Они могли сделать сосиску длиной один километр и съесть ее за пятнадцать минут!
Дед Семен стоял на коленях перед иконой Ильи-пророка, быстро крестился и кланялся. Все в этой церкви он сделал своими руками, когда вернулся с войны. Сдержал обещание и построил церковь. Церкви в деревне не было с тридцатых годов. Тогда старую церковь закрыли и почти сразу взорвали. Пацанами они бегали смотреть. Взрывали долго. С первого раза церковь не поддалась, только треснула стена и упал крест с купола. Крестом зашибло насмерть председателя комитета бедноты Якова Колчанова. Крест, как ракета, взлетел в воздух, описал немыслимую дугу и упал прямо на деревенского активиста. Бабки шептались, что это сам Господь покарал Яшку, направив крест Яшке в башку. Во второй раз взрывчатки положили побольше и отошли подальше. Пацаны засели в кустах и смотрели оттуда, как церковь осела и рухнула. Ребятишки прыгали и кричали «ура!». И Семен прыгал и кричал вместе со всеми.
Попав в конце войны в дьявольскую переделку и чудом из нее выбравшись, он уже не сомневался в существовании Бога. Он вернулся в деревню и построил церковь. За «стройку мракобесия» его чуть не посадили. И не посадили только потому, что председатель колхоза считал, что его надо отправить в психушку, а местный милиционер – что надо арестовать. Пока они спорили, умер Сталин, и про Семена забыли. Ограничились статьей в районной газете «РЕСТАВРАТОРЫ МРАКОБЕСИЯ В КРАСНОМ БУБНЕ» Шкатулку из Фрайберга он спрятал в церкви, в тайнике. Что-то заставило его поступить так.
В дверь ударили. Дед Семен подскочил. Глаза забегали в поисках мела. Он считал, что дьяволы не посмеют вломиться в церковь. Но раз они колотят в дверь, возможно, что-то не работает как должно. Нужно найти мел и очертить себя божественным кругом.
Мела нигде не было, а дьяволы все стучали.
– Откройте, батюшка! – услышал он незнакомый голос. – За нами гонятся!
«Давай-давай, мели своим нечестивым языком!»
Дед вспомнил, как в тот страшный день за ним гнались мертвецы Мишка и Андрюшка и так же хотели его обмануть.
Он взял большой крест и направил на дверь:
– Крест святой, помоги отделить овец божьих от козлищ поганых! Да будет на то воля Господня! Аминь!
И случилось ЧУДО! Из центра креста, в том месте, где горизонталь и вертикаль пересекаются, вырвался белый луч. Такой чистый и ослепительный, что Семен зажмурился. Но не оттого, что свет резал ему глаза, а от силы, радости и покоя, исходящих от луча. Дверь стала прозрачной. Снаружи по ней долбили испуганные мужик и баба, а к церкви бежали мрачные существа с горящими глазами. Абатуров приподнял крест и направил на них луч. Существа заметались и отступили в темноту.
Луч стал ослабевать, чудо Божье заканчивалось, дальше нужно действовать самому. Дверь потеряла прозрачность. Луч погас. Абатуров сунул крест за пояс, отодвинул засов и распахнул дверь:
– Входите, рабы Божьи! Только быстро!
Если бы от нашего времени не осталось ничего, кроме Книги рекордов Гиннесса, как бы это было замечательно. В каком бы выгодном свете предстали наши современники перед грядущими поколениями благодаря этой великой книге. Они увидели бы, что их предки были титанами, колоссами и полубогами.
Они могли съедать по восемьдесят хот-догов за один присест! Они могли запихивать в рот шестнадцать шариков для пинг-понга сразу! Они могли целоваться взасос в течение шести часов не отрываясь! Они кричали громче ста децибел! Они зубами тянули по рельсам железнодорожный вагон с углем! Они могли терпеть малую нужду четверо суток! Они могли строить пирамиды из пивных пробок высотой три метра! Они могли сделать сосиску длиной один километр и съесть ее за пятнадцать минут! Они могли все!
Чтение этой священной книги мобилизовывало бы тщедушных потомков с большими головами и недоразвитыми конечностями на подвиги, которые были по зубам их героическим предкам. То есть нам.
Мишка Коновалов бежал так быстро, что, если бы нашлось кому щелкать секундомером, был бы зафиксирован новый рекорд скорости. И Мишка, конечно же, получил бы достойный приз или премию. Или попал бы в Книгу рекордов Гиннесса примерно с такой формулировкой: «В селе Красный Бубен Тамбовской области тракторист Михаил Коновалов, не имея соответствующей подготовки, предварительно употребив колоссальное количество самогона низкого качества и получив табуреткой по голове, преодолел такое-то расстояние по пересеченной местности за рекордное время для нетрезвых и побитых трактористов».
У Мишки свистело в ушах. Кто-то прыгнул и, не долетев самую малость, шмякнулся на землю, пытаясь схватить Мишку за лодыжку. Что-то ледяное прикоснулось к ноге. Он лягнул.
– Стой! От нас не убежишь!
Голос чужой. Значит, преследователей несколько. Его замутило. Он повернул голову и блеванул.
– Вот сволочь! – крикнул кто-то. – Наблевал на меня! Ну, мы из тебя за это всю душу вытряхнем!
– Будешь умирать долго и мучительно! – подхватил другой голос.
Боковым зрением Мишка увидел, как к его шее приближаются летающие руки с когтями-лезвиями. Он пригнулся, руки врезались когтями в кого-то с другого бока.
– Ах ты ж! Ты у нас, сука, поприседаешь на сковородке!
Мишка скосил глаз и увидел солдата, из груди которого торчали воткнувшиеся по локоть руки.
Из-под куста выскочил длинноухий заяц-русак и попал прямо под ноги солдату. Солдат пнул зайца черным сапогом. Маленькое беззащитное тельце взлетело в воздух и упало на землю мертвым.
– То же и с тобой будет! – закричал оборотень.
– Ха-ха-ха! – раскатисто захохотал другой, чьи руки воткнулись в грудь солдата, пнувшего кошку, то есть зайца.
– Дер-р-ржи его! – заревел Колчанов.
В церкви ударил колокол. Мишка сразу понял – надо двигать к храму.
Если бы над деревней Красный Бубен пролетал в это время самолет, летчик бы увидел, как четыре зеленые точки описывают по пересеченной местности плавную дугу влево. Наверное, летчик смотрел бы на движущиеся точки через прибор ночного видения просто так, из привычки к наблюдениям. Ему бы и в голову не пришло, какая метафизическая фантасмагория разыгрывается на земле. Он снял бы с головы прибор и сообщил на базу: «Ничего интересного не вижу».