От стоящей по центру парилки каменки поднимался пар. Завитки его под низким потолком причудливо изгибались, попадая в яркие потоки студийного света, направленного в слуховые окна. «Надолго нам хватит топлива для генератора при таком транжирстве?» Даже на верхней полке бани Александру не отпускали мысли о работе. Растянувшись на горячих влажных досках, она закрыла глаза и попыталась погрузиться в медитативное состояние. Где-то тихо капала вода, потрескивали, разваливаясь, остывающие угли в топке, чуть слышно шипели от попадающих брызг камни, беспрестанно щебетала довольная Эмма, точно ребенок залезшая целиком в стоящее на полу большое корыто.

– Медовый скраб пахнет лучше, но с черной гималайской солью отлично смягчает. А еще есть кофейный из премиум-арабики. Так удачно, что я взяла все. Какой выбрать? А может, вообще взять с косточкой миндаля, а? Какой? Са-а-а-аш? Ты там уснула?

Только теперь Алекс осознала, что радиоволна актрисы была направлена на конкретного слушателя.

– Любой бери, – не открывая глаз, выдавила она, надеясь, что Эмма отстанет.

Но не тут-то было. Выбравшись из импровизированной ванны, девушка залезла на верхотуру к Саше.

– Ты хотя бы понюхай! Нельзя наплевательски относиться к своей красоте!

– Была бы красота… – обреченно пробормотала продюсер, готовясь принюхиваться.

Вместо этого Эмма схватила ее расслабленную ладонь и принялась что-то энергично втирать.

– У тебя же нет аллергии?

– Есть, на имбецилов. Но я с ней смирилась. – Алекс импульсивно выдернула руку и поднесла к носу. Пахнуло незабываемым ароматом тухлых яиц.

– Что за гадость?!

– Черная соль из Индии, сто процентов органик, между прочим, две тысячи за баночку, – блондинка выглядела слегка обиженной, – это естественный природный аромат.

– Люди тоже источают массу естественных и весьма природных ароматов. Однако не все из них хочется вдыхать с наслаждением и тем более за деньги. – Алекс интенсивно полоскала ладонь в ковше.

– Ладно, раз тебе не понравилось, попробуем более традиционный медовый. Он точно пахнет приятно, сладенько. – И, не спрашивая разрешения, Эмма щедро мазанула вязкой желтоватой субстанцией по Сашиному предплечью. – Сочетает в себе пользу скраба с эффектом депиляции, кожа становится гладенькой, как попка младенца.

Девушка принялась с нажимом втирать средство в Сашину руку. Хватка у миниатюрной актрисы оказалась на удивление сильной, легко освободиться у продюсера не вышло, а вырываться активно показалось глупо и невежливо. Простившись с покоем и подчинившись судьбе, Алекс приготовилась наслаждаться спа-процедурами, и тут кожу пронзила резкая боль.

– Ну-ну, сейчас пройдет, – Эмма заботливо дула на покрасневшую руку, – это мед вырывает мелкие волоски. Кто же хочет быть мохнатым, как Чубакка?

Саша внутренне улыбнулась. Сидящая перед ней на коленях, самозабвенно подвергающая ее сладкой пытке, сложившая губы в трубочку, чтобы дуть на покрасневшее место, из претенциозной гламурной фифы актриса превратилась в смазливую девчушку, простую, понятную и потому близкую. Лицо ее разрумянилось, глаза в обрамлении влажных ресниц отливали синевой теплого моря. Капельки пота скользили вдоль длинной шеи, чтобы скатиться по упругой высокой груди и, помедлив на острие сосков, продолжить путь, повторяя изгиб округлых бедер. И хотя извечная бабская соревновательность и хотела найти во внешности Эммы изъян, приходилось признать: создавая эти формы, природа потрудилась на славу. «Интересно, это все – настоящее?» – с некоторой завистью подумала Алекс, и актриса, точно прочитав ее мысли, спросила:

– Угадай, где у меня пластика? – И, чтобы лучше было видно, встала во весь свой небольшой рост.

Вопрос был с подвохом, это Саша понимала прекрасно. Неосторожное предположение могло обидеть и спровоцировать ненужную коллективу нервозность. Переживаний на сегодня и так хватало с лихвой. Алекс оглядела Эмму с головы до пят. Та без стыда покрутилась перед ней и замерла в провокационной позе, водрузив ладонь на выпяченное вперед бедро.

– Так, это точно не грудь. Она у тебя хоть и крупная, но вполне естественная и слегка нуждается в поддержке, а после операции такого бы не было.

Блондинка согласно кивнула:

– Всегда завидовала таким, как ты, – и в сорок сможете без лифчика ходить, не то что я.

«Изящный способ указать на маленькие сиськи», – внутренне скривилась Саша, но вслух продолжила:

– Талия у тебя узкая, но, если бы ты удаляла ребра, остались бы шрамы. А при липосакции часто становятся похожими на гусениц. У тебя же красивый плавный переход.

– Ты серьезно? – Эмма удивленно выпучила глаза.

– Что именно? Про красивый переход? А то ты сама не знаешь. Не напрашивайся на комплимент.

– Да нет, про гусениц. Я хотела накопить и через год-другой удалить весь жир с живота и боков.

– Накопить жир? Ну, если будешь жрать как не в себя, то получится мутант – сверху корова, внизу бегемот, а посредине осиная талия. Я такую певичку знаю, – даже страшно представить ее без одежды.

– Кто такая?

Алекс назвала имя поп-дивы, популярной в прошлом сезоне.

– Реально? – Эмма довольно засмеялась, а затем уже серьезно добавила: – Можешь познакомить?

Вот это Саша сильно не любила. С тех пор как ее занесло в кино и шоу-бизнес, обязательно кто-нибудь из дальних родственников и не очень далеких приятелей регулярно просил дать контакт, свести, познакомить, провести на концерт и взять автограф у той или иной звезды. Потому просьбу Эммы продюсер пропустила мимо ушей.

– Может, ты подкачала ягодицы? В Бразилии это самая популярная процедура, – вернулась к теме угадывания Алекс.

– Не-е-ет!

Девушка горделиво хлопнула себя по округлой попе, вызвав у Саши в памяти яркое воспоминание: Тони шлепает по заляпанным грязью джинсам, обтянувшим эффектные булки кинозвезды. Вероятно, эта же картинка всплыла и в голове Эммы.

– Твой бы зад у Антона в одной ладони поместился, – заметила актриса, и щеки Александры залил стремительный румянец, к счастью незаметный в полумраке бани.

Свою фигуру Тимофеева не любила – вся она была вытянутая и угловатая: узкие ступни с подвижными пальцами, которые могли подхватить с пола даже самый маленький предмет, острые колени, почти всегда спрятанные под джинсами, удлиненное тело с высокой и от этого еще менее выразительной талией, тонкие запястья и почти не превосходящие их шириной кисти рук с пальцами, способными покрыть полторы октавы. Впрочем, пальцы Саше нравились и наряду с миндалевидными глазами относились к главным внешним достоинствам. Что же касается упомянутой Эммой части внизу спины, единственным привлекательным в ней был изгиб, вычеркивающий девушку из разряда плоскодонок.

– Кстати, а у него есть девушка?

– У кого? – внезапный вопрос застал врасплох.

– У рыжего, оператора вашего, у Куликова?

– Да! – не задумываясь, соврала Саша и покраснела еще больше.

– Жаль, я что-то почувствовала, пока он меня нес. Сердце так защемило…

– Это была межреберная невралгия от неудобной позы. – Резкость в голосе Алекс ощущалась физически.

– Возможно, – примирительно протянула Эмма и выжидательно уставилась на продюсера, – угадывай дальше!

– Я – пас. Может, ты родинку где удалила или искривленный мизинец исправила.

– Нос! – почти выкрикнула блондинка и от восторга захлопала в ладоши. – Никто еще не догадался, но это нос! Видела бы ты меня в школе – можно было Буратино без грима играть. Мне его один друг подарил.

– Подарил новый нос? Интересные у вас отношения.

– А что такого? Мужчины же дарят женщинам платья и украшения. Почему бы не подарить новую грудь, если это украсит любимую?

– А почему бы не полюбить со старой?

Но Эмма отмахнулась:

– Все хотят стать лучше. Зачем отказываться, тем более за чужой счет? Давай я тебе сделаю мыльный массаж, как в турецкой парной? Станешь чистой и обновленной душой и телом!

Не успела Саша возразить, что старая грязная душа ее вполне устраивает, как Эмма толкнула ее на лавку и принялась тщательно вспенивать льняную варежку. При этом новоявленная массажистка не замолкала ни на секунду:

– Я училась у лучшего питерского банщика-хаммамщика. Раз десять была у него на сеансах, потому все запомнила. Пены у нас, конечно, будет маловато, да и скамья не каменная…

На плечи Алекс легли хрупкие ладошки и принялись намыливать легкими поглаживающими движениями.

– Представь, что ты вся погружаешься в мыльное облако, – ворковала над ухом актриса, – легкие воздушные пузыри обнимают твое тело, чтобы унести его на вершину блаженства.

Скудная пена сиротливо стекала по Сашиным рукам, покрывая девушку мутной скользкой пленкой. Стартовала Эмма с верха спины, то гладя, то массируя, уделяя особое внимание неким, по ее мнению, чувствительным точкам, отчего в шею Тимофеевой сперва стрельнуло, а потом кольнуло куда-то под лопатку. Алекс резко села и, схватив за запястье, остановила актрису:

– Ты что делаешь?

– Пенный массаж. – Синие глаза смотрели искренне и невинно.

– Зачем?

– Хочу сделать тебе хорошо. – Эмма улыбнулась, и лицо ее в туманном полумраке приобрело хитрое лисье выражение. – Ты против?

За годы работы Алекс привыкла быстро анализировать и находить логическую причину внезапных проблем и непредвиденных ситуаций. В стихийные благие порывы Саша давно не верила, оставалось самое простое.

– Милая, актрис в штат утверждаю не я.

– А кто? Ты вроде главная. – Блондинка разочарованно отстранилась.

– Режиссер. Тельман никому не доверяет этот ответственный процесс. Но если помассируешь мне ступни, то я, возможно, замолвлю за тебя словечко, – ехидно предложила Алекс.

Но актриса уже скинула мыльные рукавицы.

– Думаю, я справлюсь и без протекции! – И взглянула на Александру с явным вызовом.

Саше даже стало слегка жалко Дэвида, который еще не догадывался о грядущем подарке судьбы. Эмма, подобно хамелеону, уже поменяла настроение.

– Между нами? – Смущенная заискивающая улыбка искала ответного одобрения.

Продюсер кивнула.

– Без обид? – И актриса протянула мыльную ладонь, которую Саша пожала.

Спустя час она лежала в спальнике и глядела в выкрашенный темно-зеленой краской потолок. Сон не шел. Возможно, виной тому был принятый допинг альпиниста или тактильная память о руках Куликова, сомкнутых в темноте погреба на ее спине.

От прикрытой кухонной двери падал узкий луч света – там за столом продолжал уничтожать запасы сгущенки и смотреть видео Денис. Дэвид закрылся в каморке, сославшись на неудержимое сценарное озарение. Эмма тихонько посвистывала на печи. Развернувшись на бок и подперев кулаком подбородок, Саша уставилась на расположившегося рядом Антона. Парень лежал на спине с закрытыми глазами и мерно дышал. «Какой у нас по счету совместный проект – третий или четвертый? И что я раньше не обращала на него внимания?» – задалась вопросом Саша и тут же устыдилась собственной лжи. Привлекательным она сочла оператора еще на первой съемке, но та случайная безумная халтура не дала им и пары секунд для внерабочего общения. Около года назад на дне рождения известного бизнесмена потерявший от наркотиков чувство реальности модный диджей бегал среди гостей с пистолетом, сильно выпивший лучший друг именинника домогался солистки популярного девчачьего поп-трио, а заказчик то и дело норовил усадить Алекс на колени и пьяно пыхтел ей в ухо: «Вечерина – ваще огонь! Ты ж мне такой же фильм сделаешь? Друганам пошлю, пусть на жопе волосы рвут, что не приехали!» И только поймав в этом сумасшедшем вертепе снисходительно-насмешливый взгляд нового рыжего оператора, продюсер поняла: «Все будет хорошо». Сейчас, впервые за последнее время, Александра никуда не бежала. Молчал лишенный сети телефон, и суета большого города затихла, растворилась в молочном тумане, разлившемся над зарослями болотного багульника. И в этой внезапно наступившей тишине Саша осталась один на один с откинутыми за ненужностью мыслями и отодвинутыми до лучших времен несвоевременными чувствами. Медленно открывался в душе ящик Пандоры. Ровно вздымалась грудь Куликова. Тонкая белая футболка обтягивала рельефные мышцы, и пальцы вспомнили упругое сильное тело и захотели вновь коснуться его, как тогда в погребе.

«Спит?» – предположила девушка, разглядывая резко очерченный в контровом свете профиль. Нос с легкой горбинкой у основания, густая равномерная борода, доходящая до баков, длинные и такие же светлые, как брови, ресницы. Впервые она рассматривала Тони так близко и так внимательно.

– Целовать будешь? – Губы тронула легкая усмешка.

– Не спишь? – Алекс смутилась, точно ее поймали за чем-то постыдным.

– Поцелуешь – проснусь, – не открывая глаз, улыбнулся оператор.

Теплые губы, касающиеся кончиков ее пальцев, руки, прижимающие к широкой груди, колкая борода, царапающая щеку, и вечная ухмылка, изгибающая вверх кончики усов. Тек по венам шоколад, разведенный огненным золотом коньяка. Просыпались архаичные первобытные желания, неподвластные логическим законам необходимости и долга. Из глубин самого естества, пульсируя в висках, наливаясь жизненным соком, поднималось бесконтрольное «хочу». Сашу влекло к этому веселому мужественному здоровяку, но порыв казался ей глупым и странным. Словно атмосфера болотных топей затуманила мозги и выдернула из неизведанных глубин дремлющие чувства. Почему именно здесь, в забытой всеми богами глуши, она с такой силой ощутила иссушающую естество жажду – коснуться мягких влажных губ, узнать на вкус, впитать его запах каждым миллиметром кожи?

Незаметно для себя девушка склонилась над «спящим», и влажные распущенные волосы смешались с рыжими кудрями. Тони открыл глаза. Алекс замерла и почти решила отстраниться, но ладонь Куликова уже скользила шершавыми пальцами по шее, в то время как другая рука обнимала за талию, привлекая ближе.

– Куда делась твоя решительность? – тихий низкий шепот у самых ее губ.

– На работе осталась, – еле слышный ответ и робкое, как бы случайное, вскользь касание приоткрытого рта.

Тони шумно полной грудью выдохнул и притянул к себе Сашу, лишая возможности к бегству. Губы его накрыли ее, сухие, искусанные. Требовательно вобрали в себя полностью, язык раздвинул и прошелся по внутренней кромке, очерчивая. Жадный иступленный поцелуй на максимальной глубине и предельной близости лишил обоих дыхания. Обхватив Антона за шею, Саша не успевала отвечать на его яростную ласку – борода царапала подбородок, щетина колола щеки, губы пылали огнем. Ее целовали как единственную и самую желанную на всей Земле. И Алекс отпустила контроль. Гулко стучали, стремясь друг к другу, два сердца. На полу старой избы сплелись в объятьях мужчина и женщина, и не было силы, способной их разъединить.

– Стоп, – похожее на хрип слово прервало контакт, – иначе я разорву свой и твой спальник, и не факт, что руками. – С явным усилием отстранившись, Тони поцеловал Алекс в лоб: – Обязательно продолжим. В более подходящее время и в более комфортном месте.

Девушка выдохнула разочарованно. Карие глаза стали черными из-за расширившихся до предела от страсти и темноты зрачков. А в бутылочной зелени взгляда Антона точно плясали болотные огоньки. Легкими прикосновениями он убрал с Сашиного лица растрепавшиеся волосы, аккуратно подтянул молнию в расстегнутом до пояса спальнике и, оперевшись на локоть, уставился на девушку:

– Поговорим?

Но Александре хотелось не разговоров. Снятые тормоза требовали движения дальше на безудержной скорости. Словно прочитав ее мысли, Тони продолжил:

– Мне требуется вся сила воли, чтобы держаться от тебя на расстоянии. Но я обязательно исправлю это в ближайшее время и без свидетелей.

– Звучит как угроза. – Саша улыбнулась.

– Я мастер запугивания. – Куликов ласково погладил ее руку от локтя до запястья, сжав в горсти тонкие девичьи пальцы.

– Как с сегодняшними мужиками? – едко поинтересовалась продюсер.

– А, эти, деревенские актеры-недоджиперы… – Парень замолчал, словно взвешивая следующие слова. – Я, когда увидел, как Митрич тебя лапает, думал тут же его наглой харей окно разбить, а в жирную жопу пару горящих поленьев затолкать. Но мы бы избу разгромили, оборудование побили, да и сами, скорее всего, покалечились. А разруливать весь бардак, учиненный мужиками в состоянии аффекта, пришлось бы тебе. Так что твой ухажер, застрявший в форточке пылающим факелом, остался только в моих мечтах.

Представив эту картину, Саша улыбнулась, Антон между тем продолжал:

– Пока за дровами ходил, увидел их машину. По наворотам понятно было – любят мужики в глуши говно месить. Ну я и решил: что может отвлечь самца от привлекательной самки? Только любимое увлечение и готовый его разделить собрат по интересам. Так что – девки целы, парни довольны, имущество не пострадало.

– Ты сказал – они не вернутся. Почему так уверен? – вопрос этот терзал девушку подспудным страхом.

Успокаивающе погладив иероглиф линий на внутренней стороне Сашиной ладони, Антон улыбнулся:

– Извинялись они. Особенно Михей, он оказался нормальным парнем. За друга своего просил, да и сам виноватым выглядел. Вдобавок, как протрезвеют, поймут, что их колымаге ремонта теперь на неделю минимум.

– Ты постарался?

– Сань, ты меня за хитроумного злодея-то не держи. Дурь да водка постарались. В этой смеси третий лишний.

– Что у них такое сломалось? Ну, кроме морально-нравственных ориентиров?

– Тебе серьезно интересно или просто разговор хочешь поддержать? – Рыжий с теплотой наблюдал, как собеседница, подложив руку под голову, смотрит на него слегка осоловелыми и постепенно закрывающимися глазами.

– Ты рассказывай, – сквозь наступающий сон прошептала Саша, – мне нравится, как звучит твой голос.

И Тони говорил – про полуоси и приводы, про давление в шинах и трубки охлаждения, про тормозные шланги и сильные чувства. Но Алекс уже крепко спала, продолжая сжимать во сне его широкую ладонь.