– На хер? – спросил Абатуров голосом тевтонского рыцаря.
Нарубили уже четыре десятка кольев, когда Мешалкин сказал:
– А зачем так много?
– Как зачем? – удивился Абатуров. – Ты ж видел с колокольни, сколько их там? В деревне у нас больше ста человек живет!
– Да это я понимаю. – Юра воткнул в дерево топор. – Только зачем нам в каждом упыре кол оставлять? Проткнул, вытащил и дальше пошел!
– Точно! – сказал Коновалов. – Чего ж ты раньше-то молчал?
– Ну! – Абатуров сплюнул. – Столько времени потеряли!
– Я только что это понял, – объяснил Юра.
Мужчины выбрали по колу и приделали к ним веревки, чтобы вешать за спину, как винтовки. Запасные колья спрятали под кустом.
– С Богом! – сказал дед Семен.
– Пошли. – Коновалов закинул за спину кол.
Отойдя недалеко, Абатуров остановился:
– Я сейчас! Я мигом! – и побежал назад к пепелищу.
– Чего это он? – спросил Юра.
– Хрен знает! Может, живот прихватило.
Абатуров пригнулся и вбежал в проем, который раньше служил дверью. Через несколько минут он выбежал со старинной иконой в руках.
– Чудо! – закричал он. – Все сгорело, а она не сгорела!
– Хорошо, что я крест не снимал. – Мишка потрогал крест.
– Он-то тебя в подполе и спас, – объяснил Абатуров. – А был бы ты некрещеный, тогда б тебе крышка!
Остановились у дома бабки Пачкиной.
– Мотаем на ус. – Абатуров показал колом. – Где в домах ставни закрыты, там ищи зубастых.
– Вот ведь как получается, – задумался Мишка. – Сына ее закололи, а теперь и ее саму, бог даст, проткнем. – Он вспомнил насчет забора и добавил: – Мать за сына – ответчик.
Вошли в калитку и конкретно почувствовали, что такое мертвая тишина. С самого утра они ощущали ее. Не пели птицы, не стрекотали насекомые, даже трава не шелестела. Но когда вошли, ощущение обострилось до жути.
У Юры на носу выступили капельки пота. Дед Семен перекрестился. Коновалов взялся одной рукой за крест, а другой за кол.
– Кажись, – прошептал Абатуров, – не один гад тута скрывается. Сдается мне, тута их несколько…
– Как ты понял? – также шепотом спросил Мишка.
– Больно тихо… не по-человечески…
Коновалов кивнул.
Юра вытер нос:
– Тем лучше. Быстрее всех перебьем.
Дверь оказалась запертой. Абатуров вытащил из-за пояса топор, передал Мишке. Мишка замахнулся, собираясь вышибить дверь обухом, но дед остановил его руку и приложил к губам палец. Тогда Коновалов аккуратно просунул лезвие в щель между дверью и косяком и нажал. Дверь открылась. Этим способом он за свою жизнь вскрыл немало домов. На зиму дачники оставляли много полезных вещей. Мишка никогда не испытывал угрызений – это его деревня, а дачники только временно ею пользуются и должны сказать местным спасибо… Теперь они лезли в дом к своим, но за правое дело.
Гуськом прошли через светлую террасу в полутемные сени. В нос ударил резкий нехристианский запах.
– Мертвецами пахнет, – тихо сказал Коновалов.
– Живыми мертвецами, – уточнил дед.
У Мешалкина волосы приподнялись, он пригладил их.
В доме запах усилился.
– Тут они, – кивнул Мишка.
Сквозь щели в ставнях пробивался свет. Коновалов ногой вышиб ставни вместе со стеклом. В комнате стало светло. Заглянули в сундук, в шкаф, за печку и под неприбранную кровать. Абатуров посмотрел вниз, а потом наверх.
– Погреб и чердак… Начнем с погреба.
– Моя очередь, – сказал Юра.
– А справишься? – Коновалов посмотрел на него.
– За жену и детей! – Юра сжал кулак.
Коновалов снял со спины дырявое ведро.
Абатуров отыскал подходящую одежду и фонарик. Мешалкину помогли одеться.
Коновалов опустил ему на голову ведро:
– Американский космонавт на Луне.
Колодца во дворе не было. Колодец находился за два дома вниз по улице. Решили просто спуститься вниз и прямо там проткнуть вампира колом.
Мешалкина обвязали веревкой. Абатуров перекрестил его иконой.
Коновалов открыл подпол.
– Будь осторожен, – сказал он. – Эти черти могут висеть на потолке, как летучие мыши. Если чего, рычи в ведре – мы услышим.
Юра кивнул ведром и полез вниз. Подпол темный и глубокий. Сильно воняло мертвецами. Мешалкин одной рукой держал кол, другой цеплялся за лесенку. Ступил на землю. Попрыгал для верности, как американец на Луне, включил фонарик. Он не видел абатуровского погреба, а если бы видел, то отметил бы теперь, что погреб бабки Веры примерно вдвое больше и глубже. Юра посветил на потолок. Там никого не было. Луч уперся в полку, заставленную банками с соленьями. Что за ней – не видно. Мешалкин подошел, взял банку с помидорами и швырнул в темноту. Банка разлетелась на осколки. Юра постоял немного и пошел вперед.
За полкой в углу стоял ящик для картошки. Юра положил на полку фонарь так, чтобы свет падал на ящик. Взялся одной рукой за крышку, а другую с колом занес над головой.
– Ну!.. – Он дернул крышку и воткнул кол в черную пустоту. Кол глухо ударился о дно. Если бы он мог смотреть через дырки на затылке, то увидел бы, как земляная стенка начала осыпаться и из нее высунулись две когтистые лапы. Они вцепились Юре в телогрейку и дернули. Раз! Мешалкин врезался спиной в стену.
– Бомм! – голова ударилась затылком о стенку ведра, отскочила и ударилась лбом. – Бомм! – Мысли спутались, органы чувств временно вышли из строя. «Не падай! – приказал он себе. – Только не падай!» Рука потянулась за колом. Ведьма, которая уже наполовину вылезла из стены, вцепилась зубами в телогрейку и вырвала здоровенный лоскут.
Мешалкину удалось перехватить кол, он через голову ударил наугад и попал ведьме по темечку. Ведьма отпустила телогрейку. Юра повернулся, размахнулся, чтобы ударить колом в сердце вампира, но старуха мгновенно всосалась обратно в стену, и кол воткнулся в землю. Мешалкин принялся рыть им земляную стену, пытаясь добраться до старухи, но в это время зубастая тварь вылезла из стены за стеллажом и толкнула его на Юру. Посыпались банки. Фонарик упал и погас. По ведру стекали и затекали в дырки варенье и рассол, мешая Юре видеть и дышать. Он попытался скинуть его, но ведро было плотно завязано сзади через подмышки. Юра запаниковал. Два светящихся глаза приближались к нему. Он зажмурился и ткнул колом наугад.
Упыриха завизжала, как гигантская крыса. Что-то зашипело и лопнуло. Мешалкина забрызгало какой-то дрянью. Он оттянул кол назад и ударил еще раз, пониже.
– Тяните меня! – закричал Юра. – Быстрее! Быстрее! Быстрее! – И зарычал в ведро.
Веревка натянулась, ноги Мешалкина оторвались от земли. Он повис в метре от пола и завращался по часовой стрелке. Еще рывок – и Мешалкина выдернули наверх.
Коновалов помог снять ведро и амуницию. Юра отдышался. Глаза щипало. Волосы слиплись.
Абатуров сбегал к колодцу. Юра сунул голову в ведро и держал ее в ледяной колодезной воде, пока не начал задыхаться.
Дед Семен нашел в сарае канистру, намотал на палку тряпку, смочил керосином, поджег и посветил факелом в подпол. Из земляной стены торчал скелет бабки Веры с развороченным ртом и колом меж ребер.
– Минус два. – Он вытащил нож и сделал на коле две зарубки. – Чтобы не сбиться, – объяснил он.
– Кол мой там остался, – пожалел Мешалкин.
– Отдыхай, герой. – Дед Семен спустился в погреб. – Эх, знала бы ты, Верка, где жизнь свою кончишь. – Дед поднял голову. – А ведь я любил ее одно время. – Он уперся сапогом скелету в живот и выдернул кол. Острие еще дымилось от дьявольской слизистой оболочки. Скелет осел головой вниз.
Мешалкин подошел к треснутому зеркалу над умывальником. Волосы всклокочены, лицо осунулось, глаза красные, под глазами мешки, на подбородке щетина, на лбу шишка. Юра потрогал шишку, и тут ему в голову пришла великолепная мысль.
– Идея! – воскликнул он.
Дед Семен выронил нож.
– Ты чего орешь, чуда?!
– Идея! – Мешалкин снял со стены зеркало, подошел к окну и направил солнечный зайчик Абатурову в лицо.
– Ты чего?! – Абатуров заслонился локтем.
– Ха-ха! – засмеялся Юра.
– Ты рехнулся, что ли? – Семен покрутил пальцем у виска, но тут до него дошло. – Понял! Понял я! – закричал он. – Ты голова, москвич! Молодец!
– Мне-то объясните! Че вы, вашу мать, лыбитесь?! – Мишка нахмурился.
– А вот, смотри! Представь, что ты вампир и сидишь в погребе, а я сверху на тебя – р-раз! – Мешалкин перевел зайчика на Мишку. – Чего ты видишь?!
– Я ни хера не вижу!
– Вот именно!
– Капут тебе, Мишка! – Абатуров хлопнул в ладоши. – Был ты вампиром, а теперь ты убит!
– А-а-а! Понял. – Коновалов улыбнулся. – Толково!
Вдруг сверху посыпалась побелка.
Все, как один, подняли головы.
– Говорил же я, – прошептал Абатуров, – что не одна бабка тут прячется. – Дед поднял кол. – Моя очередь. – Он посмотрел на люк и шагнул к лестнице.
– Погоди. – Коновалов положил ему на плечо здоровую руку. – Мы его с улицы возьмем.
Вышли во двор.
Мишка приставил лестницу к чердачному окну, а Юра хотел встать с зеркалом так, чтобы светить зайчиком внутрь, но ему никак не удавалось этого добиться.
– Не мучайся, – посоветовал Мишка. – Мы его к двери подманим на живца, а тут ты из своего гиперболоида! Одевайся, дедон.
Деда Семена нарядили.
Мишка постучал по ведру.
– Как слышимость, дед? – крикнул он в дырку.
Абатуров показал большой палец, перекрестился и полез вверх.
– Стой, дед! – остановил Коновалов. – Мы тебя привязать забыли!
– На хер? – спросил Абатуров голосом тевтонского рыцаря.
– Для страховки. Вдруг тебя выдергивать придется?
– Ты, Мишка, совсем… – Семен постучал по ведру. – Да если меня с такой высоты сдернуть, считай, одним воином Христовым меньше.
– Да… – Коновалов почесал затылок. – Точно. Тогда давай так сделаем… – Он посмотрел на росшее рядом дерево. – Мы, давай, веревку через ветку яблони перебросим, и, если что, ты на дереве повиснешь… А?!
Абатурова обвязали и перекинули конец веревки через ветку. Дед полез. Коновалов подергал конец, проверяя, как работает страховка. Абатуров замахал руками:
– Ты что, долбанос?!
– Проверка связи!
Семен долез до верха.
– Ну, не поминайте лихом. – Он открыл дверцу и скрылся внутри.
Чердак был большой и темный. Но Абатуров знал его. Когда-то бабка Вера нанимала его чинить крышу. И на чердаке до хрена сена.
– У-у! – крикнул дед и прислушался. Быть может, бесы вылезут на голос? – У-у!
Тишина.
Он шел по чердаку и тыкал колом в сено. Всякий раз, когда кол опускался, дед говорил: «С нами Бог!»
Абатуров тыкал не очень внимательно и пропустил участок, где сидел вампир Крайнов.
Дед дошел до конца чердака. Кол ударился обо что-то металлическое. Абатуров разгреб сено. Под ним лежал мешок. Дед сорвал веревку. В мешке лежали большие блюда – похоже, из серебра.
– Ишь ты! – Он повернулся и увидел Крайнова.
Вампир растопырил лапы и открыл рот с клыками.
Абатуров растерялся.
– Это ты, Пашка? – спросил он, чтобы заговорить вампиру зубы. – Чего ж ты-то в вампиры подался? Я думал, ты не такой…
Крайнов сверкнул глазами.
– Сейчас узнаешь! – Он двинулся на Семена.
– А чего ты у бабки Веры на чердаке делаешь? Своего дома у тебя, что ли, нет?
– У нас дома нет! Наш дом – погост!
– Ну и дурак ты, Паша! Такой дом на могилку поганую променял!
– Это на первый взгляд, а вообще нормально… в могилке-то. Ты поймеш-ш-шь…
– Не подходи! Осинкой проткну!
Крайнов махнул рукой и легко выбил кол из рук деда.
– Дергай, Мишка! Дергай меня! – закричал Абатуров.
Веревка натянулась, старик полетел вперед, сшиб с ног Крайнова и вместе с ним вылетел через дверцу.
Крайнов вспыхнул еще в воздухе и упал на землю горящим скелетом. Семен повис на яблоне, вращаясь вокруг оси. Ветка треснула и сломалась. Абатуров стукнулся ведром с головой о землю.
Крайнов ярко вспыхнул в последний раз и потух. Из ноздрей почерневшего черепа поднимался желтый дымок.
– Иуау! – Дед Семен катался по земле с ведром на голове. Ведро смялось и крепко насело ему на голову.
Коновалов поставил деда на ноги, просунул под ведро пальцы, разжал края и дернул. Абатуров завис и задрыгал ногами, голова выскочила из ведра и вместе с телом рухнула на землю. Семен вскочил и запрыгал, размахивая перед собой кулаками, как боксер. Мишка не успел увернуться и, получив ощутимый удар в нос, сел под деревом. Посыпались спелые яблоки. Он схватил одно, чтобы швырнуть им в деда, но Мешалкин остановил. Коновалов потер яблоко о рубаху и откусил от него.
С чердака Мишка спустился с мешком и высыпал из него серебряные блюда разной величины с дыркой посередине, длинный серебряный штырь и ножовку по металлу. Остальные сгрудились вокруг.
– Чего это? – Мишка взял самое большое блюдо, покрутил и заглянул в дырку.
– Дай-ка… – Мешалкин взял штырь, забрал у Коновалова блюдо и продел в него штырь. То же сделал и с другими. Штырь заполнился примерно до середины. – Это ваза для фруктов. Я такие в музее Кремля видел. Только тут частей не хватает. А так видно, что работа старинная. И серебро…
– Откуда, интересно, это у бабки? – Коновалов присел на корточки.
– Откуда не откуда, а ей уже больше не понадобится, – сказал дед Семен. – Надо бы в церковь все это отнести, может, пригодится на что. – Он сделал на коле третью зарубку. – Ну вот, теперь мы организованный отряд по борьбе с бесами.
– Истребители бесов! – Коновалов сжал кулак.
– Сокращенно истрбесы, – подытожил Мешалкин.
– Хорошее название. – Семен оглядел дом. – Живы будем, сюда перееду. Если так дальше пойдет, до ночи управимся.
Следующим был дом азербайджанца Мурата Алиева. Алиев приехал из Нагорного Карабаха, спасаясь от войны. Пару лет работал комбайнером, а когда колхоз развалился окончательно, занялся традиционным азербайджанским делом – торговлей. Держал несколько коммерческих киосков. Фирма «Южная ночь». Бубновцы относились к Алиеву двойственно. Он уже воспринимался почти как свой, но за глаза его критиковали. Так-то Алиев, в принципе, был неплохой мужик, давал деревенским в долг, не жадничал и шутки понимал. Но все-таки… не русский.