав лицо в ладонях.

– Дэнни, что с мамой? – Эмма уже заботливо гладила парня по вздрагивающей спине.

– В больнице, – прозвучал хриплый ответ, – готовят к внеплановой операции. Надо срочно привезти недостающие лекарства.

– Ты список медикаментов-то спросил, а то давай позвоним, уточним, чтобы не напутать чего? – заботливо улыбнулся Куликов.

Дэн не почуял издевки и ответил благодарным кивком:

– Спасибо, все есть. Но мне надо срочно ехать в город. Дэвид, ты же понимаешь?

Тельман ошеломленно наблюдал за разворачивающимися событиями и не успел дать ответ, а Дэн уже обращался к успокаивающей его Эмме:

– Поедешь со мной? Могу до дома докинуть, все равно по пути.

Актриса растерянно посмотрела на Тельмана.

– А как же съемки?

– Какие съемки?! У меня мать при смерти! – резко взвился Яровой, но тут же смягчился, бережно приобнял девушку за плечи и заворковал: – Я не настаиваю, можешь остаться, но я уезжаю. Через два часа ты будешь дома в тепле, чистоте, со всеми удобствами, вдали от болотной грязи, без мышей и пауков.

В синих глазах мелькнуло сомнение, и Денис продолжил давить:

– Будут еще досъемки в городе. Давид Исаакович обязательно тебя пригласит, ты ведь его новая звезда. – Последнее слово Дэн выплюнул с плохо скрытым омерзением, но девушка не обратила на интонацию никакого внимания.

– Дэви, вы правда будете в городе снимать?

Режиссер молча кивнул.

– И ты меня позовешь?

– Конечно. – И после короткой паузы с полными грусти глазами добавил: – Не хочу, чтобы ты уезжала.

– Ой, ты такой душка, – Эмма в одно мгновение повисла на Тельмане, – но ты же понимаешь, Дэнни нужна сейчас моральная поддержка, а я очень хочу в горячий душ. Но я так рада, что мы встретились. Напишешь мне роль, хорошо?

И, чмокнув растерянного Дэвида в щеку, девушка вернулась к ассистенту оператора. Чувство победы стерло с лица Ярового показательное страдание. Он гордо оглядел собравшихся и, подхватив Эмму под руку, поспешил в сторону дома. Тут терпение продюсера все-таки кончилось.

– Неустойку за сорванные съемки занесешь в бухгалтерию студии! – крикнула она в спину удаляющейся паре.

– Тимофеева, выключи суку. У парня беда, а ты только о бабле думаешь! – Недовольство Тельмана зло выплеснулось на Алекс.

– Ты серьезно такой идиот или по четвергам прикидываешься?! – Саша пронзила Дэвида взглядом, но закаленный годами дружбы, тот даже не моргнул – расправил плечи, скрестил на груди руки и принял вызов на бой.

– Ты за работой совсем не замечаешь человеческих проблем! Возможно, удивишься, но кроме съемочных планов, дедлайнов и смет есть еще жизнь с эмоциями и чувствами, болью и радостью…

– А еще с одним постоянным вечным форс-мажором, когда связываешься с наивными дураками, – выплюнула Алекс. – Тут нет сигнала! Из всех видов связи в этой дыре доступны только половая и голубиная!

Тельман моргнул. Алекс решила добить противника:

– Тебя развели как последнего лоха. Нет никакого вопроса жизни и смерти. Никакая мама Яровому не звонила. Он просто не мог больше терпеть, как Эмка на тебя вешается.

Дэвид побледнел. Непослушные черные вихры резко контрастировали с белой кожей. На вмиг осунувшемся и без того худом лице тусклым огоньком обиды заблестели темные глаза. Саше стало жутко неудобно перед приятелем за все сказанные в сердцах слова. Но цедить правду медленно, по капле, переживая за психику собеседника, Алекс не умела и не считала нужным – сильные переживут, а слабым в этой сфере не место. Вот только и каменное сердце истончалось любовью до хрупкого фарфора, а Дэвид никогда не отличался стойкостью характера. Поздно спохватившись, продюсер решила вернуться к рабочим темам, но тут мимо с ревом, разбрызгивая грязь и подпрыгивая на ухабах, промчалась L200 Ярового. Ассистент оператора удостоил коллег коротким презрительным взглядом, а Эмма с виноватой улыбкой помахала Тельману. Не удержавшись от мелкой пакости, Саша подняла над головой руку с выставленным средним пальцем.

Только один человек не увидел прошедшего под низким серым небом представления. Подложив под голову сложенную куртку и свернувшись калачиком, Николай спал крепким сном праведника или закоренелого пропойцы.

– Отличный кадр, – полувопросительно глянул на режиссера Тони, – вписывается в общую концепцию картины.

Но Дэвид не реагировал, до дыры в пространстве замусоливая взглядом поворот, за которым скрылся пикап. Алекс захотелось для друга маленького чуда, и она взмолилась холодному ветру, болотной траве и демону сорванных съемок, чтобы одна до приторности милая блондинка внезапно оказалась лучшей версией самой себя. «Давай, Эмма, на счет „три“ из-за дома вы-хо-ди!» – но только ветер всколыхнул сухие листья рогоза да рыжий успокаивающим жестом протянул ей термос с горячим чаем.

– Фокусница появилась и исчезла, сразив зрителей в самое сердце. – Куликов задумчиво почесал бороду. – Вернемся к первоначальному плану: одинокий герой, потерянный в заповедных топях? Смотри, как натура картинно легла, снимай – не хочу!

И Тони, указав на прикорнувшего актера, попытался вернуть лицу привычное беззаботно-ухмыляющееся выражение.

– Снимайте что хотите, где хотите и как хотите. Я пошел страдать! – Стремительно развернувшись, оставленный музой режиссер ринулся прочь.

– К финалу второго дня из состава съемочной группы выбыли ревнивый юнец и продажная старлетка, остались влюбленный идиот… – Алекс задумчиво скользнула взглядом по Антону, и тот подхватил:

– Ответственный товарищ Кулик и хорошая девочка Саша. А на повестке дня у нас три вопроса: кто виноват? Что делать? И кем занят мужчина с большими руками?