Очень вырос в целом мире
Гриппа вирус – три-четыре…
Алексей подъезжал к Моршанску. Было еще темно, но на горизонте уже появилась светлая полоска. Начинался новый день, который не сулил ничего хорошего.
Пепельница доверху забита окурками. Леша курил не переставая.
Не укладывалось в голове, что его отца и мать могли убить. У них ничего не было, они никого не трогали, жили тихо, не лезли ни в политику, ни в бизнес, ни во что такое, за что убивают.
Алексей не советовал родителям покупать дом. У него уже тогда были нехорошие предчувствия. Он говорил им, что деревня – не место для отдыха. Если охота вам выращивать свою редиску, купите дачу и – пожалуйста. Дачники все городские по сознанию, с ними легко найти общий язык. А деревенские только выглядят как обычные люди.
Но родители уперлись. Людей в таком возрасте не переделаешь, тем более его родителей, с тяжелым грузом принадлежности к интеллигенции. Он не дает им смотреть на мир открытыми глазами. Интеллигенция – формация, которая себя уже выработала, отошла в историю, как неандертальцы или феодалы. Еще лет пять-десять – и это поймут все. Даже Солженицын и тот, может быть, поймет. У российской интеллигенции было две фазы – дореволюционная и советская. Ну, дореволюционная – это еще туда-сюда… хотя та же фигня. Ну, Достоевский… ладно еще. А вот Толстой – это, блин, обалдеть можно… особенно под конец. А из него сделали короля русской интеллигенции!.. Ну, это ладно тоже. У них с головой хоть получше было. Хотя… Вот, скажем, что интеллигенты думали про царя. Не было у них отчетливого понимания – хорошо царя подвзорвать или плохо… Но советская интеллигенция – это полный привет! В голове каша! И понятно почему. Советская власть заставляла всех жить в зоопарке – тут решетка, здесь кормушка, тут параша, тут пахан. Через решетку жрать конфеты и бублики нельзя. Такая жизнь формировала исковерканное сознание. А особенно, конечно, у интеллигенции, которая и так себе башку засирает. Интеллигенция и теперь такая же по сути. Спроси их – вы за Ельцина или против? Так они и не скажут! Начнут бухтеть: «В том смысле… в другом смысле… если принять во внимание…» Несчастные люди. Вырастили их, как дерево бонсай. Растение карликовое и искривленное. А по их мнению – исключительное… выше других.
Морг Леша нашел не сразу. Некоторое время колесил по пустым утренним улицам Моршанска. Спросить не у кого. Все еще спали. В конце концов все-таки нашел. Морг находился на территории больницы, за инфекционным корпусом.
Леша постучал в дверь. Никто не открыл. Он сел в машину и стал ждать. И отключился…
…Он шел по деревне. Было пусто и жутко. Не лаяли собаки, не пели петухи, не стрекотали кузнечики, не мычали коровы, не матерились пастухи. Было тихо, как в голове у глухого. Леша поежился. Холодно, как в Сыктывкаре, куда он летал в командировку. Там, в холодной гостинице, он напялил проститутку-самоедку. После она, как водится, стала жаловаться Леше, что работы в городе никакой и молодой девушке некуда податься. Или идти на ЛПК, нюхать целлюлозу (она офигеть как воняет!), или в проститутки. Леша заинтересовался, какой девушка национальности. Он не знал, что есть такая национальность – самоеды, и, естественно, спросил: не едят ли они самих себя? Проститутка обиделась, сказала, что каждый приезжий говорит ей одно и то же…
…Он шел по свежевспаханному полю. Посреди поля стояли ворота. Леша шел к ним. Он разглядел на воротах неприличную надпись:
Хуй и Пизда
Он знал, что за воротами его папа и мама. Прибавил шагу. Но сколько ни шел, ворота не приближались.
– Стоп! – скомандовали за спиной.
Леша обернулся и совсем не удивился, увидев человека в круглых очках и с каштановыми волосами. На поле среднерусского Черноземья стоял Билл Гейтс, улыбался и протягивал ему руку.
Леша пожал руку главы «Майкрософта».
– Привет, Алексей, – сказал Билл по-английски. – Давно слежу за твоими успехами в области программирования. Результаты впечатляют! Являюсь поклонником разработанных тобой серверов «Курочки-фигурочки» и «Золотые титьки». Это здорово возбуждает!
– Я тоже являюсь горячим поклонником вашего программного обеспечения, – ответил Леша по-английски. – Я прочитал вашу книгу «Дорога в будущее». Это великолепно!
– Давай я тебе ее подпишу. – Он достал золотой «Паркер».
Леша протянул книгу.
Билл что-то написал, подул, чтобы просохли чернила. Леша хотел посмотреть, но Гейтс остановил.
– Потом… Не ходи туда. – Он показал на ворота. – Это не дорога в будущее. Это дорога в ад. Твои родители там, где работают другие программы, программы уничтожения.
Неприличная надпись на воротах слилась в кляксу и растеклась в светящиеся цифры 666. Над воротами всплыл вращающийся череп.
– Видишь? – сказал Билл. – Они мертвецы, а ты еще нет. Привет, Алексей! – Он пожал Леше руку. На руке у Билла, как у Ельцина, не хватало полпальца. Он повернулся, пошел прочь и растаял в тумане…
Леша проснулся. В дверь морга стучал какой-то мужик.
– Серега, открывай! – кричал он. – Кончай дрыхнуть! – Мужик бил по двери кирзовым сапогом. – От-кры-вай! От-кры-вай! – Каждый слог сопровождался ударом пятки. – Ты че там?! – Бум-бум-бум! – Трупок натягиваешь?! Труппер подхватишь, мудифилис!
Алексею было неприятно слушать гнусности подобного типа. Там лежали его мама и папа. Захотелось надавать этому стукачу по зубам.
Он вышел из машины и размял ноги.
– От-кры-вай! От-кры-вай! Кузов, в жопу траханый Кутузов! – Эти стихи Лешу добили. Он подошел и схватил мужика за плечо, чтобы развернуть и дать в глаз.
Мужик сам развернулся и врезал ему в челюсть. Алексей отлетел на дверцу машины. Дверца захлопнулась.
– Не подходи ко мне сзади! – Мужик потер кулак.
Леша поднялся. Ладно. Он шесть лет занимался джиу-джитсу. Встал в стойку:
– Давай иди ко мне, браток!
Мужик был на полголовы выше Леши, шире его в плечах, крепкого сложения и напоминал чем-то артиста Куравлева, только поздоровее.
– Епта! – Он бросился на Леху с кулаками.
Используя скорость нападающего и направляя ее в нужную сторону, Леша схватил мужика за пояс и швырнул. Мужик влетел головой в дверь морга с такой силой, что она слетела с петель и вместе с ним исчезла в темном проеме. Леша услышал, как мужик загремел по ступенькам.
Брам-брам-брам! Бумс!
Стало тихо. Он похлопал рукой об руку, стряхивая плохую энергию, и шагнул в проем.
Мужик лежал внизу. Леша спустился по ступенькам, перешагнул через него, прошел по тускло освещенному коридору и оказался в пустой приемной. Он никогда в морге не был и трупов не видел. Только в кино. Недавно по телевизору смотрел репортаж, как обезвредили банду грабителей могил. Леша думал, что это какие-то отморозки-уголовники, которым все по фигу. А оказалось, что могилы грабили вполне интеллигентные люди. «Ничего себе, – подумал тогда Леша, – если ты не полный даун, ты же всю оставшуюся жизнь будешь вспоминать, на чем деньги зарабатывал! А кто-то ведь еще и носит то, что ты из могилы выкопал! Выкопал покойницу, палец отрезал, колечко снял и невесте подарил на день рождения! Ужас!»
– Эй! – крикнул он. – Есть кто живой?! – И сам вздрогнул от неуместности выражения.
Было бы, конечно, здорово, если бы он нашел тут живых папу с мамой. Они сели бы в машину и поехали в Москву…
На плечо легла чья-то рука.
Сзади стоял мужик, которого он победил.
– Ну, ты… это… – сказал мужик. – Где тебя так драться учили? – Он протянул Леше руку. – Альберт… Твердохлебов.
– Леша. – Алексей пожал сухую жесткую руку.
– Ты извини, Леха, но я с зоны не люблю, когда меня сзади хватают. Я думал, пидор подкрадывается. Любой бы на моем месте озверел. Я ж не знал, что ты нормальный мужик…
– Ты тоже не обижайся, – ответил Леша.
– Да хэ с ним! – отмахнулся Альберт. – Дверь вот только я навешивать не буду! Так прислоним, и кабздец! Как будто так и было.
– Работаешь тут? – спросил Леша.
– Ага! На смену заступил… Где этот Кузов, в жопе Кутузов? – Он огляделся.
– Кто это?
– Да сменщик мой. Я ему стучу-стучу… В покойницкой, что ли, спит? А ты кто?
– У меня родители тут… убили их. Позвонили в Москву, чтоб я приехал…
– А… Вот так живешь-живешь, а потом – бац!.. Ну… пойдем посмотрим… – Он толкнул стеклянную дверь.
В покойницкой стояли два пустых стола, залитых кровью. На кафельном полу между столами кровью было написано:
DELETE.
В морге ни мамы, ни папы не оказалось. Леша не знал, что делать. Убили родителей и похитили их тела. Что теперь – сидеть в Моршанске и ждать развязки или ехать обратно в Москву? Леша сел на лавочку у морга и заснул. Его разбудил Альберт. Он увел его к себе домой, накормил, предложил курнуть. Они дунули, и вот тут Леше пришла в голову великолепная мысль. Он сопоставил события: ему в Москву позвонил неизвестно кто, сказал, что родителей убили и они здесь в морге. Он приехал – в морге никаких родителей нет… Их никто не убивал! Может, кого-то убили, но не его родителей, а каких-то чужих людей.
Леша решил ехать в деревню. Но опять заснул. А проснулся только поздно вечером.
Альберт не хотел отпускать. Во-первых, Леха ему понравился. Леха отчасти перевернул его мировоззрение. До встречи с ним Альберт считал, что все москвичи додики или пидоры. А Леха оказался нормальным мужиком и даже ухитрился настучать ему по мозгам. Альберт решил в этом вопросе разобраться. Он подумал, что Леха сам не из Москвы, а переехал в Москву откуда-нибудь еще – например, из Воронежа или Ростова. Когда же выяснилось, что Леха – коренной москвич, Альберт предположил, что Лехины родители уж точно не из Москвы, просто так случилось, что они родили его в Москве. Оказалось, что и родители у Лехи – коренные москвичи. Это окончательно сбило с толку и пошатнуло его взгляды. У Альберта были на Леху виды. Он давно собирался отмудохать одного фраера из магазина. Сука-мясник увел у него Муську. Алик с Муськой зашли на Первое мая к Айрату-мяснику в подсобку бухнуть за трудящихся. Выпили, и Алик уснул. А Айрат поступил не по-товарищески. Когда Алик проснулся, его Муська, с которой он сожительствовал уже восемь месяцев, брала у Айрата в рот. Мясник стоял, руки в боки, и погано ухмылялся. Алик вытащил из чурбана топор, подошел и сказал:
– Что, Муся, сосать тебе нечего было?!
Муська дернула головой, татарский хрен, как пробка от шампанского, с хлопком выскочил у нее изо рта. Заметив топор, Муська заскулила и поползла в угол.
– Клади свой татарский хер на чурбан, – приказал Алик. – Я тебе его рубить буду! Или башку тебе отрублю! Выбирай, что дороже!
– Ты че, Алик?! – испугался мясник.
– Клади, говорю! – Алик поднял топор.
– Альберт! Ты чего?!
– Клади!
Айрат побелел и трясущимися руками положил член на чурку для разделки мяса.
Алик размахнулся и воткнул топор рядом с татарским хером.
– Блят! – Мясник схватился руками за конец, не веря своему счастью. А потом так врезал Алику, что тот пролетел через всю подсобку, упал спиной на стол, и стол сломался под ним. Татарин схватил замороженную баранью ногу и этой ногой метелил Алика, пока из магазина не прибежали продавцы и не оттащили его.
С тех пор Алик собирался отомстить. Обещал помочь брат Васька, который работал на табачной фабрике. Да все время отговаривался – то у него командировки, то бизнес. А то, что подругу родного брата дерут татаре, ему насрать. Брат, как говорится, Каин забил на брата Авеля.
А тут такой случай! Вместе с москвичом они бы отмудохали мясника и заставили бы его сожрать замороженную баранью ногу.
Алик, как мог, пытался удержать Леху. Сегодня неудобно говорить ему про Айрата, ведь у него убили родителей. А вот когда Леха успокоится, можно будет предложить ему это дело. Он все равно не местный, ему по фигу, кого мудохать.
Альберт предложил еще курнуть. Они пыхнули. Но, покурив, Леха решил ехать немедленно. Спорить было бесполезно.
– Ладно, – сказал Альберт, – приезжай в гости. Ты теперь как брат мне. Мой дом – твой дом. Приезжай, погуляем. А лучше вообще переезжай к нам в Моршанск. У меня тут все схвачено, будешь жить как король!
Леха обещал подумать.