Дорогу перебежала кошка. Игорь Степанович отрулил к обочине и решил дождаться, когда кто-нибудь проедет. За десять минут никто не проехал. На одиннадцатой минуте проехал «мерседес». Но он ехал навстречу, и Игорь Степанович не понял – взял ли тот на себя то, что сделала кошка, или не взял? Вопрос. Хомяков позлорадствовал, что проехал именно «мерс». Так ему, бандиту!
В армии Игорь Степанович привык, что жизнь сугубо реалистична. В ней нет места мистике и метафизике. Но некоторые приметы он считал материалистическими, как, например, гром и молния.
Побарабанил пальцами по рулю и решил все же дождаться машины, которая проедет в том же направлении. Хотя кошка была не черная, а трехцветная. Но черт ее знает…
Игорь Степанович достал газету с кроссвордом.
«Одичавшая домашняя лошадь».
«Мустанг». Подходит. Хороший вопрос.
«Северная ягода на „эм“».
«Морошка». Хороший вопрос.
Так… По вертикали…
«Древний символ бесконечности на „у“».
Та-а-ак… «Восьмерка» не подходит…
Хомяков посмотрел по горизонтали.
«Плотницкий инструмент».
«Топор»! Подходит. Хороший вопрос. Грамотный.
Теперь сюда смотрим… «Символ бесконечности – первая „у“, вторая „р“».
«Уринотерапия»?.. Чего еще я на «ур» знаю? «Ура»… «урод»… «урожай»… «урка»… «урок»… «уринотерапия» было уже. «Урина» – это моча. Может, этот символ как-то связан с мочой? Все вечно ссут…
Мимо проехала черная «Волга». Игорь Степанович бросил газету и поехал следом. Какое-то время они ехали друг за другом, а потом Волга» газанула и ушла вперед. Игорь Степанович посетовал на свою старую «Ладу». Всю жизнь в армии, отдал лучшие годы родине, а теперь не может купить себе приличный автомобиль.
Впереди что-то случилось. Он подъехал ближе. На боку лежала та самая «Волга», а рядом дымилась «девятка».
Игорь Степанович перекрестился. Правильно, что он первый не поехал после кошки.
До Рязани Хомяков добрался без приключений. В Рязани зашел в хозяйственный и купил серп. Просто потому, что он ему понравился и недорого стоил. Хомяков сжал в руке обернутую промасленной бумагой рукоятку и махнул серпом, как Чапаев шашкой.
– Хорошая вещь, – сказал он продавцу в синем халате.
– Последний остался, – ответил тот, насыпая на весы гвозди.
Игорь Степанович сел за руль, положил серп рядом и понюхал руку, от которой теперь пахло машинным маслом.
«Буду в огороде резать сорняки».
Уже темнело. Впереди показался киоск. У киоска стоял грузовик. Хомяков хотел остановиться, купить себе пива и гостинцев для внуков. Но тут грохнул выстрел, из киоска выскочили две фигуры, подбежали к краю дороги и начали блевать.
Игорь Степанович проехал мимо. Очередная бандитская разборка. Развелось мрази!.. Он разволновался. Нестерпимо захотелось отлить. Хомяков остановился, выскочил из машины, приплясывая, перебежал через дорогу, на ходу расстегивая ширинку. Запрыгнул на камень, облегчился. Закурил и выдохнул в темнеющее небо вкусный крепкий дым.
– «Ява» золотая, – озвучил Хомяков свою мысль. – Воздух чистый…
Докурил, спрыгнул на землю. Под ногой что-то хрустнуло. Он нагнулся и поднял пачку документов. Паспорт. Водительское удостоверение. Накладные на товар.
– Ну и дела! – Игорь Степанович сдвинул кепку на затылок.
Положить документы туда, где они лежали? Кому надо, тот найдет? Документы пострадают от росы или кто-нибудь на них нассыт в темноте.
Он убрал находку в карман.
«Отдам в милицию. Вдруг с хозяином чего случилось – опять же надо искать человека или хотя бы его труп…»
За всем этим Хомяков только теперь заметил, что стоит рядом с указателем «КРАСНЫЙ БУБЕН».
Он сел в машину, дал задний ход и свернул на грунтовую дорогу.
Весь путь от Москвы до деревни Игорь Степанович обращал внимание на дурные знаки. А вот на хороший знак – когда Господь захотел, чтобы Хомяков проехал мимо деревни, – он внимания не обратил. А зря. Если бы только знал Игорь Степанович, что это последняя дорога, на которую он свернул.
Хомяков проехал мимо пруда, мимо церкви, выехал на пригорок и сразу увидел Мешалкина.
Мешалкин стоял в какой-то неподходящей компании. В одном Хомяков узнал местного придурка-мракобеса, деда Семена. В другом – пьяницу и дебошира Мишку Коновалова.
«Та-а-ак! Понятно! Раньше этот скульптор с деревенскими что-то брезговал общаться… Та-а-ак! Я тут, бля, еду хер знает куда! В Москве жена с ума сходит! А этот бухает!..»
Игорь Степанович вылез из машины, облокотился на дверцу.
Трое остановились метрах в десяти. Дед поднял какую-то доску и крикнул:
– Сгинь, нечистая сила! – и перекрестил доской Хомякова и его машину.
– Ты чего орешь?! – Хомяков сплюнул под ноги.
Абатуров замер, а потом повернулся к остальным и сказал:
– Свой, кажись.
Коновалов отодвинул деда.
– Сомневаюсь я, – сказал он. – Ты говоришь – свой, а я говорю – надо его кольнуть на всякий случай.
– Да это тесть мой, – вмешался Юра.
– А? – Коновалов обернулся. – Говоришь, тесть?.. У тебя, между прочим, жена еще была и дети. Может, это у них наследственное?..
– Не смей так про жену и детей! Они не виноваты! Ты тоже мог быть на их месте!
– Мог, да не буду! Потому что у меня голова есть!
– Хорош собачиться, – остановил Абатуров. – Давайте разберемся, что это за гусь к нам пожаловал.
– Еще слово скажешь – и я на твой возраст не посмотрю! – Хомяков разозлился, его назвал «гусем» последний деревенский идиот. – А ты, зятек фуев… – Он задохнулся. – Мать в Москве с ума сходит! Думает хер знает чего! А этот говнюк водку жрет с пидарасами!..
– Это кто пидарасы?! – крикнул Коновалов. – Это кого ты имеешь в виду?!
– Тебя имею! И вот его. – Хомяков показал пальцем на Абатурова. – И всех ваших мам имею!
– Ах ты, сука какая! – Мишка слегка присел и расставил руки в стороны. – Очередной козел вонючий ездит тут на своем вонючем автомобиле по нашей, бля, земле, которую мы пахали и пахали наши деды и отцы! – Мишка треснул деда Семена по шее, и тот чуть не упал. – Стоять, дед! – Он удержал его за шиворот. – А этот обратно утрамбовывает нашу землю своими лысыми покрышками! И еще плюет на нее! – На шее у Мишки вздулись жилы. – Из-за таких вот, как ты, ельциных у нас курицы нестись перестали! Такие вот и занесли к нам в Бубен заразу американскую!
– Сникерс ебаный! – вставил дед Семен.
– Погоди, дед!.. – Мишка дернул его за воротник. – Понаехали, упыри!
– Кто здесь «ельцины»?! – Хомяков кинулся на деревенских.
Игорь Степанович владел в совершенстве приемами рукопашного боя и, несмотря на почтенный возраст, был грозным бойцом. А Коновалов хоть и был здоровый, но дрался по-простому.
Хомяков налетел на него и сшиб подсечкой. Тут же развернулся и врезал Мешалкину. Подскочил Абатуров и со всего маху стукнул Хомякова колом по голове. Хомяков рухнул.
– У-у, гад! – Мишка, морщась, подошел к Хомякову и пнул его ногой. – Н-на!
– Хватит! – остановил Абатуров. – Хорош. Ему достаточно. И вообще… – Он поглядел в небо. – Я понял… Это ж нас, друзья мои, дьявол искушает! Специально нам подлянку подложил, чтоб мы до церкви к ночи не добрались и всю свою силу употребили на борьбу с христианом, а не с дьявольскими отродьями. Давайте берите этого петуха и несите в церковь. А я сзади прикрою.
Мешалкин подошел к машине, чтобы захлопнуть дверцу.
– О! Серп! Дед, тебе серп не нужен?
– Возьми. Пригодится. Будем, как говорится, этим серпом да по ихним яйцам!
Юра сунул серп за ремень.
Коновалов потыкал Хомякова на всякий случай осинкой и только после того взял Игоря Степановича за ноги.
А Мешалкин взял тестя за руки.
И они пошли.