Вася Твердохлебов подсвистывал Алле Пугачевой из приемника. Ему нравилась эта певица. И песня нравилась.
Снова этот ветер злых перемен… —
пела звезда.
Поворот. Волна немного ушла, в динамиках затрещало. Твердохлебов подкрутил настройку и врубил на полную громкость.
Позови меня с собой…
– Отличная ты баба! – сказал он. – Только зачем вышла за гомосека?! А?! – Вася плюнул в окно и достал сигарету.
Твердохлебов работал на Моршанской табачной фабрике, сигареты ему доставались бесплатно. Он занимался доставкой продукции и теперь вез очередную партию в Рязань.
…где разбитые мечты обретают снова
силу высоты…
Нормальная работа. Сегодня – здесь, завтра – там. Полно везде друзей-приятелей. Васю Твердохлебова все знают. Васю Твердохлебова все любят. По дороге бабы дают. Русская баба так устроена, что ждет мужика. Иностранки неизвестно как устроены, но, наверное, так же. Хотелось бы, конечно, поколесить по Европе, повозить туда моршанского табаку. Ничего, скоро так и будет! Директор говорил на собрании, скоро выйдем на мировой уровень, конкурировать станем с «Филип Моррис». Вот тогда-то он, Васька Твердохлебов, свое возьмет, вот тогда-то он и познакомится поближе с немками, англичанками и француженками! Это не говоря про болгарок и венгерок. И румынок еще.
…но в свете нового дня, ты…
Он служил в армии в Чехословакии и за время службы трахнул одну чешку и одну словачку.
…позови меня с собой…
Табак развозить – отличное занятие. Табак всем нужен, как сахар, соль, спички. Курить всегда будут, как и пить. Сигарет взял с фабрики и продал подешевле.
…я приду сквозь злые ночи…
Промелькнул указатель «КРАСНЫЙ БУБЕН».
На обочине стояла девушка в майке и джинсах. Жалко, не голосует, познакомились бы поближе.
В кабине запахло бензином. Шоферский чуткий нос почувствовал неладное. Твердохлебов остановился у обочины, вылез, открыл капот и быстро определил неисправность. Из бензонасоса хлестал бензин. Твердохлебов вернулся в кабину за инструментами.
Приятно ощущать себя классным специалистом. Специалист не тот, у которого ничего не ломается, а тот, который во всем разбирается.
Когда мимо Ирины проехал грузовик, она было уже подняла руку, но вспомнила про Пачкина и передумала. Не хватало ей еще одного приключения. Лучше она пойдет пешком.
Машина вдруг остановилась. Ирина спряталась в кусты.
Из кабины выпрыгнул молодой парень, открыл капот и залез в него по пояс. Потом вернулся за инструментами. Начал что-то откручивать.
Тут ей в голову пришла мысль. Она подошла к машине, стараясь, чтобы кузов скрывал ее от водителя, ухватилась за борт и нырнула под брезентовую крышу. В нос ударил сильный запах табака. Ирина пробралась вперед и спряталась между коробок. Главное, поскорее и подальше убраться отсюда, из этого проклятого места.
Через пять минут она уже крепко спала.
Вася прикрутил насос, и тут машина дрогнула. Он высунул голову из-под капота, посмотрел назад, но ничего там не увидел. Закончив ремонт, спрыгнул, вытер руки тряпкой, обошел машину кругом. Заглянул под брезент. Все коробки на месте. Сел на траву, достал сигареты. Солнышко светило в лицо. Положил руку на гранитный камень. «Ты, подруга, с ним в театр не ходи… У него гранитный камушек в груди…» Камень нагрелся на солнце, и было приятно. Вася увидел ящерицу. Ящерица заметила Твердохлебова еще раньше и была настороже. Вася резко выбросил руку вперед, схватил рептилию за хвост и поднял. Она отделилась от хвоста, упала в траву и исчезла. Твердохлебов осмотрел хвост, серый с бледно-зелеными прожилками. Он еще дергался. Хвост напомнил о детстве. Вася вспомнил, как пацаном ловил ящериц и кузнечиков. Улыбнулся. Потом нахмурился. Не все в детстве было так уж беззаботно. Однажды за то, что Вася полез в пруд за лягушками и свалился в воду, воспитательница детсада приклеила ему на лоб бумажную ленту с надписью «Дурак» и не разрешала снимать ее весь день. Твердохлебов затаился и неделю выжидал. А через неделю нассал воспитательнице в резиновый сапог… «Позови меня с собой…» Вася сунул руку во внутренний карман, но зажигалки там не оказалось. «Опять провалилась!» От всяких железных предметов во внутреннем кармане куртки протерлась дырка, про которую Твердохлебов вспоминал только, когда в нее проваливалась зажигалка. Он вытащил из кармана паспорт, документы на машину, права и накладные, положил все это рядом на травку, запустил два пальца в дырку и начал выуживать из-за подкладки зажигалку. Наконец достал. Прикурил, лег, заложил руки за голову, выпустил дым, который рассеялся, как его детские воспоминания. «Надо бы зашить наконец. Или булавкой заколоть… „Я приду сквозь злые ночи…“ Приеду в Рязань, сдам товар, назад – утром. У Люськи заночую… Люська зашьет… Люська отлично готовит блины… Приеду, починю ей кран… И заточу ножи… Диван у нее продавленный… Зато живет без родственников… Можно было бы даже на ней жениться… В Рязани покруче, чем в Моршанске… Но у меня принципы – не жениться второй раз, да и фабрику бросать неохота… Проработал все-таки на ней столько лет… Где я такую работу в Рязани найду в наше время?.. Не стану же я, как брат Алик, в морге жмуров морозить… Все время в гости зовет… „Заезжай, – говорит, – ко мне…“ От него уже от самого трупами несет… А сигареты всем нужны… Всегда будут курить и пить!.. Лучше я с Люськой буду и дальше поддерживать полупроизводственные отношения – я сигареты беру в Моршанске, она продает в Рязани… Попробуй меня поймай!.. – Твердохлебов усмехнулся. – „Я уйду сквозь злые ночи…“ Ха-ха!..» Он щелкнул пальцами, бычок отлетел очень далеко. Поднялся, потянулся, разминая затекшие руки-ноги-шею, и пошел к машине.
Позови меня с собой…
Вася притормозил у киоска. Спрыгнул, вразвалочку подошел к окошку. Осмотрел витрину.
– Пачку печенья, пепси-колу, два сникерса и… мм… А у вас коньяк есть французский «Реми Мартен»? – Про коньяк Вася сказал, чтобы пошутить. У него было хорошее настроение.
– Нет, – сухо ответила продавщица из окошка. – Из французского только шампанское «Спуманте».
– Это какого года урожая? – продолжал шутить Твердохлебов.
– Конечно этого! У нас товар свежий, не опасайтесь, гражданин.
Васе понравилось, что продавщица за словом в карман не лезет. И голос приятный.
– Тэк-с… – Он заглянул в окошко, пытаясь ее разглядеть. – Тэк-с… – Внутри было темновато. – Хорошо, пусть будет этого года, но с одним условием. Выпьем на двоих. – Он понимал, что перед Рязанью сложный пост ГАИ. Однако ему очень захотелось выпить и познакомиться – раз; он чем-нибудь зажует – два; и самое главное – у Твердохлебова внезапно возникла деловая мысль: познакомившись с продавщицей поближе, он мог бы использовать ее торговую точку для продажи левых сигарет. К тому же до Рязани ехать еще порядочно, а шампанское – это несерьезно, выветрится.
– Ха-ха, – усмехнулась продавщица, – если б я с каждым, кто мимо проезжает, выпивала, меня бы здесь уже не было!
– Это ежу понятно, – ответил Вася. – С каждым выпивать я бы и сам не стал… А ты разве не видишь, какое у меня честное и открытое лицо. – Он провел рукой по подбородку. – Меня, если хочешь знать, в рекламе снимали. Режиссер сказал про меня: вот лицо фабрики.
Из окошка высунулась приятная во всех отношениях девушка. Оглядела Твердохлебова с ног до головы.
Вася отошел на шаг, выпятил грудь, развел руки и задрал подбородок.
– Тебя, наверное, часто обманывали? – сказал он.
– Чего это меня обманывали?
– А чего тебя не обмануть?.. Погоди. – Он вернулся к машине, достал из-за сиденья свернутый в трубочку плакат.
– Гляди. – Он развернул плакат. На нем был портрет Васи с сигаретой во рту и пачкой «Примы» на переднем плане. Дым сигареты складывался над его головой в слоган:
ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ К «ПРИМЕ»!
Девушка вышла из киоска, щурясь на солнце. На ней была коротенькая юбочка и очень коротенькая майка с надписью «LOVE».
«Подходяще!» У Васи встал. Хорошо, что он держал перед собой плакат.
– Видала? – сказал он гордо. – Это я курю!
– Везет мне второй день на знаменитостей, – девушка подошла ближе. – Вчера скульптор, сегодня фотомодель…
– На! – Вася протянул ей плакат. – Дарю! Можешь повесить у себя в киоске.
– Спасибо. А мне вчера скульптор тоже скульптуру свою подарил… – Девушка вздохнула. – Ну что же… Придется обмыть… Пойдемте в киоск, а то здесь меня хозяин заметить может.
– Пойдем. – Вася кивнул. – А это чего, разве не твой киоск?
– Нет, конечно. Откуда?! Это айзера одного. А я здесь работаю… Вторые вот сутки уже сижу… Сменщица что-то не едет.
– А не боишься одна тут торчать?
– У меня пистолет есть.
– Настоящий?
– Газовый.
– Несерьезно.
– Если в глаз выстрелить – вполне.
– Если в глаз, то да. В глаз даже из рогатки серьезно.
Зашли в киоск. Вася удивился. Снаружи казалось, что в киоске должно быть гораздо меньше места. А тут можно было спокойно лечь на пол с вытянутыми ногами. Из-за коробок торчала раскладушка. Глаз шофера все примечает.
– Мы не познакомились. Вася!
– Света. – Девушка достала бутылку импортного шампанского. – Откроешь?
Вася принял бутылку, крутанул пару раз, и пробка вылетела точно в окошко.
– Снайпер! Попадание – сто процентов!
Света вытащила стаканчики.
– «Сникерс» распечатай, – попросил Твердохлебов. – Ну, за знакомство!
Они выпили и закусили.
– Уже в голову шибануло, – сказал Вася.
– Ага, и мне тоже.
– Шампанское быстро шибает в голову, но и отпускает быстро.
– Ага.
– Давай еще по одной.
– Давай.
Допили бутылку. Твердохлебов решил: пора! Он приобнял Свету за талию, притянул и решительно поцеловал взасос. Света не сопротивлялась. Ее язык двигался у него во рту. Продолжая целоваться, Вася ногой подцепил раскладушку и вытянул на середину палатки. Раскладушка грохнулась набок…
Они лежали на раскладушке и курили.
– Как торговля? – спросил он.
– Попеременно. То совсем никого, то едут один за другим. Вчера вот пятница была, все на дачу ехали – хороший день получился. А сегодня – ты первый покупатель… Зато завтра все с дач поедут, и будет опять нормальная продажа.
– Хочешь, зайка моя, подзаработать?
– Смотря как.
Твердохлебов рассказал ей о своем бизнесе. Света согласилась на коммерческое предложение, Вася пошел за сигаретами. Он уже собирался влезть в кузов и вытащить оттуда коробку, но тут вспомнил, что приготовил ее для рязанской Люськи. В кабине за сиденьем лежало полтора блока «Примы», которую Вася курил в дороге. Он взял их и отдал Свете.
– Пока вот так, – сказал он. – На комиссию. А если дело пойдет, в следующий раз привезу коробку.
Света повесила плакат с Васькой на дверь.
– Распишись на память, – попросила она. – Только не очень откровенно, а то у меня хозяин… ревнивый.
Вася почесал ручкой висок и написал: «Светлане от благодарного покупателя с благодарностью».
Они попрощались, и Вася в великолепном настроении поехал дальше, жуя жвачку.
Он уже подъезжал к Рязани. Впереди замаячил пост ГАИ. Но Вася почти не волновался. Запах шампанского практически выветрился. Все документы и накладные в порядке. А лишнюю коробку навряд ли кто заметит. Не станут же менты пересчитывать весь товар.
Вася сунул руку в карман куртки. Кроме дырки, там ничего не было. Никаких документов.
Твердохлебов съехал на обочину. Где он мог оставить документы? Вариантов два: либо он забыл их, когда чинил машину возле этой деревни… как ее… Красный Бубен, либо они выпали в палатке. Эх, черт! Вот говно!
Вася развернулся и погнал назад. От великолепного настроения не осталось и следа.
Надо ж ведь! И возвращаться-то примета плохая! И в Рязань он приедет только под утро! А значит, к Люське не попадет. Потому что: раз – ночью негде оставить машину с товаром, все разворуют! Два – если заявиться к Люське ночью, можно напороться на другого мужика. Твердохлебов подозревал, что он у нее не последний. А если застанет у нее кого-то, придется разбираться. А не хотелось бы. Из-за такой ерунды можно испортить бизнес и остаться без надежной бабы в Рязани.
Вася затормозил у палатки, спрыгнул на землю, подошел. На закрытом окошке было написано: «СТУЧИТЕ. ОТКРЫТО».
Он постучал по фанере. Окошко открылось, показалось заспанное лицо.
– Слушаю.
– Это я!
– Ух ты!.. Ты что, вернулся уже?!
– Я, кажется, у тебя в палатке документы выронил.
– Ну заходи, поищем. – Она открыла дверь.
Вася перерыл всю палатку. Света сидела на раскладушке и зевала. Настроение, и без того поганое, ухудшалось с каждой минутой. «Это она во всем виновата! Это из-за нее я тут, а то бы давно уже ел блины у Люськи!»
Он посмотрел на Свету подозрительно:
– Скажи честно, ты не брала?..
Света вскинула брови:
– Ты чего?! Зачем мне твои документы?!
– Ага, зачем! Ясно зачем! Ты – одинокая, ищешь приличного мужика. Видишь – тут я еду. У меня работа хорошая, занимаюсь бизнесом, снимают меня на плакаты… Вот ты и подумала: надо ко мне прицепиться, как пиявка, и все из меня соки высосать! – Последние слова он процедил сквозь зубы.
– Да пошел ты! – Света вскочила, раскладушка опрокинулась назад. – Знала бы я, что ты такой козел, я б тебя не пустила!
– Отдавай документы! А то я все здесь разнесу! – Он схватил с полки бутылку пива и швырнул на пол. Бутылка разлетелась вдребезги, штаны забрызгало желтой пеной. Теперь для милицейских носов он будет слишком лакомый кусок. Это разозлило еще больше.
– Ты что?! – закричала Света. – Ты что, гад, товар колотишь?! – Она выхватила из-под прилавка газовый пистолет и прицелилась Твердохлебову в лоб. – А ну пошел отсюда!
Вася попятился.
– И забирай свою вонючую рожу! – Девушка сорвала с двери плакат, скомкала и швырнула в него.
Вася выскочил на улицу. «Облить этот сраный киоск бензином из канистры и поджечь к ебеням!» Что-то стукнуло его по затылку.
– И сигареты свои забирай! Бизнесмен херов! – закричала Света.
– Убью!
Сигареты – это хлеб. Он никому не позволял швыряться этой продукцией.
Он ворвался в киоск. Света выстрелила. Струя газа вышибла Твердохлебова наружу. За ним, кашляя и плюясь, выскочила Света.
Вася подбежал к обочине, его вывернуло. Рядом рвало Свету. Она стояла на коленях, уперевшись руками в землю, как бледная собака. Твердохлебов и сам выглядел не лучше. Его снова вывернуло. Глаза щипало, по щекам текли слезы. Он достал платок, высморкался и вытер лицо.
Послышался шум мотора, мимо проехал раздолбанный «жигуленок».
– Совсем не соображаешь?! – Твердохлебов сел на землю.
– Пошел ты! – Света подняла голову и попятилась на четвереньках.
«Сейчас она гавкнет». Вася засмеялся.
Девушка поглядела на него, ее губы растянулись в улыбке.
– Чего ржешь?
– А-а… – Вася махнул рукой, продолжая смеяться. – Гав! – Он поднялся, собрал сигареты. – Ладно, я поехал…
– Давай. – Света кивнула. – Пока, бизнесмен…
Вася забрался в кабину и уже начал закрывать дверь, но остановился, высунул голову и сказал:
– Не обижайся… Нормально все.
Света махнула рукой.
Фары осветили указатель «КРАСНЫЙ БУБЕН».
Твердохлебов затормозил. «Примерно здесь». Вытащил из бардачка фонарик, закурил и спрыгнул на землю. Перешел на другую сторону дороги. Вот камень, на котором он поймал ящерицу. А вон на дороге – его окурок. Но документов нигде не было. «Слениниздили!» Что делать? В Рязань без документов?.. Нельзя. И обратно – нельзя. Днем еще можно. Но ночью… На первом же посту остановят.
«Ладно, заночую в машине, а утром назад. Главное, живой и здоровый».
Вася забрался в кабину, устроился поудобнее и закрыл глаза.
Но быть живым и здоровым ему оставалось недолго.